Аурангзеб искал решения финансовой проблемы в конфискации богатств индусских храмов и обложении неверных джизьей. Таким образом, был нанесен удар по идейной основе империи, принципу «всеобщего мира» между мусульманами и индусами. В результате финансового кризиса и нехватки ресурсов произошел раскол элиты по религиозному и этническому признаку. В Раджастхане сразу же вспыхнуло восстание раджпутов, приведшее к партизанской войне, которая длилась тридцать лет[2405].
Восстания расшатывали империю, но она оставалась могущественным государством, имевшим огромную армию. Аурангзеб попытался разрешить финансовый кризис посредством завоевания Южной Индии; эта война велась под лозунгом джихада против неверных индусов. К концу 1680-х гг. могольские войска достигли реки Кавери на крайнем юге, однако вторжение мусульманских завоевателей вызвало ожесточенное сопротивление индусов – прежде всего в предгорьях Западных Гат, в Махараштре. Жившие здесь воинственные племена маратхов объединились, и в 1674 г. маратхский вождь Шиваджи провозгласил себя императором индусов, чхатрапати. Шиваджи создал сильную армию, которая в отличие от могольской состояла не из наемников, а из крестьян, призываемых по окончании сбора урожая. Казна обеспечивала воинов-крестьян лошадьми, а обычным их вооружением были длинные бамбуковые пики. Легкая кавалерия маратхов не осмеливалась вступать в бой с тяжелой конницей моголов; она предпочитала тактику измора, сопровождая армию противника на переходе и не давая ей запастись продовольствием и водой: маратхи отравляли колодцы. Кроме того, маратхи устраивали набеги в глубь территории империи, подвергая ее тотальному опустошению. Рейдовые отряды маратхов не имели обоза и были практически неуловимы для могольских войск; каждый всадник в таких отрядах имел три лошади, про запас и для перевозки добычи. На ночевках воины спали прямо на земле, не ставя палаток и не разводя огня[2406].
За десятилетия войн Декан был полностью опустошен. Повсюду царил голод. «В городе Хайдарабаде дома и площади были полны трупов... – писал хронист. – Непрерывные дожди удалили с них мясо и кожу... груды костей выглядели издалека, как куча снега»[2407]. По свидетельству современника, голод 1702-1704 гг. унес около 2 млн жизней[2408]. В 1699 г. маратхи впервые переправились через Нарбаду и ворвались на плато Мальва, в 1706 г. 80-тысячная орда дотла разграбила Гуджарат. В феврале 1707 г. умер падишах Аурангзеб, после его смерти началась война между наследниками; победитель, Бахадур-шах, правил всего пять лет, и его смерть вызвала новый династический кризис.
Вызванный нехваткой ресурсов раскол элиты распространился вглубь ее мусульманской части; при дворе появились группировки эмиров, поддерживающие разных претендентов на престол. Шахиншах Фаррух-Сийяр находился под опекой «индостанской» группировки; в 1719 г. он попытался избавиться от этой опеки и был свергнут. Вслед за этим началась война между «индостанской» и «среднеазиатской» кликами; никем не сдерживаемые маратхи распространили свои набеги до Джамны[2409].
Начавшиеся междоусобицы нарушили неустойчивое экономическое равновесие; летописи 1710-х гг. отмечают катастрофический рост цен, по сравнению с 1680-ми гг. цены возросли вдвое. В правление Фаррух-Сийяра (1713–1719 гг) цена 1 мана пшеницы составляла 4–5 рупий – это означало голод, который длился многие годы[2410]. Этот кризис нанес решающий удар Могольской империи. После смерти Аурангзеба в казне еще оставался резерв в 240 млн рупий; при Фаррух-Сийяре он был полностью растрачен[2411]. Срочная нужда в средствах для ведения войн побуждала правительство сдавать налоги на откуп. Уплатив авансом причитающиеся с них деньги, откупщики затем распоряжались доходами предоставленных им деревень. Так же как в Турции, вскоре появились наследственные откупа; ростовщики-откупщики становились заминдарами и хозяевами обширных районов. Кое-где в роли откупщиков выступала общинная верхушка, старосты и писцы, бравшие на откупа свои деревни. Контроль над сбором налогов был утерян, заминдары грабили крестьян как могли; на награбленные средства они возводили укрепленные поместья и содержали военные отряды[2412]. Новая ростовщическая знать прорвалась к вершинам власти, ростовщики занимали важнейшие государственные должности и получали джагиры, отнятые у военачальников. «Получение денег из казны вне зависимости от выполнения обязанностей стало обычным делом», – писал поэт и философ Шах Валиула[2413].
Раздача джагиров и халиса на откупа лишь на короткое время облегчила финансовый кризис; когда авансы были израсходованы, приток средств резко сократился, и казна опустела – на этот раз окончательно. Падишахам оставалось надеяться лишь на щедрость наместников, которые время от времени перечисляли в казну долю от своих сборов. Но наместники вскоре почувствовали бессилие центральной власти и стали проявлять сепаратистские устремления; они не являлись ко двору, передавали свои должности по наследству и отказывались от перечисления денег[2414]. Обессилевшая власть с трудом подавляла крестьянские восстания, которые становились все более грозными. В 1709 г. в Пенджабе началось большое восстание сикхов; сикхи создали 40-тысячную армию, и пять лет сражались с правительственными войсками. В 1720 г. джаты снова подняли восстание, которое продолжалось три года; одно время ополчения восставших угрожали столице[2415].
Кризис и распад в Индии происходили синхронно с кризисом и распадом в Иране, в обоих странах повышение демографического давления привело к финансовому кризису государства, к расколу элиты на враждующие группировки, к обострению религиозной розни, к восстаниям кочевников и инаковерующих, к внутренним войнам, голоду – и в конечном счете к катастрофе, к гибели большей части населения. Катастрофы оказались связанными между собой: в 1738 г. в Индию вторглась огромная армия персидского шаха Надира. В феврале 1739 г. персы разгромили могольскую армию близ Карнала, их победа была обеспечена тысячами установленных на верблюдах малокалиберных пушек, замбуреков. Население Дели подверглось грабежу и резне, «от восхода солнца до времени заката победоносное войско старательно убивало и грабило жителей... и потекли реки крови»[2416]. Разгром столицы привел к окончательному распаду империи; после ухода персов власть Моголов распространялась лишь на район Дели-Агра, да и здесь шахиншахам угрожало новое княжество джатов. Северо-запад Индии стал добычей наследника Надира, афганского шаха Ахмеда; Ахмед-шах и маратхи по очереди грабили то, что осталось от Дели. В 1761 г. афганцы разбили маратхов в битве при Панипате, Северная Индия была полностью опустошена. Маратхи отошли в центральные районы страны и создали здесь несколько враждебных друг другу княжеств. Вторая половина XVIII в. прошла в бесконечных войнах между маратхами и наместниками областей распавшейся империи. Военная тактика маратхов состояла в систематическом разорении страны и в истреблении мирного населения; маратхи были бедствием Индии, известие об их приближении вызывало всеобщий ужас и повальное бегство. Война питала войну: обширные области страны были разорены и уцелевшие крестьяне могли жить лишь грабежом и разбоем; они создавали банды «пиндари», нанимались к маратхам и грабили вместе с ними[2417].
2405
Там же. С. 518-519, 534-535.
2406
Там же. С. 522-530; Новая история Индии… С. 59–64.
2407
Цит. по: Рейснер И. М. Народные движения… С. 160 (прим.).
2408
Habib I. The Agrarian system… P. 109.
2409
Новая история Индии… С. 75–78.
2410
Habib I. The monetary system… P. 373.
2411
Richards J. F. Op. сit. P. 628, 639.
2412
Ашрафян К. З. Аграрный строй… С. 206-207; Антонова К. А. Английское завоевание Индии. М., 1958. С. 76; Ашрафян К. З. Дели… С. 180-181.
2413
Цит. по: Ашрафян К. З. Дели… С. 192.
2414
Там же. С. 183; Ашрафян К. З. Аграрный строй… С. 209.
2415
Новая история Индии… С. 69, 79.
2416
Цит. по: Ашрафян К. З. Дели… С. 190.
2417
Антонова К. А. Английское завоевание… С. 27-28; Новая история Индии… С. 85-87.