Это событие снова подняло авторитет Бронштейна. Убедившись, что опыт удался, комсомольцы непритворно обрадовались. Матвея хлопали по плечам, и поздравляли.
— Матвей, спасибо тебе громадное! Теперь абразив сами будем делать!
— Как он хоть, сравним с тем что был?
— Лучше, гораздо лучше! «Злой», металл дерёт буть здоров!
— Ну и хорошо.
— Матвей, а ты бы не мог придумать, чем резцы и свёрла заменить? И неплохо бы измерительный инструмент научиться делать самим…
— Могу, но тогда мне нужно и больше времени на изучение литературы, по поднятым тобой, Семён, вопросам, и самое главное — доступ в городскую библиотеку, и желательно, библиотеку бывшего киевского университета.
— Завтра заходи, я тебе пропуска добуду!
На следующий день:
— Матвей, привет! — сходу встретил Бронштейна Семён. Нагульнов требовал, чтобы ты зашёл к нему, есть дело. Закончив говорить, секретарь протянул Матвею две бумажки — пропуска в библиотеку.
— Хм, прокомментировал полученный доступ к книгам Макаров. В моей истории ты мог пользоваться только университетской библиотекой. Раз есть доступ в городскую, неплохо бы найти те книги, о которых я тебе говорил.
В кабинете комиссара электротехникума кроме самого Нагульнова сидели трое человек, из которых Матвею был знаком лишь преподаватель.
— Здорово, Бронштейн! Тебя хвалят, Семён тебя охарактеризовал как толкового спеца. От оплаты своего труда ты отказался, так что мы с товарищами тут посовещались, и решили тебя за успешное решение вопроса наградить. Вот смотри:
В углу комнаты, закрытый от обозрения телами присутствовавших, стоял новенький велосипед.
— Это мне?! — не поверил Матвей.
— Тебе, от бойцов РККА. BMW, немецкий. Новенький, только что со склада.
Немного не веря в такую удачу, Бронштейн подошёл к велосипеду. Тот действительно был, что называется, «с иголочки». Даже защитная смазка ещё не пообтёрлась, и кое-где были видны следы обёрточной бумаги.
Матвей взял в руки насос, покачал им. Насос гнал воздух отлично, с силой отжимая палец руки, которым Бронштейн зажал выпускное отверстие.
— Отличный подарок. Спасибо.
— Это тебе аванс, от нас. Со своими обязанностями ты справился на отлично. Настоящий инженер!
— Эх, если бы! Я многознайка, читал литературы технической очень много. И память у меня неплохая. Но вот практики у меня нет. И если бы не помощь ребят с завода…
— Не надо лишней скромности, Матвей. Сечёшь ты в теме как бог. Вон, самого Аркадия Павловича посрамил! Он ведь, до знакомства с тобой и не думал даже, что как их там, асинхронные, — с подсказки преподавателя продолжил Макар, можно использовать вместо генераторов. И теорию двигателей знаешь на «Ъ». Всё подробно рабочим рассказал. Без руководства бензиновый двигатель собрал. Так что знаешь ты тему, Матвей. И есть у нас к тебе предложение. Стать преподавателем в организуемом на велозаводе рабфаке.
— Я что, я за, — отреагировал Макаров. Бронштейн смутился от похвалы, и был заторможен. Но тогда у меня есть встречное предложение:
— Организовать журнал, для повышения квалификации молодых рабочих.
Некоторое время присутствовавшие молчали. Затем Нагульнов ответил:
— Мысль дельная. Валера, надо будет потолковать с комиссаром от ГлавЛита.
— Забирай велосипед. Он тебе для поездок пригодиться. Завтра приедешь в воинскую часть, будешь моих бойцов, закреплённых за полковой электростанцией, учить уму-разуму, как с техникой обращаться, — заговорил с Матвеем посетитель, до сего молчавший, в форме командира РККА.
Кивнув, Матвей забрал велосипед, и окрылённый подарком, выбежал, таща велосипед на плече, во двор электротехникума.
— Здорово! Велик, как ты говоришь Макаров, просто мечта! Настоящий немецкий!
— Действительно, хорошо! А марка-то какая! BMW! В моё время, так больше авто престижные называли и мотоциклы. Хотя и велики были. Но есть и ложка дёгтя в произошедшем. Теперь ты обязан, и себе более не принадлежишь. Затруднения возникают.
— Какие? — немного не понял Бронштейн, радуясь подарку.
— Какие-какие, — передразнил его Макаров. В кружок теперь не попасть…
— А психолог Нагульнов хоть и самоучка, по наитию работает, но силён! — чуть позже, когда Бронштейн мчался на велосипеде по уже освободившейся от снега и льда под начавшим греть весенним солнцем середине улицы, заметил Макаров. Вот уверен, что был у той четвёрки, что мы застали, спор — какой тебе велик подарить. И уверен, что командир тот, хотел тебе всучить старый вел, потрёпанный. А Нагульнов его уломал расщедриться на новенький. Мол, если мы этому парню старьё всучим, то и он, спустя рукава работать будет. По принципу: — на те убоже, что нам не гоже. Новый же велосипед обязывает тебя стараться изо всех сил.
Глава 16. Первый научный триумф
Дорога быстро летела под колёса новенького велосипеда, и вскоре вдали показался парк, в глубине которого расположилось здание института, где находился кружок.
Макаров, перехватив на минуту управление, покрутив педали, отметил удивительно лёгкое вращение педалей и колёс, и крепкий руль.
— Качество велосипеда на голову выше любого из великов моего времени, разве что за исключением самых престижных, — отметил он.
— Макаров, обратился к пришельцу Бронштейн, раз уж у нас есть велосипед, давай заскочим в кружок, тем более что по пути?
— Давай. С этой мысленной репликой Макаров направил двухколёсное транспортное средство на тропинку, ведущую в глубь парка.
Матвею повезло. Тартаковский оказался на месте, и сразу атаковал Матвея.
— Здравствуй. Я поговорил с химиками-кристаллографами, о твоём эксперименте. Была буря возмущения, старики наотрез отказывались слушать «нелепицу об ошибке Фёдорова». Мол, это невозможно, ибо математика Евграфа Степановича безупречна. Тебя ругали — мол что за студиозус такой наглый и безграмотный выискался. Насилу уговорил Алексея Петрович Гольдшмита с тобой поговорить, и опыт посмотреть. Так что если есть у тебя свободное время, пошли. Алексей Петрович сегодня свободен, и может тебе предоставить лабораторию.
— Всёж заинтересовались, — прокомментировал сообщение Тартаковского Макаров. Теперь мне главное в грязь лицом не ударить…
***
Алексей Петрович Гольдшмит встретил Матвея агрессивно.
— Так это Вы, молодой человек, решили сокрушить здание кристаллографии, возведённое трудами Фёдорова? — с нескрываемым сарказмом заявил кристаллограф. На чём же Вы основываете свои поразительные, скромно говоря, умозаключения?
— Давайте сначала проведём опыт, — отреагировал Макаров. Кстати, здание кристаллографии, построенное Фёдоровым, как вы выразились, я не разрушаю. Просто возвожу своё. Мою теорию обсудим после успешного выращивания кристалла с осями симметрии «запрещённого» Евграфом Степановичем порядка. Я имею в виду 5, 8, 10, и 12 порядок. То есть, образующиеся кристаллы должны иметь огранку к примеру, додекаэдра или икосаэдра.
— Хорошо, молодой человек, голос Алексея Петровича сочился сарказмом, хотя было видно, что кристаллографа буквально сжигает огонь научного любопытства. Ход мыслей Гольдшмита можно было кратко охарактеризовать так:
— Пусть попробует, реактивов не жалко. Может действительно, что интересное обнаружил. Хотя скорее всего будет пустая трата реактивов и времени. Ну, студиозус, держись!
Макаров, которому Бронштейн полностью «передал» управление телом, тщательно котролировал себя, стараясь подавить смятение, охватившее их общий с Бронштейном разум.
— Спокойнее, Макаров, думал он. Какие квазикристаллы у нас стабильные? Al6CuLi3, Al-Сu-Fe, Al-Zn-Mg. Попробуем синтезировать последние. Материалы даже сейчас в лабораториях ни разу не дефицит. Макаров сосредоточился, тщательно вспоминая лабораторную работу, которую он сделал как-то раз в бытность студентом по просьбе приятеля с параллельного курса за него. Подошёл к шкафу, с удовлетворением отметил, что искомые вещества наличествуют. Взял тигль, пробирки с металлами и приступил к опыту.