В это время племена ливанские и долина Баальбекская (древняя Кили-Сирия) управлялись эмирами семейств Танух, Джемаль эд-Дин, Алам эд-Дин[62] и Маан, кои вели свои родословные от древних араб ских племен Йемена и Хиджаза. Незадолго пред тем изгнанные из Египта последователи новой религии, порожденной оргиями египетского халифата, укрылись в ливанских горах и вместе с другими раскольниками мухаммеданства, бежавшими из Месопотамии, составили в Ливане независимое племя друзов. При самом начале политического своего существования племя это появляется разделенным на две партии — иемени и кейси[63].
Куда ни распространились арабские племена в период преизбытка политической их жизни, от Атлантического океана до Инда, везде сберегли они, как бы заветным преданием древней родины, свою вековую семейную вражду между партиями иемени и кейси, от старинного соперничества между жителями Йемена и Хиджаза на Аравийском полуострове. Семейства Танух, Джемаль эд-Дин, Алам эд-Дин были иемени. Эмиры Маан почитались главами противной партии кейси. Они были обрадованы прибытием новых союзников в соседний Антиливан, ибо Шихабы, по своему происхождению из Хиджаза, принадлежали к партии кейси. Мааны из своих родословных открыли старинные связи и родство своего дома с предками Шихабов в Аравии. Родственные связи возобновились между двумя семействами, подкрепили политический союз, неразрывно существовавший около шести веков, среди борьбы двух партий народных, а затем узаконили переход к Шихабам наследия Маанов по прекращении рода последних [в конце XVII в.].
В XII и ХIII вв. они заодно приняли деятельное участие в борьбе с крестоносцами, а по совершенном их изгнании продолжали составлять конфедерации с другими владетельными эмирами, вести мелочные войны и распространять свое влияние на другие области Сирии, признававшей тогда над собою власть султанов египетских. В оба нашествия монголов, при свирепом Хулагу, сыне Чингисхановом, и при Тимурленге[64], Шихабы, коих антиливанское княжество по соседству Дамаска было покорено и разорено дикими завоевателями, искали убежища на горе Ливане, в неприступном округе Шуфе, где устояли эмиры Мааны.
![Сирия и Палестина под турецким правительством в историческом и политическом отношениях i_004.jpg](https://litlife.club/books/214598/read/images/i_004.jpg)
Сулейман Великолепный (1494–1566).
При завоевании Сирии турками (в 1516 г.) и по разбитии султаном Селимом халебских эмиров и войска египетского эмиры Южного Ливана и Антиливана, между коими особенно славился Фахр эд-Дин Маан, основатель величия друзов, перешли на сторону победителя, помогли ему своим оружием и были им утверждены в своих наследственных уделах[65]. Владетели северных [отрогов] Ливана, эмиры Танух и Джемаль эд-Дин, по всегдашнему соперничеству со своими соседями пребывали верными египетскому правлению, а потому были принуждены спасаться бегством от турецкого нашествия. Затем округа Кесруан и Метен подчинились Фахр эд-Дину, а в Джубейле и в Баальбеке усилились и были признаны новым правительством два владетельных семейства — шейхи Бени Хамади и эмиры Харфуш, оба мутуалии из-за Евфрата.
Сирией стали управлять турецкие паши. Но, можно сказать, не многие только города сирийские и окрестности их пребывали под непосредственным турецким управлением. Остальная страна, и в особенности гористые округа, оставалась во владении наследственных своих эмиров и шейхов, которые по-прежнему заключали конфедерации между собою, выступали в поход со своими ополчениями, вели друг с другом войну, не спрашиваясь у пашей или даже по навету пашей, по временам бунтовались, по временам бывали утверждаемы в своих правах непосредственно от дивана константинопольского, наперекор пашам и в предупреждение бунта пашей.
Финансовая система вполне соответствовала такому политическому началу. Паша обязывался вносить в Порту определенную сумму подати, коей был обложен его пашалык; взамен были ему сполна предоставлены доходы области, из коих он содержал свой двор и свое войско. Каждый из подведомственных ему округов был в свою очередь обложен суммой, соответственной или средствам того округа, или степени влияния паши на его народонаселение и на его дворянство. Подать, вносимая в Порту от пашалыка, оставалась неизменной, но суммы, взимаемые пашами с областей, изменялись с обстоятельствами, со степенью большего или меньшего могущества или с капризами пашей. Непосредственное их действие, не ограниченное никаким за коном, заменяло все многосложные постановления о податях и сборах.
Подать ежегодно взималась с народа в виде военной контрибуции. Паша заботился лишь о том, чтобы лица или семейства, кои на феодальном праве наследственно управляли округами, имели столько местного влияния и материальных средств, сколько было нужно для исправного взноса подати; а вместе с тем внимательно наблюдал, чтобы это влияние и эти средства не повели бы к отказу в уплате подати паше, к открытой с ним войне. Система простая, основанная на законах равновесия и сопротивления. Точно так же паша отягощал налогами подвластные ему округа по мере того, сколько могли они снести, не выходя из повиновения. Местный владелец в свою очередь взимал с народа от имени паши в той же самой мере. Жалобы на этих владельцев пашам или на пашей в Порту были почти бесполезны и слишком опасны в такой стране, где жизнь подданного вполне предоставлена произволу местной власти. Единственный суд, единственное разбирательство между управляемыми и правителями, состоял в оружии и в бунте, коими решалась судьба тех или других.
Порта со своей стороны соблюдала то же правило относительно своих пашей; одних сменяла за слабость управления, когда они не были в состоянии исправно платить положенную сумму, других — за то, что успевали приобрести слишком большое влияние, особенно в отдаленных пашалыках, и грозили бунтом; иногда должна была открыто вести с ними войну или терпеть явное неповиновение их, которое по существующему издревле на Востоке обычаю и тогда даже, когда доходит до бунта, все-таки облекается формами рабского почитания. Иногда она тайно вооружала одного опасного вассала против другого, обещая каждому из них наследие соперника, чтобы обоих погубить своевременно.
Замечания эти необходимы для пояснения происшествий, коих Сирия служила театром до сего времени и которые отзываются на нынешнем состоянии края.
В силу такого политического и финансового управления племена отдавались на откуп, в буквальном значении сего слова, пашам, эмирам и шейхам. Права политические, коими были облечены паши, эмиры и шейхи, служили как бы в придачу и в обеспечение права денежных поборов[66]. Необходимым последствием этой системы было совершенное развращение владетельных домов. Козни и братоубийства в семействах аристократических вошли в общественные нравы; ими наполнены сирийские летописи; бывают подобные примеры и в наше время и никого не приводят в удивление. Эта система управления целые три века с половиной служила к упрочению феодального права и арабской народности, против коих так суетливо подвизается теперь турецкое правительство.
Эмиры ливанские не замедлили навлечь на себя гнев Порты[67]. Паше египетскому было поручено казнить мятежных горцев. Без труда занял он горы своим войском, ибо эмиры Джемаль эд-Дина и потомки прежних владельцев Танух, верные наследственной вражде партии иемени преемникам Фахр эд-Дина, которые заодно с Шихабами придерживалась партии кейси, присоединились к туркам для свержения соперников. По удалении турок, которые взяли с горцев контрибуцию и внушили им более повиновения к пашам, Мааны не замедлили восстановить прежнее свое влияние, особенно при Фахр эд-Дине II[68], внуке того, о котором выше упомянуто. Наезды удалого эмира на соседние округа были наказаны Хафиз-пашой дамасским, который по повелению Порты с четырнадцатью другими пашами выступил в поход против него и при содействии его соперников опустошил Ливан[69]. Чтобы укрыться от гнева паши, эмир отправился путешествовать в Италию и вверил правление младшему своему брату эмиру Юнесу. Этот наместник для смягчения пашей отправил к ним собственную мать с богатыми дарами и полумиллионом пиастров (пиастр тогда равнялся нашему серебряному рублю). Эмиры антиливанские, хотя сами постоянно пользовались покровительством Маанов и прибегалик ним то для защиты от крамолы турецкой, то для примирения со своими ближними, не приняли, однако, никакого участия в этой двукратной беде Маанов, быв единственно заняты собственными происками у пашей, брат противу брата, и стараясь единственно угодить своим капризным повелителям.
62
Согласно генеалогическому древу, приведенному в книге ливанского историка Тануса эш-Шидийака, феодальные роды Джемаль эд-Дин и Алам эд-Дин были двумя ветвями рода эмиров Танух. См.: Танус эш-Шидийак. Китаб ахбар аль-айан фи Джебель Любнан. — Прим. ред.
63
Разделение феодальных группировок на иемени и кейси восходит еще к периоду родоплеменных отношений, когда враждовали между собой племенные объединения. В XVII в. эта вражда приняла характер борьбы двух феодальных групп за власть и земельные владения; борьбу поддерживали и разжигали турецкие власти. — Прим. ред.
64
Хулагу (у Базили — Галаку) — внук Чингисхана; однако завоевание Антиливана было осуществлено войсками одного из преемников Хулагу. Это завоевание произошло в 1287 г.; тогда монгольские войска, вторгнувшись в долину Бекаа, истребили все население Антиливана. — Прим. ред.
В 1400 г., когда в Сирию вступили войска Тимура, все население Антиливана бежало в Ливан, но войска завоевателей миновали этот район. Подробно об этом см. Танус эш-Шидийак. Китаб ахбар аль-айан фи Джебель Любнан. — Прим. ред.
65
Согласно документу, хранящемуся в Национальном архиве в Париже, в битве при Мердж-Дабик (1516) «присутствовали эмир Фахр эд-Дин Маан, эмир Майсур Шихаб и Джемаль эд-Дин эль-Иемени из семьи Танух, которые прибыли, чтобы оказать помощь Газали, губернатору Дамаска при султане Гури (мамлюкский султан Кансу эль-Гури. — Ред.). Когда султан-победитель вступил в Дамаск, эмир Фахр эд-Дин предстал перед ним, сопровождаемый Газали. Его красноречие восхитило Селима, который оказал ему почет и предоставил первенство перед всеми сирийскими эмирами и поручил ему согласовывать их разногласия» (Adel Ismail. Histoire du Liban du XVII-e siècls à nos jours, t. 1. Paris, 1955, p. 4). — Прим. ред.
66
Речь идет об административном и судебном иммунитетах, которыми пользовались в своих владениях сирийские феодалы. — Прим. ред.
67
В 1584 г. севернее Тараблюса, в Джун-Аккаре, был атакован и разграблен турецкий караван, доставлявший в Константинополь дань из Египта (после поражения турецкого флота в битве при Лепанто в 1571 г. эту дань стали перевозить сухопутной дорогой). В грабеже были обвинены друзы, и Порта использовала инцидент в качестве пред лога для расправы над жителями Ливана и эмиром Коркмасом, сыном Фахр эд-Динa I Маана, осуществлявшим самостоятельную политику. — Прим. ред.
68
Эмир Фахр эд-Дин II родился в 1572 г.; в 1590 г. принял в управление наследственный феод Маанов — область Шуф. Уже в два первые десятилетия своего правления ему удалось подчинить своей власти территорию от р. Нахр эль-Кельб до горы Кармель, присоединив к своим владениям Северную Палестину и прибрежные города Сайду и Бейрут. В 1608 г. Фахр эд-Дин заключил договор о торговле с великим герцогом тосканским Фердинандом I. Исследователи полагают, что договор имел тайные политические статьи, направленные против турецкого правительства. Готовясь к вооруженной борьбе с турками, эмир создал регулярную армию и укрепил крепости, расположенные на границах его владений. Зависимость Ливана от правительства султана в эти годы выражалась лишь в уплате небольшой дани. Самостоятельная внутренняя и внешняя политика Фахр ад-Дина II обеспокоила турецкое правительство, и летом 1613 г. Ахмед Хафиз-паша дамасский по приказу султана выступил против ливанского эмира. Все население страны поднялось против турок. Однако перевес оказался на стороне турецких войск. 13 сентября 1613 г. Фахр эд-Дин покинул Ливан. Турецкие войска опустошили Ливан. 1613 год вошел в историю Ливана как «год Хафиза».
В 1618 г. Фахр эд-Дин получил разрешение вернуться в Ливан. Время с 1618 по 1632 г. — период расцвета ливанского княжества. Фахр эд-Дин уделял внимание развитию торговли, сельского хозяйства, расширению внешнеполитических связей. См.: Ахмад эль-Хальди Любнан фи ахед, эль-Амир Фахр эд-Дин эль-Тани (Табаа Асад раскам уа Фуад Афрам эль-Бустани), Бейрут 1936; Paolo Carali (Bulus Qara’li). Fakhr ad-Din II principe del Libano, t. I–II. Roma, 1936; Adel Ismail. Histoire du Liban, du XVII-e siècle à nos jours, t. 1. — Прим. ред.
69
B 1613 г. — Прим. ред.