Следом за провожатым они покинули коридор с лицами, и Адриан был этому рад. Коридор выходил в огромную вырезанную в камне пещеру со сводчатым потолком, поддерживаемым колоннами. Факелы вдоль стен освещали внушительное пространство. Оно казалось достаточно большим, чтобы вместить весь Медфорд. Теперь путники двигались по узким мостам, перекинутым через пропасти. Они проходили сквозь открытые арки, которые вздымались ввысь подобно деревьям, чьи ветви держали гору над их головами.
Здесь не было ни следа древесины, ткани или кожи. Всё: стулья, лавки, столы, полки и двери — было сделано из камня. В огромных вырубленных из скалы фонтанах журчала вода из невидимых источников. На стенах и полу отсутствовали гобелены и ковры. Вместо них каждый дюйм камня покрывали затейливые знаки – странные символы, сплетающиеся в сложные узоры. Некоторые были вырезаны довольно грубо, в то время как другие – с явным старанием. Время от времени Адриану казалось, будто краем глаза он замечал, что, когда они проходили мимо выгравированных узоров, те менялись. Присмотревшись внимательнее, он понял: это не иллюзия. Изменения были едва заметными, похожими на колебания паутины от лёгкого дуновения.
Они двигались дальше. Страж вёл их уверенно и без колебаний. Он шёл быстро, и Майрону, ноги которого были короче, чем у остальных, временами приходилось бежать. Звук шагов эхом отражался от стен каменной пещеры. Кроме этого, до слуха Адриана доносился лишь шёпот далеких бесплотных голосов, слишком слабый, чтобы разобрать слова. Определить, что являлось его источником — какие-то местные обитатели, скрытые за невидимым поворотом коридора, или сами каменные стены, — было невозможно.
Скоро на их пути стали появляться другие стражи. Большинство из них были одеты так же, как и проводник отряда. Однако те, что встретились им в глубине тюрьмы, были в чёрных доспехах с простой белой эмблемой в виде сломанной короны. Их лица скрывались за зловещего вида шлемами, а сами стражи стояли навытяжку. Ни один из них не шевельнулся и не проронил ни слова.
Адриан спросил Майрона про символ на доспехах.
— Такой герб использовал древний Орден рыцарей Сирета, — тихо объяснил монах. — Он был создан восемь столетий назад лордом Дарием Сиретом, которому патриарх Линнев поручил разыскать потерянного Наследника Новрона. Сломанная корона символизирует разрушенную империю, которую они пытаются восстановить.
Через некоторое время путники достигли места, которое по предположению Адриана и являлось их конечной целью. Они вошли в овальный зал с невероятно высокой дверью, занимавшей большую часть дальней стены. Дверь была вырезана из камня и покрыта изящными искрящимися узорами, которые напоминали паутину и казались созданными самой природой. Дверная рама походила на прожилки листа или тонкие, переплетающиеся корни растений, протянувшиеся во все стороны и постепенно исчезавшие в тени. По бокам от двери стояли впечатляющие обелиски, покрытые глубоко врезанными в камень рунами. Между ними и дверью в жаровнях, установленных на высоких постаментах, горело синее пламя.
За каменным столом высотой в шесть футов, украшенным замысловатыми узорами из переплетающихся линий, восседал в высоком кресле человек. На противоположных концах стола горели огромные свечи вдвое выше человеческого роста. На их поверхности застыло бессчётное количество расплавленных восковых слёз, и Адриан предположил, что когда-то эти свечи были высотой с дверь.
— Посетители, — объявил их проводник писарю, который до этого что-то старательно выводил чёрным пером в массивной книге. Мужчина оторвался от работы. Его седая борода свисала до пола, а лицо, изрезанное глубокими морщинами, напоминало кору древнего дерева.
— Как ваши имена? — спросил писарь.
— Я Алрик Брендон Эзиндон, сын Амрата Эзиндона, король и властелин Мелингара. И я требую встречи с узником.
— А остальные? — Писарь жестом указал на спутников принца.
— Это мои слуги — королевские защитники и духовник.
Писарь приподнялся и перегнулся через стол, внимательно изучая стоявших перед ним. Мгновение он смотрел каждому в глаза, а затем сел обратно, обмакнул перо в чернила и склонился над новой страницей. Несколько секунд спустя он, с пером наготове, спросил:
— Зачем вы хотите увидеть узника?
— Мои дела вас не касаются, — ответил Алрик королевским тоном.
— Возможно, однако заключённый — моя забота, и если у вас есть к нему дела, то уж они меня касаются. Я должен знать цель вашего визита, или я не позволю вам войти, король вы или нет.
Алрик некоторое время смотрел на писаря, а потом смягчился.
— Я хочу задать ему несколько вопросов касательно смерти моего отца.
Писарь минуту обдумывал это, а затем заскрипел пером по странице своей огромной книги. Закончив, он поднял глаза.
— Хорошо. Вы можете войти в камеру, но должны соблюдать правила. Они для вашей же безопасности. Тот, с кем вы хотите говорить, не обычный человек. Это существо — древнее зло, демон, которого мы успешно заточили здесь. Наша первейшая задача — держать его в заключении. Можете представить, как сильно он желает выбраться. Он коварен и постоянно нас испытывает. Он непрерывно ищет слабость, разрыв в заклинаниях или трещину в камне.
Во-первых, следуйте прямо к его темнице, не медлите. Во-вторых, оставайтесь на галерее, не пытайтесь спуститься к нему. В-третьих, и это самое главное, не выполняйте ни одной его просьбы. Даже если она покажется вам незначительной. Не позволяйте ему обмануть вас. Он умён и хитёр. Задайте свои вопросы и уходите. Не нарушайте эти правила. Вы поняли? — Алрик кивнул. — Тогда, да пребудет с вами милость Новрона.
В тот самый миг посреди огромной двери образовалась щель, и дверь начала медленно открываться. Громкий скрежет камня о камень был слышен до тех пор, пока створки наконец не распахнулись. За ними лежал длинный каменный мост, перекинутый через бездну. Мост в три фута шириной был гладким, как стекло. И при этом казался не толще листа пергамента. У противоположного его конца высилась колонна из чёрного камня — похожая на остров башня, связанная с миром только этим тонким мостом.
— Можете оставить свой фонарь. Он вам не понадобится, — сказал писарь.
Ройс кивнул, однако фонарь не отдал.
Пройдя сквозь двери, Адриан услышал похожий на пение звук — слабую скорбную песню. Словно тысячи голосов объединились в мрачной панихиде. Печальная, угнетающая музыка будила самые худшие воспоминания и наполняла таким горем, от которого слабела воля, тяжелели ноги и леденела душа. Чтобы сделать шаг, теперь приходилось прикладывать усилие.
Когда отряд пересёк порог, огромные створки начали смыкаться и с оглушающим грохотом закрылись. Подземный зал был хорошо освещён, хотя источника света никто не увидел. Было невозможно судить о высоте потолка или глубине пропасти: всё скрывалось в призрачной пустоте.
— Все тюрьмы такие? — спросил Майрон дрожащим голосом, когда они начали потихоньку переходить мост.
— Рискну предположить, что эта единственная в своем роде, — ответил Алрик.
— Поверьте мне, я разбираюсь в тюрьмах, — сказал им Ройс. — Эта единственная.
Мост переходили в молчании. Адриан шёл последним, сосредоточенно переставляя ноги. Пройдя часть пути, он поднял глаза, чтобы проверить остальных. Майрон двигался, расставив руки в стороны, как канатоходец. Алрик наполовину присел и вытянул руки, готовый поползти в любую минуту. Ройс, наоборот, шагал вперёд легко и с высоко поднятой головой. Он часто поглядывал по сторонам, изучая всё вокруг.
Несмотря на внешний вид, мост оказался прочным. Путники успешно пересекли его и подошли к небольшой арке, ведущей в чёрную башню. Едва сойдя с моста, Ройс повернулся к Алрику.
— Вы слишком легко рассказываете, кто вы такой, ваше величество, — упрекнул он монарха. — Не помню, чтобы мы обсуждали план, по которому вы выходите вперёд и выдаёте: «Эй, я новый король, давайте убейте меня».
— Ты ведь не думаешь, что здесь есть убийцы, не так ли? Знаю, я считал, что это ловушка, но посмотри на это место! Ариста никогда не сумела бы организовать такое. Или ты на самом деле думаешь, что кто-то ещё сможет проскользнуть через ту же дверь в скале, что и мы?