Да и истинное значение этого договора в другом: опасность военного конфликта в Европе с применением ядерного оружия существенно уменьшилась. Улучшилась и военно— стратегическая обстановка в целом, особенно для Советского Союза, так как размещение Першингов в Европе создавало для него угрозу внезапного нападения с подлётным временем к целям на советской территории от двух до двенадцати минут. Кроме того, договор предусматривал глубокую всепроникающую проверку и инспекции, в том числе за предприятиями, производящими эти ракеты. Видимо имея это ввиду, Рейган со значением произнёс по— русски свою знаменитую фразу:
— Доверяй, но проверяй!
Горбачев кисло улыбнулся и сказал:
— Вы повторяете это на каждой встрече.
Когда смех утих, Рейган ответил с полупоклоном:
— Мне это нравится.
А содержания Договора по РСМД они в тот раз совсем не обсуждали — просто подписали подготовленный переговорщиками текст.
Тем утром, ещё до подписания Договора, когда оба лидера позировали перед журналистами, Рейган сказал Горбачёву:
— Давайте называть друг друга по именам. Я Рон.
— А я Михаил, — ответил Горбачёв.
После чего они удалились в президентские апартаменты и стали обсуждать уже ставшую обычной повестку дня их встреч: разоружение, права человека, региональные конфликты и двусторонние отношения. Начали с любимой американцами темы — права человека. Рейган перешел в наступление и говорил, что, будучи страной эмигрантов, Америка высоко ценит право людей на передвижение и свободу выбора места жизни. Зачем в Советском Союзе устанавливаются квоты на эмиграцию евреев? — настойчиво спрашивал он, — Почему не отпустить всех, кто хочет уехать?
Но Горбачев был готов к такому повороту разговора — в Москве этот вариант просчитывался. Поэтому он сделал вид, что обиделся и сказал:
— Господин президент, Вы не прокурор, а я не обвиняемый. Давайте вести разговор на равных: иначе успеха на наших переговорах не будет. В Соединенных Штатах тоже существуют квоты — квоты на иммиграцию. Граница с Мексикой патрулируется, а сейчас даже обсуждается план постройки там укреплённого забора. Всё это ничуть не лучше того, что делается в Советском Союзе.
Рейган ответил, что этот забор нужен, чтобы остановить нелегальный въезд тех, кого Америка привлекает своими экономическими возможностями, а не запрещать выезд тем, кого американская система не устраивает. Это большая разница.
Теперь, после подписания Договора, когда гости разошлись и оба лидера вместе с толпой советников перешли в Кабинетный зал, инициативу взял в свои руки Горбачев. Он долго и с увлечением рассказывал, как идёт перестройка в СССР и какие трудности ему приходится преодолевать. Но с Рейганом что— то случилось: собеседника он не слушал и временами явно отключался. Только рассказал невпопад один анекдот:
— Американский учёный собрался поехать в Советский Союз. По дороге в аэропорт он разговорился с шофером такси — молодым американцем, который заканчивал университет. Учёный спросил его:
— Когда закончишь учёбу, что будешь делать?
— Я ещё не решил, — ответил молодой американец.
Из аэропорта в Москве этот учёный тоже ехал на такси и его шофером также оказался молодой человек, который оканчивал институт. Они разговорились и учёный задал всё тот же вопрос:
— Когда закончишь учёбу, что будешь делать?
— Мне ещё не сказали этого, — ответил молодой русский.
Горбачёв проигнорировал эту шутку и только обиженно поджал губы. Но не упустил инициативу и стал страстно излагать советскую позицию по сокращению обычных вооружений в Европе, подчёркивая, что Советский Союз выступает за полную ликвидацию существующих там дисбалансов. В этом заявлении был глубокий смысл. Американские ястребы, критикуя Договор по РСМД, призывали Сенат, когда дело дойдёт до ратификации, обусловить вывод американских Першингов из Европы устранением советского превосходства в обычных вооружениях. И своим заявлением Горбачёв как бы протягивал президенту руку помощи. Но... Рейган по — видимому не врубился или не мог вспомнить американской позиции и потому молчал.
А зря. В «разговорнике» для бесед с Горбачёвым, который накануне был специально подготовлен в госдепартаменте и теперь лежал на столе перед президентом, чётко говорилось:
«Сейчас, после заключения соглашения по РСМД, стабильность в обычных вооружениях в Европе заслуживает нашего приоритетного внимания… Наша цель в этих новых переговорах будет состоять в установлении более стабильного баланса в обычных вооруженных силах на более низких уровнях и в большей открытости военной деятельности».
Эта цель полностью совпадала с целями новой советской политики в Европе, и тут явно могло быть общее поле для договорённости. Но Рейган отрешённо перебирал бумаги, лежавшие на столе, и молчал. Разговор с Горбачёвым пришлось вести госсекретарю Шульцу.
После этих бесед в Белом доме Горбачёв приехал в советское посольство и там весь остаток дня встречался с американцами — государственными деятелями, учёными, артистами, священнослужителями и говорил, говорил практически без остановки и не пользуясь заготовленными шпаргалками на все случаи жизни. А когда, наконец, поздно вечером остался один, сказал своему близкому окружению:
— Ну, как можно вести дела с Рейганом? Он только и знает, что к месту или не к месту рассказывать свои анекдоты. Меня уже от них тошнит.
ДУЭЛЬ АХРОМЕЕВ — НИТЦЕ
Весь этот день 8 декабря, с раннего утра и далеко за полночь, работала знаменитая советско— американская рабочая группа по разоружению. Её возглавляли доверенные советники лидеров обеих держав — маршал Ахромеев и посол Нитце. Как и в Рейкьявике, главы государств поручили им заняться детальной проработкой остающихся несогласованных вопросов. Работали они по 14 — 15 часов в сутки, а поздно ночью докладывали результаты своим руководителям. И главной темой их затяжных баталий, также как и в Рейкьявике, было взаимосвязанное противостояние двух проблем: сокращение СНВ и судьба Договора по ПРО.
Задел в продвижении по стратегическим вооружениям, с которым стороны приехали в Вашингтон, был невелик. По сути дела ранее удалось договориться лишь
— о сокращении СНВ в принципе на 50%;
— установить предельный уровень для стратегических носителей в 1600 единиц и 6000 боеголовок;
— разработать правила засчёта тяжёлых бомбардировщиков и их ядерных вооружений.
Теперь в Вашингтоне урожай был куда богаче. К исходу дня 9 декабря в рабочей группе договорились по двум весьма важным вопросам:
— об установлении подуровня на тяжёлые МБР в 154 ракеты и 1540 боеголовок;
— об ограничении развёртывания крылатых ракет морского базирования (КРМБ) большой дальности сверх пределов 1600 носителей и 6000 боезарядов.
В отношении тяжёлых ракет крупную уступку пришлось сделать Советскому Союзу. Но по КРМБ уступили США. И хотя предельный уровень для них был тогда не установлен, стороны обязались «установить предельные количества таких ракет и вести поиск взаимоприемлемых и эффективных методов контроля за осуществлением таких ограничений, что могло бы включать использование национальных технических средств, мер на основе сотрудничества и инспекцию на местах». Сам факт такой договорённости означал уже многое. За год до этого, в Рейкьявике американцы вообще отказались разговаривать по КРМБ. Но теперь, по сути дела, они впервые шли на охват мерами разоружения своих святая святых –кораблей ВМФ.
Оставался, однако, несогласованным другой крупный вопрос: установление предельного уровня на суммарное количество ядерных боеголовок МБР и БРПЛ в рамках совокупного уровня 6000 боезарядов. Как и было предусмотрено директивами, советские переговорщики предлагали подуровень в 5000 боезарядов, а американские — 4800. Конечно, разница в 200 боезарядов была не так уж велика. Но военные с обеих сторон стояли насмерть. И выход из этого тупика не проглядывал.
266
Department of State, “Overall Briefing Book” for Gorbachev visit to United States, December 1987, Talking Points, Conventional Arms Control. Department of State Freedom of Information Release to National Security Archive.
267
Судя по появившимся воспоминаниям, окружение Рейгана также было шокировано случившимся с президентом, и он как будто понял это. Шульц предложил не проводить больше встреч с Горбачёвым с участием большой аудитории, а ограничиться узким кругом доверенных лиц. На таких встречах помимо личных заметок, которые Рейган обычно сам для себя делал, он будет пользоваться также справками, подготовленными его помощниками.