Ги храбро пустил коня рысью и ехал впереди Джулии, подскакивая в седле. Лошади шлепали через болото, погружаясь по щетки[45], но не спотыкались. Джулия держалась на некотором расстоянии от Ги, равнодушная к окрестностям, безразличная к шороху дождя, который постепенно набирал силу. Она думала только о мужчине, к которому спешила на помощь в трудную для него минуту, о мужчине, которого, возможно, уже покидала жизненная сила. Она примчалась бы к любому, кому могла понадобиться ее помощь, но, чтобы спасти Армана, Джулия готова была ехать хоть на край света. Только сейчас она поняла, что его жизнь дороже для нее, чем ее собственная.
Постепенно Джулия начала замечать, что местность, которую они пересекали, совершенно ей незнакома. Она никогда прежде не бывала в этой части ранчо. Земля становилась более заболоченной, и передвигаться по ней можно было только шагом. Привычные ко всему камаргские лошади отважно шлепали по чавкающей жиже. Прогрохотал гром, разразилась гроза. Ги остановился, и Джулия взглянула на него с испугом. Неужели они заблудились? Она с тревогой окликнула его:
— Ты хочешь сказать, что потерял дорогу?
В его поникшей фигуре было что-то странное. Он тупо уставился в даль сквозь клубившийся над болотами полумрак, и на его лице отразился ужас. Казалось, он даже не слышал ее, но, когда девушка повторила свой вопрос, повернул коня и поехал в ее сторону. Его лицо было бледным и напряженным.
— Джулия, мы должны вернуться, — хрипло сказал он. — Эта дорога небезопасна.
Она с тревогой взглянула на него. Ги никогда не отличался храбростью, и сейчас, видимо, мужество окончательно покинуло его. Но они не могут повернуть домой!
— Мы не можем вернуться, ведь осталось совсем немного! — воскликнула Джулия. — Они должны быть где-то рядом. О, посмотри! — Появившийся в просвете между тучами луч солнца выхватил какие-то темные фигуры, движущиеся не так далеко от них. — Вот же они! Давай, не бойся, лошади не допустят, чтобы мы провалились в трясину.
Ги бросил на нее странный взгляд.
— Тогда уступаю дорогу даме, — буркнул он.
Джулия ехала через кусты тамариска в ту сторону, где заметила темные фигуры. Бьянка двигалась очень медленно, осторожно прокладывая путь по болотной тине. Здесь, наверное, проходила гать через трясину, которую кобыла инстинктивно чувствовала, Ветвистая молния расколола небо и ударила, казалось, прямо у ее ног. Раздался оглушительный гром. Бьянка захрапела и взвилась на дыбы, испугавшись внезапного гнева небес, и Джулия соскользнула с ее спины. Все смешалось: молотьба копыт, летящая во все стороны грязь, увесистые комья которой резко ударяли по голове девушки, Ги, выкрикивающий проклятия… Джулия потеряла сознание.
Она медленно приходила в себя, чувствуя, что вся насквозь промокла. Голова болела. «Где я, что произошло?» Джулия вытянула руку и наткнулась на холмик жесткой травы. Затем появилось смутное воспоминание о том, что она куда-то спешила. Девушка нахмурилась в недоумении и уставилась в тихое голубое небо. Арман… Конечно, Арман! Он нуждается в ее помощи, и она должна добраться до него как можно скорее! Джулия сделала усилие, встала на колени и огляделась.
Гроза прошла так же быстро, как началась, только несколько туч замешкались на горизонте, к которому медленно клонилось солнце. Джулия взглянула на часы — они стояли. Ей немедленно нужно добраться до Армана, но где же Ги и лошади? Вокруг никого не было, и только вспенившаяся грязь указывала их путь. Джулия была совершенно одна в этой болотной топи и тростниковых зарослях. Она стояла на небольшом островке, на котором пучками росла трава, и он казался единственным надежным местом в пределах видимости. Джулия озиралась со все возраставшим ужасом, вспоминая, что ей говорили о болотах.
Земля рядом с ней выглядела ровной и зеленой… слишком зеленой. Там могла быть твердая почва, но могла скрываться и трясина. Девушка подняла ком земли и бросила его на зеленый участок. Ком медленно скрылся из виду, схваченный ненасытной пастью плывуна, оставив только маслянистую борозду, вокруг которой подрагивала зелень. Джулия бросала еще и еще, в разные стороны от островка, но всегда с тем же результатом. Где-то должен быть выход отсюда, но девушка не отваживалась искать его самостоятельно — один неверный шаг, и она навсегда исчезнет в болоте.
Джулия снова села, подтянув колени к подбородку, и пожалела, что не надела куртку вместо легкого кардигана. Солнце выпаривало дождевую воду, и над болотом повис туман. Девушка радовалась теплу, но знала, что это не продлится долго — скоро наступят сумерки, а на юге ночи холодны. Неужели никто не придет ей на помощь? Ги, должно быть, уже добрался до Мас… Ледяные пальцы ужаса внезапно сжали ее сердце: а вдруг он тоже упал и, возможно, погиб? Лошади вернутся, они инстинктивно чувствуют безопасную дорогу, но, если Ги утонул, никто не узнает, где ее искать. Джулия вспомнила, что он уговаривал ее вернуться, но она, доведенная до безумия тревогой об Армане, не слушала и, возможно, стала причиной его гибели. Бедный неудачник Ги, он не заслуживал такого страшного конца. Она надеялась и молилась, чтобы он спасся.
Джулия закричала, но ее голос потерялся в этой необитаемой пустыне. Тогда она свистнула, подавая сигнал, которому подчиняются лошади, но только птичий крик был ей ответом, а журчащая вода, казалось, передразнивала ее. Солнце медленно садилось, небо становилось ярко-красным и золотистым. Пролетела стая фламинго. Их розовое оперение в лучах заходящего солнца казалось стрелами пламени. Слабое сияние на востоке возвестило о восходе луны, той самой луны, что прошлой ночью освещала и Ле-Бо.
Несмотря на свое ужасное положение, Джулия залюбовалась пышным зрелищем вечерней зари и появлением ночного светила. В конце концов меня найдут, убеждала она себя, со всех ранчо соберут людей на поиски, gardiens оседлают своих белых коней. Это напомнило ей об Армане, но она не могла спокойно думать о нем. Сейчас он, должно быть, уже в Мас, и доктор осматривает его. Он обязательно поправится… или… Она отогнала от себя эту ужасную мысль. Арман был крепкий, выносливый, говорила она себе, он выживет, дотерпит до приезда доктора. Над ухом зазвенели москиты. Джулия замахала руками, отгоняя насекомых, но их было слишком много, и она почувствовала себя еще неуютнее. Сумерки заслонили даль мерцающим покрывалом, но остроглазая Джулия заметила там неподвижную фигуру. Вероятно, это был отбившийся от стада бычок, но вскоре и он исчез из виду. Тени сгущались. В отчаянии она крикнула и снова призывно свистнула. Так она всегда звала Бьянку, но сейчас даже не надеялась на ответ. Вдруг за кустами тамариска, что скрывали подступы к ее островку, она услышала тихое ржание лошади.
— Э-э-эй! — закричала Джулия и вновь отчаянно свистнула, боясь, что у нее слуховые галлюцинации.
Но тут в поле ее зрения, осторожно ступая, показалась Бьянка, ее размытая сумерками белая фигура была наполовину скрыта густым туманом. А на ее спине… Лицо всадника залил лунный свет…
— Арман! — крикнула девушка и, позабыв про осторожность от радости и облегчения, бросилась ему навстречу и сразу же погрузилась по бедра в болото.
Джулия увидела, как он спешился, и, даже несмотря на охватившую ее панику, первая мысль была о нем:
— Не подходите! Здесь опасно.
— Стойте спокойно! — крикнул он, разматывая веревку, привязанную к его седлу. — Я скоро вытащу вас.
Умелый бросок — и лассо скользнуло по плечам девушки.
— Держитесь крепче! — приказал Арман, и Джулия дрожащими пальцами вцепилась в веревку.
Усилие, чавкающий звук — она вылетела из своего заточения и упала к ногам Армана. Он ловко освободил ее от лассо, поднял и усадил на спину Бьянки. Девушка вся дрожала и с ног до головы была покрыта тиной и грязью.
— Крепко держитесь, если не хотите погибнуть, — сказал он, и Джулия ухватилась за высокую луку седла.
45
Щетки — волосы над копытами у лошади.