— Оливер очень скоро придет, — приветливо сказала она и предложила ему вина.
Посетитель выпил за ее здоровье и начал непринужденный разговор, оживившись в присутствии дамы. Анна слушала его, слегка улыбаясь.
— Простите меня, сударь, — перебила она мягким голосом, — но когда хотят играть роль суконщика, надо уметь носить не только его платье, но и усвоить его манеры. Вам следовало быть или менее галантным, или же по моей проницательности понять, что я являюсь доверенным лицом моего мужа.
Гость тихо засмеялся.
— Раз уж вы невысокого мнения о светскости почтенных суконщиков, сударыня, — сказал он, — я должен в угоду вам сознаться, что я не из их числа. Но вы меня простите, если на первый раз я вам больше ничего не скажу; мои дела так сложны и в то же время так ответственны, что я предоставляю вашему мужу объяснить их вам.
— О, сударь, — остановила она его, — как бы я ни была любопытна, я ничего не хочу знать о ваших делах. С меня совершенно достаточно, — прибавила она тихо и наклонилась к нему через стол, — с меня совершенно достаточно, что великий король не посылает больше к нам разную шушеру, цыган, подмастерьев, менял, а прислал одного из своих придворных.
Гость был поражен и, покраснев, приподнялся с места.
— Ну, ну, сударыня, — пролепетал он, — ваш ум, по-видимому, так же опасен, как и ваша красота. — И, глядя на нее как-то особенно, он прибавил: — Я вижу, вы далеко пойдете. — Анна рассеянно посмотрела на него большими серыми глазами, зрачки которых были сильно расширены.
— Так далеко, — сказала она медленно и чуть слышно, — так далеко, как того пожелает наш общий хозяин.
Мужчина с незнакомым ему доселе волнением сжал ладони.
— Это король? — спросил он, поежившись.
— Нет.
— Бог?
— Нет.
— Дьявол, полагаете вы?
Женщина не отвечала и на минуту закрыла глаза. Затем она сказала:
— Он идет.
— Я не слышу.
— Я это знаю.
Гость провел по лбу рукой и смущенно оглядел мрачный покой, скудно обставленный тяжелой мебелью. Он кашлянул, как бы желая избавиться от какой-то тяжести, давившей ему грудь. Только теперь стукнула дверь и послышались легкие, быстрые шаги. Оливер стоял на пороге. Анна засмеялась.
— Этот господин лишь тебе одному, Оливер, хочет показать свое уменье ткать, — сказала она, — но это, конечно, не из недоверия, а из учтивости. Оказывается — у французских суконщиков манеры придворных.
Их взгляды встретились, и Оливер поднял немного брови; приветствуя посетителя движением руки, он произнес несколько торжественно:
— Сеньор! Любезная жена моя Анна во всех моих делах и, в частности, в том, которое привело вас ко мне, пользуется моим полным доверием, и она его заслуживает. Вы можете говорить при ней все, что нужно, если только конечно, — здесь он остановился на секунду и оглянулся по сторонам, — вы не предпочитаете быть со мной наедине.
Посетитель колебался ответить, и Оливер дал знак своей жене удалиться. Гость из вежливости сделал протестующее движение. Анна, уже стоя в дверях, сказала с усмешкой:
— Ах, Оливер, нас рассматривают с тобой не как одно целое, но как двоих.
Она тихо закрыла за собой дверь. Оливер с выжидательной учтивостью посматривал на гостя и, по-видимому, не был сам расположен начинать разговор. Посетитель некоторое время собирался с мыслями. К нему вернулась его уверенность, весьма нужная ему в этой неопределенной и несколько жуткой обстановке.
— Прежде всего один вопрос, мейстер Оливер, — начал он сдержанным тоном, — знает ли еще кто-нибудь, кроме вашей жены, о наших сношениях и о вашей службе у короля? Я имею в виду: работаете ли вы с кем-нибудь вроде организации, — что я нашел бы опасным и не соответствующим нашей политике, — или же вы один, как это у нас до сих пор было принято?
Губы Оливера стали еще тоньше; он произнес медленно:
— Король оплачивает чистым золотом чистую работу. Других отношений между нами нет. Что же касается способа действия, то это мое дело. Зачем вам надо его знать?
Посетитель, стараясь поймать взгляд Оливера, ответил не сразу; наконец он тихо произнес:
— В данный момент меня поразила одна мысль, и мне нужно только ваше подтверждение, чтобы я мог окончательно преклониться перед проницательностью моего высокого повелителя. Весьма возможно, мейстер Оливер, что король думает именно о других отношениях к своей и, еще больше, к вашей выгоде.
Оливер быстро поднял голову.
— Позвольте узнать, сударь, кто вы такой?
— Я Жан де Бон, советник короля.
Оливер тихо рассмеялся.
— Советник короля, сеньор де Бон? Это я называю, скромно сказано. Гениальный человек, выбивающий из народа деньги так, как Моисей с жезлом господа-бога выбивал воду из скалы, мог бы по-иному о себе говорить! Хорошо! Хорошо! Такой посол делает мне честь, и его туманные вопросы и ответы начинают меня интересовать. Может быть вы желаете услышать заверение, что я настойчиво и в одиночку преследую свою временную цель, подобно тому, как великий король преследует свои великие цели. И что я работаю по дешевке с помощью всего лишь двух пособников, созданных мною: с Анной, женой-красавицей, и Даниелем Бартом, моим старшим подмастерьем, моим детищем, который послушанием и сильными мускулами восполняет недостаток разумения. Но великому королю, видно, недостаточно тех трех достойных удивления паладинов[4], которые у него уже имеются: выколачивателя денег, палача и кардинала, такого тонкого политика и такого снисходительного духовника. Ну, теперь, сеньор, я могу себе ясно представить, кого именно не достает еще королю.
Жан де Бон, слушая с напряженным вниманием, покачал раздумчиво головой.
— Мейстер, мейстер, — предостерегающе сказал он, — вы ведете нас к таким безднам, от которых может захватить дыхание. Но я сам дал разговору такое направление, а потому и не хочу поворачивать назад. Итак, кого же недостает королю?
Оливер искривил рот.
— Жаль, что вы сами этого не знаете, сеньор де Бон, потому что ведь вы как раз по этому делу сюда и приехали. К тому же вы только что слышали ответ этот из грубых уст гентского горожанина.
— Вот это-то и заставляет меня сомневаться, — перебил его Жан де Бон. Оливер остановил его движением руки.
— Хорошо, — сказал он, — я понимаю; об этом мы еще поговорим. Теперь же позвольте мне вам ответить, раз уж вы этого так желаете. Если я скажу: королю нужен брадобрей, это не значит еще, что ему нужен именно Оливер. Если я скажу: королю нужен Оливер, то вы и двое ваших сотоварищей, которые по самому роду своих занятий опаснее вас, чего доброго, возненавидите меня, как своего конкурента. Поэтому я помогу и вам и себе и отвечу: королю не хватает такого четвертого, который не должен быть ни предметом восхищения или возвеличивания, ни финансистом, ни палачом, ни исповедником, — кого королю не хватает, так это Невидимки. Больше я вам ничего не скажу. Передайте это его величеству и спокойно подивитесь его дальновидности, как это делаю я.
Жан де Бон поднялся и прошелся по комнате.
— Я вас боюсь, — сказал он тихо, — а в своей жизни я не часто испытывал страх. Почему, Оливер, вы не боретесь против клички, которую повсюду вам дают? Ведь и король тоже называет вас Дьяволом.
Мейстер повел плечами и скверно засмеялся.
— Со своим прозвищем я свыкся, сеньор де Бон. Я ношу его уже тридцать лет, а мне сейчас тридцать шесть. Оно редко вредило мне и часто приносило пользу. К тому же, — прибавил он насмешливо, — если меня так называет христианнейший король и все-таки охотно поддерживает со мной отношения, то, думается мне, это прозвище все же кое-чего стоит.
Оба некоторое время помолчали. Жан де Бон задумчиво прохаживался по комнате взад и вперед; Оливер следил за ним.
— Возможно ли, — спросил внезапно придворный, — чтобы сторонники герцога в городе разрушили успех нашего предприятия?
— Нет, — возразил Оливер, — в настоящее время они в меньшинстве, а потому их и не слышно; к тому же их вожаки арестованы. За минуту перед этим я думал было о том, чтобы засадить тоже и виноторговца Хейриблока, который своей игрой слов, по-видимому, все еще беспокоит вас. Ведь ваш вопрос касается также и его, не правда ли, сударь? Но он безвреден и лишь случайно попал в точку своим злым словцом. Устрой я его арест, и он сочтет себя и свою шутку серьезней, чем это есть на самом деле. Я его предостерег, когда брил, и этого с него достаточно.
4
Паладин (от лат. «палациум» — дворец) — придворный.