Сильнее забила артиллерия, воздух, казалось, стал накаляться. Но бойцы переднего края, словно не происходило ничего необычного, спокойно занимались будничным фронтовым делом. Вот группа пехотинцев, подоткнув полы шинелей, отводила воду от землянки. Артиллеристы дружно вытаскивали из глубокой колеи зенитку. Скрытая ложбинкой, по которой мы пробирались, дымилась походная кухня.
Вдруг из-за наших спин вынырнул вездесущий трудяга По-2 и прямо с ходу сел на бугорке. И тут же один за другим рядом с самолетом вспыхнули фонтаны земли: то била вражеская артиллерия. Снаряды ложились то справа, то слева, а По-2 безмятежно лопотал деревянным винтом, ожидая, пока летчик передаст какой-то пакет и решит свои дела. Затем самолет неторопливо разбежался и, заложив крутой вираж, повернул на север. Несколько снарядов разорвалось на том месте, где только что стоял По-2, и артобстрел прекратился.
Мы были поражены смелостью и выдержкой летчика-связиста, который под огнем врага делал свое обычное дело. После этого многие из летчиков-штурмовиков еще больше укрепились в своем добром мнении о скромном труженике авиации. Вот уж действительно: лучше раз увидеть, чем сто раз услышать.
На некоторое время по всему фронту воцарилась тишина. Напряженная, хрупкая. И вдруг с голубого неба посыпалась на землю серебряная трель жаворонка. Это было настолько неожиданно и, казалось, противоестественно, что все мы остановились, как завороженные. Птичья песня утверждала радость весны и торжество жизни рядом со смертью, считавшей себя хозяйкой в небе и на земле. А по краям свежих воронок порхала пара трясогузок. По извилистым траншеям и ходам сообщения; кое-где обшитым досками и плетнями, мы добрались до наблюдательного пункта командира стрелковой дивизии. Солдаты выглядывали из пулеметных гнезд и стрелковых ячеек, с интересом рассматривая летчиков. А мы, в свою очередь, думали о том, что с воздуха траншеи кажутся глубокими шрамами на теле земли и людей почти не видно. А здесь – роты, батальоны и полки держат основной рубеж войны. Через окуляры стереотрубы по очереди рассматриваем передний край. Но видно очень плохо. И только подсказка комдива помогла по отдельным деталям узнать огневые точки противника, блиндажи и другие объекты. Ведь с воздуха они видятся совсем по-иному.
Поездка оказалась очень полезной. Теперь, когда мы увидели наземные ориентиры из солдатского окопа, сможем свободнее разбираться в них из кабины самолета. На обратном пути завернули к гвардейским минометчикам, осмотрели прославленные «катюши». У нас ведь тоже эрэсы, так что с минометчиками мы вроде братьев по оружию. Хозяева с уважением отозвались о нашей боевой работе:
– На земле воевать трудно, конечно, – говорил командир батареи «катюш», – но здесь есть и кочки, и окопы. А в небе где спрячешься?
– А мы и не прячемся, – пошутил один из летчиков.
Капитан понимающе улыбнулся:
– Видели мы вашу штурмовку. Молодцы! Для фрицев это настоящая черная смерть…
Похвала была приятна, но она ко многому и обязывала. В предстоящих боях на авиационные штурмовые полки возлагались большие задачи. Противник создал в Крыму прочные оборонительные рубежи, схватка предстояла ожесточенная и кровопролитная. Войска 3-го Украинского фронта уже приближались к Одессе. А здесь немецко-фашистское командование старалось любой ценой удержать крымские позиции. В планах гитлеровцев им отводилась особая роль. Владея Крымом, противник мог держать под постоянной угрозой все Черноморское побережье, оказывать влияние на Румынию, Болгарию и Турцию. В полку состоялись партийные и комсомольские собрания. С докладом на них выступал заместитель командира по политчасти майор Поваляев. Алексей Иванович говорил об успешных действиях советских фронтов, освобождавших Правобережье Украины, о выходе на государственную границу Родины по реке Прут. В честь этого Москва салютовала 24 артиллерийскими залпами из 324 орудий.
– Я уверен, товарищи, что и мы скоро услышим салют в честь войск, освободивших Крым, – закончил замполит. – Надеюсь, что в предстоящих боях коммунисты и комсомольцы покажут пример мужества и мастерства и полк успешно выполнит боевую задачу.
Партийное собрание – всегда волнующее событие. Когда собираются коммунисты полка обсудить свои задачи, принимают решение, это сказывается на жизни всего полкового коллектива. Члены и кандидаты ленинской партии – его ядро, его ведущая сила. В ходе боев заметно выросла наша партийная организация. Коммунисты показывали личный пример в бою, они первыми шли на трудное дело, на подвиги во имя победы. В полковой летописи уже было записано немало славных имен коммунистов и комсомольцев, отличившихся в боях, отдавших жизнь за Родину. Я чувствую рядом плечо товарищей по партии, боевых друзей. Мы говорим о главном – как лучше выполнить боевую задачу, остро критикуем ошибки и промахи в боевой работе, вносим предложения. И это помогает в последующих вылетах на штурмовку врага, в подготовке техники к полетам, в воспитании у летчиков, воздушных стрелков, техников и механиков боевого духа, готовности с честью выполнить свой воинский долг.
Вспоминается тот сердечный разговор, который вели со мной трое моих друзей-коммунистов. Он пошел на пользу. Слова замполита, выразившего надежду, что коммунисты и комсомольцы и впредь будут впереди, были встречены гулом одобрения. Мужества летчикам и воздушным стрелкам не занимать, к тем же, кто не владеет пока боевым мастерством, оно придет с боями, быстрее приобрести опыт помогут «старики» и, в первую очередь, коммунисты. Так было записано и в решении партийного собрания.
Наконец-то южная весна вступила в свои права. Щедрое солнце подсушило землю, все вокруг покрылось зеленью. Мы возвратились на свой аэродром, опробовали рулежные дорожки, взлетную полосу. Еще два-три дня – и можно уверенно взлетать и садиться. Техники и механики осматривают самолеты. Старший техник эскадрильи Несметный докладывает об их готовности.
– Прибыла, товарищ командир, комплексная комиссия инженеров из корпуса и дивизии, – сообщил Посметный. – Будут проверять…