После потопления парохода «Кэтвейк» общественное мнение в Голландии было сильно возмущено, а наше министерство иностранных дел заверило голландское правительство в том, что атака голландского торгового судна совершенно не входила в наши намерения, и если окажется, что «Кэтвейк» действительно был торпедирован германской подводной лодкой, то германское правительство не преминет выразить по этому поводу голландскому правительству свое искреннее сожаление и полностью возместит убытки.
Но помимо нейтральных судов и многие неприятельские суда могли проскочить невредимыми под прикрытием нейтральных знаков. Это стало особенно заметно после того, как злоупотребление флагом стало применяться в непосредственной связи с предпринятым тогда вооружением пароходов, и когда при выяснении национальности подводные лодки стали подвергаться большой опасности.
Под совокупным влиянием всех этих обстоятельств количество потопленного тоннажа неизменно падало. Образ действий противника становился все более подозрительным, особенно после того, как для английских торговых судов были установлены премии за уничтожение подводных лодок. Исключительно грубый случай имел место при встрече с английским вспомогательным судном «Баралонг», с которого перестреляли всю без исключения беззащитную команду U-27, плававшую в воде и частью спасшуюся на борту американского парохода[110]. [343]
Несмотря на все затруднения, личный состав наших подводных лодок всей душой отдавался своему делу. Стремясь добиться высших результатов, старались все же избегать случайностей, которые могли вызвать нарекания. Видное место занимало в этом отношении потопление 7 мая большого английского быстроходного парохода «Лузитания» (31 000 тонн), вызвавшее необычайную сенсацию.
Опасность, грозившая Англии от наших подводных лодок, предстала здесь в ярком свете. Английская пресса проявила признаки растерянности, но в то же время преисполнилась негодованием. Позиция, занятая английской прессой, была особенно необычайной в том отношении, что гибель «Лузитании» стремились представить как несчастье, постигшее не англичан, а американцев. Надо прочитать статью, появившуюся в «Тайме» тотчас после потопления «Лузитании» (8 мая 1915 г.), чтобы постигнуть всю степень ханжества, на которое способны англичане, когда затронуты их торговые интересы. Ни слова сочувствия по отношению к загубленным человеческим жизням и одно лишь неприкрашенное стремление представить это дело с тем лицемерием, которое было необходимо для того, чтобы американцы заняли враждебную Германии позицию.
Англичанам не пришлось разочароваться в своих ожиданиях. При обмене нотами от нашего правительства требовалось прекращение подводной войны, так как наш метод использования подводного оружия для уничтожения торговли практически оказался несовместимым с требованиями Америки, которая настаивала на праве американских граждан, не подвергая свою жизнь опасности, путешествовать по морю всюду, куда их призывали законные торговые интересы. Высказанная нами готовность отказаться от этого рода использования подводных лодок в том случае, если Америке удастся заставить Англию соблюдать международные законы, не имела никакого успеха. Подводная война подверглась новому ограничению в виде запрещения топить какие бы то ни было [344] большие пассажирские пароходы, не исключая и неприятельских.
19 августа 1915 г. произошел новый инцидент, выразившийся в потоплении подводной лодкой U-24 парохода «Эребик». Хотя лодка находилась здесь в состоянии законной самозащиты от преднамеренного нападения[111], тем не менее запрещение атаковать пассажирские пароходы было усилено новым ограничением — не только большие, но и все вообще пассажирские пароходы можно было топить только после предупреждения и снятия с них пассажиров. И в этом случае, как это произошло и в первый раз, при составлении ответа на заявленный Америкой протест, не был выслушан начальник Адмирал-штаба адмирал Бахман, который просил поэтому кайзера освободить его от должности. Отставка его была принята, и начальником Адмирал-штаба был назначен адмирал фон Гольцендорф.
Ввиду того, что в этих условиях нельзя было ожидать крупных успехов, подводная война у западных берегов Британских островов была приостановлена.
Командующий флотом, адмирал фон Поль, также просил освободить его от должности, если будет сохранен в силе последний приказ — щадить все пассажирские пароходы. Выполнение подобного распоряжения было связано с величайшей опасностью для подводных лодок и неизбежно повлекло бы за собой дальнейшие потери, которые уже и произошли вслед за изданием ограничительных приказов. Между тем, фон Поль по-прежнему считал невозможным отказаться от подводной войны, которая представляла во флоте единственное действительное [345] оружие против Англии. Его возражения против ограничения подводной войны были отклонены под предлогом недостаточного знакомства его с политической стороной вопроса.
Полное прекращение подводной войны в районе к западу от Англии противоречило все же имевшимся возможностям, так как с марта 1915 г. начал функционировать опорный пункт для подводных лодок в Зеебрюгге и была организована новая база для подводных лодок в Средиземном море. Переход U-21 (под командованием Херзинта), которая была послана в апреле 1915 г. для поддержки наших морских сил, участвовавших в обороне Дарданелл, послужил убедительным доказательством больших маневренных способностей наших подводных лодок. Поэтому, начиная с августа, новейшие лодки от U-33 до U-39 включительно, стали направляться в Средиземное море с заданием вести в этом море подводную войну, базируясь на австрийский порт Пола. После перехода итальянцев на сторону наших врагов (27 мая 1915 г.) перед нашими лодками поле деятельности расширилось, так как все пароходное сообщение совершалось теперь преимущественно под неприятельским флагом и едва ли приходилось опасаться возможности спутать флаги с нейтральными. Так тянулась подводная война до конца года; успех ее был, конечно, невелик, но все же английскому судоходству наносились чувствительные потери, которые в этом объеме Англией и не предполагались. С февраля по август ежемесячно топилось в среднем 120 000 тонн. Дальнейшие результаты были таковы:
в сентябре 136 000 брутто-регистровых тонн
в октябре 108 000 брт
в ноябре 58 000 брт
в декабре 121 000 брт
До начала подводной войны морские сообщения с Англией еще не были серьезно затронуты. Как бы ни давала себя чувствовать крейсерская война, которую вели «Эмден», [346] «Карлсруэ», «Кронпринц Фридрих Вильгельм» и «Принц Эйтель Фридрих», она не могла оказать решающего влияния из-за недостатка заокеанских опорных пунктов. Произошло лишь умеренное повышение фрахтов, и в общем англичане едва ли терпели существенные лишения. Ни о каких недостатках продуктов и речи не было, даже рост цен оставался сносным. Подводная война в корне изменила экономические условия в Англии. Фрахты сильно повысились. В мае 1915 г. они достигали двойной их январской стоимости, а в январе 1916 г. в среднем почти десятикратной довоенной стоимости (январь 1914 г.). Оптовые цены, конечно, не отставали, и если подвоз пострадал не настолько, чтобы можно было говорить об острой нужде, то все же подводная война несла с собой значительное ухудшение, так как не мог быть удовлетворен значительно возросший спрос из-за необходимости снабжать армию. К концу года потери в грузовом тоннаже стали ощущаться уже в очень острой форме, и с этого времени стало ясно, что проблема подводной войны является вопросом нехватки тоннажа. В январе 1916 г. новый начальник Адмирал-штаба подал объемистую памятную записку, в которой он привел подробный обзор английской экономики и на основе произведенных им исследований пришел к следующим выводам:
1. В истекшем году подводная война велась с постепенно нараставшими средствами, при усиливавшихся ограничениях, против мало еще затронутого войной вполне способного к сопротивлению хозяйственного организма. Она вызвала острую нужду, отмеченную сильным вздорожанием съестных припасов, а также фабрикатов и сырья. Морские сообщения и торговля Англии до такой степени пострадали, что повсюду уже замечаются явные признаки экономического и финансового расстройства. Эти затруднения вызвали сильное беспокойство в Англии, почувствовавшей угрозу на опасном для нее фронте, и со временем они могли бы склонить [347] Англию к миру. Но влияние подобных настроений пропадало, как только в Англии появлялась уверенность в том, что подводная война по причинам, которые относятся к иной области, не будет доведена до конца.
110
110. «Баралонг» был судном-ловушкой. Описание происшествия см. в труде Р. Гибсона и М. Прендергаста, Германская подводная война 1914—1918 гг., с. 89, а также у Ю. Корбетта, т. 3, с. 168 и Гросса, том IV. (Прим. ред.)
111
111. По английским источникам, пароход шел зигзагообразными курсами, а командир лодки, по его собственным словам, понял, что пароход намерен таранить лодку. В действительности, на пароходе «никто не заметил ни малейшего признака присутствия лодки» (Гибсон и Прендергаст, с. 89). (Прим. ред.)