Мгновение спустя появился и вор. Капюшон его плаща был поднят, а сам плащ блестел от дождевых капель. Укрывшись от ливня внутри кельи, он встряхнулся, будто мокрый пёс, отчего брызги воды попали на Адриана и Алрика. Оба поморщились. Принц открыл было рот, чтобы что-то сказать, но осёкся. Ройс был не один. Следом за ним шёл монах, который встретил их ночью. И он был насквозь мокрым. Его шерстяная ряса обвисла под тяжестью воды, а намокшие волосы прилипли к голове. Кожа побледнела, фиолетовые губы дрожали, а пальцы сморщились, как будто он слишком долго плавал.
— Я нашёл его спящим снаружи, — сказал Ройс, быстро схватив охапку сучьев. — Майрон, снимай рясу. Нужно, чтобы ты обсох.
— Майрон? — с любопытством спросил Адриан. — Майрон Ланаклин?
Монах как будто кивнул в ответ, но дрожал так сильно, что было сложно понять, не показалось ли это Адриану.
— Вы знаете друг друга? — спросил Алрик.
— Нет, но мы знакомы с его семьёй, — сказал Ройс. — Дай ему одеяло.
Потрясённый, Алрик вцепился в одеяло.
— Отдай, — настаивал Ройс. — Это его одеяло. Этот глупец впустил нас в свой дом прошлой ночью, а сам ютился в продуваемом всеми ветрами углу галереи и замёрз.
— Не понимаю, — сказал Алрик, неохотно стягивая одеяло с плеч. — Зачем тебе спать под дождём, если...
— Аббатство сгорело, — сказал им Ройс. — Всё, что было не из камня, выгорело дотла. Прошлой ночью мы шли не через внутренний двор — это было само аббатство. Потолка больше нет. От внешних построек остались только кучи пепла. Всё это место — выжженные руины.
Монах выскользнул из рясы, и Алрик передал ему одеяло. Майрон торопливо завернулся в него, сел и подтянул колени к груди, тоже накрыв их одеялом.
— Что с другими монахами? — спросил Адриан. — Где они?
— Я-я по-похоронил их. Большую часть в саду, — сказал Майрон, стуча зубами. — Там з-земля мягче. Д-думаю, они бы не возражали. Мы все лю-любили сад.
— Когда это случилось?
— Позапрошлой ночью, — ответил Майрон.
Потрясённый новостью, Адриан не захотел допытываться дальше, и в комнатке стало тихо. Ройс развёл костёр около входа при помощи щепок и масла из фонаря. По мере того как огонь разгорался, тепло отражалось от каменных стен, и скоро комната начала прогреваться.
Долгое время никто не произносил ни слова. Ройс потыкал костёр палкой, перемешав тлеющие угли, так что они вспыхнули и зашипели. Все сидели и смотрели на пламя, слушая, как трещит и щёлкает костёр, пока снаружи завывал ветер и ливень хлестал по вершине холма. Не глядя на монаха, Ройс угрюмо произнёс:
— Вы все были заперты в церкви, когда её подожгли, да, Майрон?
Монах не ответил, продолжая сосредоточенно смотреть на огонь.
— В золе я нашёл почерневшую цепь с замком. Он был закрыт.
Обняв колени руками, Майрон начал медленно раскачиваться.
— Что произошло? — спросил Алрик.
Майрон всё ещё молчал. Прошло несколько минут. В конце концов монах отвёл взгляд от огня. Он не смотрел на них, а вместо этого уставился в какую-то точку за завесой дождя.
— Они пришли и обвинили нас в предательстве, — тихо сказал он. — Их было, наверное, двадцать рыцарей в закрывающих лица шлемах. Они окружили нас, оттеснили внутрь церкви и закрыли большие двери. А потом начался пожар.
Дым очень быстро заполнил церковь. Я слышал, как кашляли мои братья, стараясь вдохнуть. Аббат молился вместе с нами, пока не упал замертво. Церковь сгорела очень быстро. Никогда не знал, что там было столько сухого дерева. Она всегда казалась такой прочной. Кашель становился все тише и реже. Постепенно я перестал что-либо видеть. Слёзы застлали мне глаза, а потом я потерял сознание. Я очнулся от дождя. Люди и лошади исчезли, как и все остальное. Я находился под мраморным аналоем1 в боковом нефе2 , а вокруг были мои братья. Я искал других выживших, но больше никого не осталось.
— Кто это сделал? — требовательно спросил Алрик.
— Я не знаю их имен и кто их послал, но они были одеты в туники с изображением скипетра и короны, — сказал Майрон.
— Империалисты, — заключил Алрик. — Но зачем им нападать на аббатство?
Майрон не ответил. Лишь уставился на дождь снаружи. Так прошло много времени, наконец Адриан спросил:
— Майрон, ты сказал, что они обвинили вас в предательстве. В каких действиях они вас обвиняли?
Монах ничего не говорил. Он по-прежнему сидел, закутавшись в одеяло и глядя в одну точку. В конце концов Алрик нарушил молчание:
— Не понимаю. Я не давал приказа уничтожать аббатство и не поверю, что это мог сделать мой отец. Зачем империалистам совершать такое, особенно без моего ведома?
Ройс метнул на принца суровый и одновременно встревоженный взгляд.
— Что? — спросил Алрик.
— Мне казалось, мы обсуждали, как важно не привлекать внимания.
— Ох, пожалуйста. — Принц отмахнулся от вора. — Едва ли я окажусь в смертельной опасности, если этот монах узнает, что я король. Посмотрите на него. Да я видал утонувших крыс, которые выглядели более опасными.
— Король? — пробормотал Майрон.
Алрик не обратил на него внимания.
— Кроме того, кому он расскажет? Я в любом случае сегодня утром отправляюсь в Медфорд. Мне придется иметь дело не только с предательницей сестрой. Определённо, в моём королевстве творятся вещи, о которых я ничего не знаю. Мне надо этим заняться.
— Это могли быть не твои вельможи, — сказал Ройс. — Интересно... Майрон, это имеет какое-то отношение к Дегану Гонту?
Майрон неловко заёрзал на своём месте, а его лицо приняло обеспокоенное выражение.
— Мне нужно натянуть верёвку, чтобы высушить рясу, — сказал он, вставая.
— Деган Гонт? — поинтересовался Алрик. — Этот невменяемый мятежник? Почему ты о нём заговорил?
— Он один из лидеров движения националистов, и ходят слухи, что он бывает где-то в округе, — подтвердил Адриан.
— Движение националистов, ха! Слишком пышное название для этого сброда, — фыркнул Алрик. — Они больше похожи на сборище крестьян. Эти радикалы хотят, чтобы простолюдины могли указывать, как ими править.
— Возможно, Деган Гонт использовал аббатство не только для романтических свиданий, — предположил Ройс. — Может быть, он также встречался здесь со сторонниками националистов. Вероятно, твой отец об этом знал, или это может иметь какое-то отношение к его смерти.
— Я наберу воды, чтобы приготовить нам завтрак. Уверен, вы проголодались, — сказал Майрон, когда закончил развешивать свою рясу, и начал собирать разные котелки и выставлять их под дождь.
Алрик сосредоточил своё внимание на Ройсе, не замечая монаха.
— Мой отец никогда бы не приказал совершить такое чудовищное нападение! Его намного больше рассердили бы захватившие аббатство империалисты, чем националисты, использующие его для своих встреч. Мечты этих революционеров остаются только мечтами, а империалисты — организованная сила. За ними стоит церковь. Моя семья всегда была убежденными роялистами. Мы верим в богом данное королю право управлять с помощью дворянства и в независимость власти каждого королевства. Наш самый большой страх — это не толпа, которая думает, что может взять и свергнуть власть закона. Мы опасаемся, что однажды империалисты отыщут Наследника Новрона и потребуют, чтобы все королевства четырёх народов Апеладорна присягнули на верность новой империи.
— Конечно, ты предпочитаешь, чтобы всё оставалось, как есть, — заметил Ройс. — Не очень-то удивительно, учитывая, что ты король.
— Ты-то, без сомнения, непреклонный националист, поддерживающий идею поотрубать головы всем аристократам, раздать их земли крестьянам и разрешить тем самим решать, как ими управлять, — сказал Алрик Ройсу. — Это решит все мировые проблемы, да? И это, конечно, будет в твоих интересах.
— Вообще-то, — ответил Ройс, — у меня нет никаких политических пристрастий. Они мешают работе. Аристократ или простолюдин — все люди лгут, изменяют и платят мне, чтобы я сделал за них грязную работу. Независимо от того, кто правит, солнце по-прежнему светит, времена года по-прежнему сменяют друг друга, а люди по-прежнему плетут заговоры. Если уж тебе хочется навешивать ярлыки, я предпочитаю считать себя индивидуалистом.