Я вздохнул:
- Валер… - но договорить нам не дал некий странный шум в соседней палатке.
- Ммммхммм… Женяяяяя!
У Валерки округлились глаза, и он вдруг прыснул и уткнулся мне в плечо.
- Блин, у нас тут секрет на секрете. – Задыхаясь от сдавленного смеха, прошептал он. – Но я тебе обещаю, за купание в этом озерце и за испорченные кроссовки – отомщу.
- Женька, глубже! – не унимался Генка.
Я не выдержал и рассмеялся в голос.
- Мальчики, потише! - заорал Ромка из своей палатки. – А то весь лес сбежится посмотреть, куда там Женька тебе, Генка, поглубже!
- Заткнись, Ржевский, и дай парням насладиться друг другом! – услышали мы голос Ирки.
Я упал на спальник и начал кататься от смеха.
- Бля, все всё знают и нормально реагируют… - ржал Валерка.
- Кицуров, Уранов, а вы что делаете в палатке вместе, неужели Стасик, наконец, удосужился затащить Валерия в постельку? – раздался совершенно бодрый голос Петровича.
Валерка прекратил ржать и вылетел из моей палатки со свистом.
- Я сейчас тебе, Петрович, покажу, как меня приписывать к этим, с ума сходящим по чужим задницам! – прокричал он на Петровича.
- А чего, у тебя такая милая задница! – отпарировал Петрович, я начал икать и уткнулся в спальник лицом.
Я не боялся Валериных угроз. Мне было, по большому счету, наплевать на него. Просто не хочу нервировать Зину и Сёмку, и, конечно, моего лисенка.
- Аааа... дааа! – на пике прокричал Женя.
- Ну, слава тебе яйца, я уж думал, у вас не выйдет, ребята! – флегматично прокомментировал Паша Вьюнов из дальней палатки. Раздался дружный смех.
Я скинул свитер и укутался в спальник. Две ночи я провел просто шикарно, но только сейчас почувствовал, как устал.
Ресницы слипались от смешливых слез, и я улыбался, когда погрузился в свой спокойный сон.
Разбудил меня отодвинувшийся полог и тихое Генкино:
- Стасик, а… Стасик.
Легкое покачивание на волнах сна постепенно проходило и заменялось Генкиной рукой.
- Что, Ген? – тихо и хрипло спросил я.
- Ты целый день спишь, девчонки волнуются уже, да и Петрович с ума сходит по «провизии», а она у тебя тут… Стасик. – Он прилег рядом, и его тонкие пальчики убрали мне волосы со лба.
– Ты хорошо себя чувствуешь? Зину может позвать?
- Я просто прекрасно себя чувствую. Я две ночи не спал, Генка. – Я разлепил глаза и в упор уставился во встревоженные карие глазенки моего одногруппника.
Я раньше не замечал, что Генка симпатичный. Такой немного детский, и в то же время по-взрослому изящный. С шоколадными глазами, с разрезом как у кошки, и не длинными, но пушистыми ресницами.
По запястью прошел разряд боли, я скривился и улыбнулся про себя. Мой ревнивый Лисенок. Разлилось тепло, и я вздохнул, сел.
Голова кружилась, так как я только ужинал и больше ничего не ел.
- Тебе поесть надо. – Со знанием дела проговорил он.
- Что-то тихо? Где все?
- Не волнуйся, большинство у костра, а остальные занимаются сбором данных для лабораторной. Пойдем, уже время ужинать.
Я поймал его за руку и Гена удивленно повернулся.
- Ген, а давно вы с Женькой встречаетесь?
Гена покраснел, я даже в темноте палатки видел этот яркий румянец.
- Ну, да. Ты не замечал? – немного запинаясь, ответил он.
- Нет, я думал, вы лучшие друзья. – Я, наконец, проснулся окончательно и включил небольшой фонарик, подвешенный к потолку палатки. Генка зажмурился и заулыбался.
- Мы не афишируем наши отношения, это никому, кроме нас, не нужно. Ты же прикрываешься Зиной, но, если честно, многие знают, что тебе нравится Валера. – А после этих слов он покраснел еще больше и тихо проговорил. – Но твой выбор нам с Женькой нравится больше. – И подмигнул, мы рассмеялись.
- Вы хоть предохраняетесь? А то все же лес…
- Стааас, ты как моя мама. – Послышался голос Женьки, и полог отодвинулся, он залез в палатку.
– У нас с этим проблем нет и не надо нам поставлять резину, я тебя умоляю! – серьезным шепотом проговорил он, а потом не выдержал и засмеялся, Генка ему вторил. А потом прислонился к плечу Жени и тот его обнял за талию.
– Я пришел тебя спасти, мой малыш, от этого страшного и серьезного человека. – Опять смеясь, проговорил он.
- Стас не страшный, а очень даже… особенно когда в линзах. – Улыбаясь, ответил ему Гена, я удивленно смотрел на них.
Между ними были искры, нежные, страстные, и я даже видел, как они циркулируют туда-сюда. Женька немного нахмурился и обиженно прохныкал:
- Я уже не прекрасный принц с гитарой? Кошмар какой, романтик с железной волей пользуется большей популярностью, чем я… Оооо, я умираю от разрыва сердца, и Вы, мой юный друг, должны меня вылечить… страстными объятиями!
Генка довольно заулыбался и обнял его.
- Шут ты, а не романтик. – Прошептал он ему в шею.
- Так, ребятки, а идите-ка вы к себе. – Остановил я их, они обернулись на меня, как будто только поняли, что не в своей палатке находятся и немного отстранились друг от друга. Заулыбались.
– Не забудьте о лабораторной работе и о том, что сегодня вечер трезвости, и еще о резине, конечно!
- Стас! – в один голос проворчали ребята, вылезая из моей палатки.
Я снова растянулся на спальнике. Есть хотелось очень, и я нашарил свитер и надел, нашел куртку и уже собирался встать и надеть её, как полог снова отодвинулся, и я увидел Зину, с тарелкой и пакетом.
- Я решила, что тебе всё же нужно поесть, Стас.
- Спасибо, я уже почти нашел в себе силы встать. Ты меня спасла.
Она улыбнулась, отодвинула край спальника и поставила на пенку миску с картошкой и сосисками, с краю миски было немного кетчупа. Открыла пакет и протянула мне пирожок.
Я наслаждался поздним ужином, а она сидела и разглядывала меня, а потом тихо проговорила:
- Ты изменился. Вчера ещё не так сильно было заметно, но сейчас… ты не только светишься изнутри, но и даришь этот свет другим, Стас. Пока ты спал, Валера наехал на Генку…
Я вскинул голову, она покачала головой.
– Нет, не по этому вопросу, просто что-то там у них не сложилось в ответах… И Женя не успел вступиться за партнёра. И ты не представляешь, Генка сам ответил, первый раз его видела таким, а когда Петрович робко сказал, что надо бы тебя разбудить, он и ему высказал всё, что думает.
- Отлично, стоило мне, как спящей красавице, уснуть на день, а даже не на сто лет, как вы тут все переругались. Кто пострадал?
Зина рассмеялась моей грустной рожице и спокойно ответила:
- Пострадавших нет, мой командир.
- Как так, а морально?
- Ну, тогда трое.
- Трое? – удивился я.
- Да, Петрович, так как ему ни за что досталось. Валера, которого чуть не заклевал и не забил бамбуковым шлемом Генка, и которого потом жалела Люся в своей палатке. И, как ни странно это прозвучит, Женя, потому что ему пришлось успокаивать возбужденного Геннадия.
Я улыбнулся, представил, как они успокаивались.
– А так, мы совершенно в порядке, правда, вода кончается, и завтра с утра надо бы в деревню сходить, чтобы пополнить запасы.
- Надеюсь, не «провизии»? – засмеялся я.
- Нет. Это мы спрятали в надежное место. – Зина указала на кучу пакетов в углу палатки. – Стасик, ты кушай и не волнуйся, ладно?
- Зин, а сколько времени?
- Одиннадцать почти, мы у костра все собрались, ты, если хочешь, присоединяйся к нам. – И с этими словами она оставила меня и мой поздний ужин.
Я в тишине доел и надел куртку, вышел в вечер.
На улице, в отличие от палатки, было темно, и последние лучи солнца уже зашли за кроны деревьев.
Я встревоженно посмотрел в сторону озерца, но ничего рыжего там не промелькнуло.
Я нахмурился и пошел к костру, сполоснул тарелки и присел рядом с Женькой. Он снова взял гитару и наигрывал мотив очередной девчачьей баллады.
Я огляделся: Люся сидела от Валеры далеко и даже не смотрела в его сторону, понятно, не помирились, или же не пытались. Ирина и Ромка же сидели близко, и я даже различил в свете яркого пламени, как Роман нежно сжимает ее пальцы. Но на лицах все тоже равнодушие. Все остальные смотрели на Женьку, и он затянул: