Всего от апостола Петра до Льва XIII (1878) пап было двести шестьдесят три. Следовательно, в среднем на каждого приходилось около семи лет служения. Традиционные двадцать пять лет служения Петра считались максимумом, которого не было позволено достичь ни одному из его преемников, кроме Пия IX, первого непогрешимого папы, который правил двадцать семь лет (1846 — 1878). Средний срок служения архиепископа Кентерберийского составляет четырнадцать лет.
§53. Католическое единство
J. А. Möhler (католик): Die Einheit der Kirche oder das Princip des Katholicismus. Tübingen 1825. Труд исполнен католического энтузиазма по поводу единства церкви.
R. Rothe: Die Anfänge der christl. Kirche. Wittenb. 1837 (pp. 553–711). Протестантское соответствие книги Мелера.
Huther: Cyprian's Lehre von der Einheit der Kirche. Hamb. 1839.
J. W. Nevin: Cyprian; четыре статьи из «Mercersburg Review», 1852. См. также критику Вариена на эти статьи в том же «Review» 1853, р. 555 sqq.
Joh. Peters (ультрамонтанин): Die Lehre des heil. Cyprian von der Einheit der Kirche gegenüber den beiden Schismen in Carthago und Rom. Luxemb. 1870.
Jos. H. Reinkens (старокатолический епископ): Die Lehre des heil. Cyprian von der Einheit der Kirche. Würzburg 1873.
См. также труды Киприана в редакции Гартеля (Härtel): Opera (3 Parts, Vienna 1868-'71) — и монографии о Киприане: Rettberg (1831), Peters (1877), Fechtrup (1878), О. Ritschl (1883).
На основании представлений Павла о единстве, святости и всеобщности церкви как мистического Тела Христа, рука об руку с епископальной системой управления, скорее, в виде факта, чем догмы, и в постоянном конфликте с языческими гонениями извне и еретическими и раскольническими тенденциями внутри — возникла идея и институт «Святой Соборной [Католической] Церкви», как написано в апостольском символе веры[258], или же, как более полно говорится в Никео–константинопольском символе веры, — «Единой Святой Соборной [Католической] Апостольской Церкви». В обоих вселенских символах веры, как и в других, менее определенных символах веры II и III веков, на которых основаны первые, церковь представлена и как догмат веры[259], предполагающий и обязательно следующий за верой в Отца, Сына и Святого Духа, и как общение святых[260], пребывающие в котором наслаждаются разными дарами благодати, от прощения грехов до вечной жизни.
Здесь не делается никакого разграничения между видимой и невидимой церковью. В соборной древности речь шла только о реальной, исторической церкви, которой, несмотря на то что в глазах мира она была маленькой гонимой сектой, без колебаний приписывались эти четыре качества: единство, святость, всеобщность и апостоличность, а позже к ним добавились исключительность, непогрешимость и нерушимость. Иногда действительно встречаются, особенно среди схизматиков–новациан, намеки на несоответствие между эмпирической реальностью и идеальным представлением о церкви, и это несоответствие (в плане святости) стало еще более ощутимым после снижения возвышенного духовного уровня века апостолов, прекращения гонений и упадка дисциплины. Но недостойность отдельных членов и внешних проявлений служения церкви не должны были вводить в заблуждение относительно ее общего объективного характера, присущего ей вследствие союза с ее славным небесным Главой.
Все отцы церкви изучаемого нами периода видели в ней, хоть и с разной степенью ясности, божественный, сверхъестественный порядок вещей, в некотором плане продолжение жизни Христа на земле, храм Святого Духа, единственное хранилище сил Божественной жизни, обладателя и толкователя Священного Писания, мать всех верующих. Церковь свята, потому что освобождена от служения миру, оживлена Святым Духом, она воспитывает святость в своих членах и поддерживает строгую дисциплину. Она — католическая, то есть (в точном смысле слова όλος, которое указывает не столько на количественный охват, сколько на целостность) полна и единственно истинна в отличие от всех группировок и сект. Католичность (всеобщность) в строгом смысле слова включает в себя признаки единства, соборности и исключительности, это неотъемлемое качество церкви как тела и органа Христа, Который фактически является единственным Искупителем всего человечества. Так же неразрывно с ней связано качество апостоличности, то есть исторической и нерушимой преемственности, которая восходит от епископов к апостолам, от апостолов ко Христу и от Христа к Богу. По мнению отцов церкви, любое теоретическое отклонение от этой эмпирической, осязаемой всеобщей церкви является ересью, то есть произвольным, субъективным, непостоянным человеческим мнением; каждое конкретное отступничество, любое неповиновение ее руководству есть раскол, или расчленение Тела Христова, бунт против Божественной власти и тяжкий, если не тягчайший, грех. Ни одна ересь не может возвыситься до понятия церкви или по праву претендовать на какое–либо из ее качеств, она в лучшем случае образует секту или группировку, следовательно, ее область деятельности и судьба принадлежит миру человеческому и тленному, в то время как Церковь божественна и нерушима.
Без сомнений, таким было мнение доникейских отцов церкви, даже александрийцев, склонных к размышлениям о духовной стороне вопроса. Самые важные лица, внесшие вклад в развитие учения о церкви, — это опять же Игнатий, Ириней и Киприан. Все их учение о епископате тесно связано с их учением о католическом единстве и определено ими. Ибо епископат в их глазах имеет ценность только как обязательное средство поддержания и укрепления этого единства, поэтому они вынуждены смотреть на епископов–еретиков и схизматиков как на бунтовщиков и антихристов.
1. В посланиях Игнатия единство церкви, осознаваемое в виде епископата и посредством его, — основная мысль и ведущая тема увещеваний. Автор называет себя человеком, готовым к союзу[261]. Он также первым использует термин «католическая» по отношению к церкви, говоря[262]: «Там, где Христос Иисус, там и католическая церковь» — то есть тесно связанная между собой полная совокупность Его последователей. Только в ней, по его мнению, можем мы есть хлеб Божий; тот, кто следует за раскольниками, не наследует царства Божьего[263].
Мы встречаем похожие взгляды, хоть выраженные не так ясно и решительно, в Первом послании Климента Римского к коринфянам, в послании Смирнской церкви о мученичестве Поликарпа и в «Пастыре Ермы».
2. Ириней более подробно говорит о церкви. Он называет ее спасительной гаванью, путем спасения, вратами к жизни, раем в этом мире, от деревьев которого, то есть Священного Писания, мы можем есть, за исключением древа познания добра и зла, которое он воспринимает как символ ереси. Церковь неотделима от Святого Духа; это Его дом, воистину единственное Его жилище на земле. «Там, где церковь, — говорит Ириней, — ставя церковь на первое место, в истинно католическом, соборном духе, — там и Дух Божий, а где Дух Божий, там вся благодать»[264]. Только в лоне церкви, продолжает он, мы можем быть вскормлены к жизни. К ней должны мы прибегать, чтобы стать причастными Святого Духа; отделение от нее — отлучение от общения Святого Духа. Еретики, по его мнению, — враги истины и сыны сатаны, их поглотит ад, как Корея, Дафана и Авирона. В этом отношении характерна известная легенда о встрече апостола Иоанна с гностиком Керинфом и Поликарпа — с Маркионом, «первенцем сатаны», которую и рассказывает Ириней.
258
Церковь Англии сохранила в символе веры слово «католическая» в том смысле этого слова, который существовал до папства и который свидетельствует против папства (то есть церковь вообще, всеобщая, универсальная); Лютер же в своем катехизисе и моравская церковь (в своей литургии) заменили это слово на «христианская», слово же «католическая» оставили только для обозначения римской католической церкви. «Римская» — сектантский термин (противопоставленный Греческой католической и Евангельской католической церкви в исходном смысле слова «католический»).
259
Credo ecclesiam (верую Церкви), однако не in (εις) ecclesiam (верую в Церковь), как сказано в случае с ипостасями Божественной Троицы.
260
Communio sanctorum. Однако этих слов в первоначальном символе веры римской церкви не появляется вплоть до V века.
261
άνθρωπον εις ενωσιν κατηρτισμένον.
262
Ad Smyrn., с. 8.
263
Ad Ephes., с. 5. Ad Trail., с. 7. Ad Philad., с. 3, etc.
264
Ad Hear. iii. 24. ecclesia ibi et Spiritus Dei, et ubi Spiritus Dei, illic ecclesia et omnis gratia». Протестанты сказали бы иначе, поставив на первое место Духа: «Ubi Spiritus Dei, ibi ecclesia et omnis gratia» {«Там, где Божий Дух, там церковь и всякая благодать»}.