Глаза старика похожи на шарики из ртути. Зрачков не видно, они почти белые. Очень светлые глаза. Были такие от рождения или выцвели с годами. Очень странное ощущение испытывал Иван, глядя в эти глаза. Страх? Тревогу? Почему?
Светящиеся глаза. Черно-бело-зеленая картинка сквозь прибор ночного видения. Коридор под Старым городом. Лезвие, перерезающее горло лежащего человека. И глаза убийцы — светящиеся ровным светом, без зрачков. Глаза одержимого.
Иван сжал кулаки.
— Понимаешь, Иван, мало кто из оперов сталкивался с одержимым. Почти никто не сталкивался с одержимым один на один, и совсем уж единицы за все время существования Ордена оказывались на пути демона, успевшего пролить кровь. И никто этого не пережил, — старик еле заметно улыбнулся. — Если бы мне пришлось выбирать самый странный случай из всей истории Ордена, я выбрал бы ту историю про молодого неопытного опера, который в одиночку смог остановить демона. Не убить — убить не получится ни у кого, но остановить, отправить обратно в Бездну. Когда мне об этом рассказали, то я даже не поверил, винюсь. Обычно все выглядит следующим образом: демон овладевает наиболее доступным телом и начинает убивать. До тех пор, пока он еще никого не убил, не пролил крови, достаточно точного выстрела. Или нескольких точных выстрелов. После того как демон убил первого — все становится гораздо сложнее. Демон легко парализует всякого, кто окажется рядом и не будет иметь надежной защиты и достаточной подготовки. Жертва будет стоять на месте и ждать, пока не умрет. А ты…
— Я и замер, — хрипло сказал Иван. — Засох, как камыш. Даже и не знаю, как получилось…
— Но — получилось. После того как я убедился в правдивости истории, я внес тебя в список…
— В какой список?
Старик не ответил, улыбка стала чуть шире.
— Я спрашиваю, в какой список?
— Об этом — позже. Я внес тебя в список и очень удивился, что к тебе так и не обратились.
— Вы об Охотниках на демонов? — засмеялся недоверчиво Иван. — Вы мне пытаетесь продать тот самый прикол для молодняка? Я сам пугал новичков сказкой про то, что некоторых оперов, особых, уникальных, отбирают и направляют в специальные группы — Охотников на демонов. Этим парням можно все, им заранее отпущены все грехи, они не могут больше никогда попасть в Ад. С ними никогда не подпишут Договор! Даже молодняк в это верить перестал.
Старик продолжал улыбаться.
— Нет, в самом деле. Еще говорили, что группы формируются из оперов и предавшихся… Что только так можно выжить и победить демона. Полная чушь! — выкрикнул Иван. — Зачем Дьяволу так бороться против порождений Ада? Объясните мне, глупому.
— Не знаю. Дьявол мне не говорил. Но Охотники — есть. Это правда. И то, что ты был в списке кандидатов, — тоже правда. Но тебя не отпустили в Конюшне. Я так толком и не понял, почему. Не исключено, что Дьявол решил тебя все-таки привлечь к этому делу. Мы в последний месяц понесли серьезные потери…
— Вы?..
— Мы, — сказал старик. — Мы — Охотники за демонами. Восемь человек за месяц. Не считая предавшихся.
— Демонов стало больше? Они стали круче?
— Нет, все потери от галат. Случайность, стечение обстоятельств, совпадения. Взрыв туристического автобуса, и мой парень случайно погибает. Нелепая перестрелка с патрулем, и гибнет второй, просто проходивший мимо. Ладно, хватит о грустном. Отдыхай, потом приедет Круль, и отдыхать будет некогда. Это я могу тебе гарантировать, — старик вышел из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь.
— Вот такая фигня, — сказал Иван.
Встал, прошелся по комнате, выглянул в окно: пустой двор, длинные тени сосен — солнце садилось.
Начинала болеть голова. День выдался очень насыщенный. Даже слишком. Иван оглянулся на кровать — пистолет лежал как ни в чем не бывало.
Захотелось вдруг спать. Так захотелось, будто не спал до этого не меньше недели.
Иван подошел к кровати, отодвинул пистолет и магазины в стороны, разулся и лег. Нужно будет поговорить с дедом. Потом. Поспрашивать, как оно было раньше.
Иван почувствовал, что проваливается, попытался удержаться на краю сна, но руки скользнули по чему-то скользкому и холодному, и темнота приняла Ивана.
Слава Богу, успел подумать Иван, без снов.
Глава 09
Иван закрыл глаза и снова открыл. Всего — секунда, один миг. Но за окном была темнота, дверь в комнату — открыта, на пороге маячил темный силуэт, «умиротворитель» Ивана внимательно рассматривал этот силуэт, а указательный палец уверенно выбирал люфт спускового крючка.
— Свои, — сказал силуэт голосом Круля. — Предлагаю перенести расстрел на другое время. Вначале поужинаем, поболтаем, а потом уж займемся взаимными убийствами.
Иван опустил руку на постель, но палец со спуска не снял.
— Я могу войти? — спросил Круль.
— Ты уже вошел.
— Я пока только на пороге. У тебя, оказывается, хреновая привычка хвататься за пистолет еще до того, как откроешь глаза. Не очень приятная привычка, между прочим, — Круль вошел в комнату и, не включая света, сел на стул, на тот самый стул, на котором совсем недавно сидел его дед.
Свет из коридора освещал левую половину лица предавшегося, правая казалась темным пятном.
— Выспался? — спросил Круль.
— Не твое дело, — ответил Иван и принюхался.
Комнату потихоньку заполнял тяжелый запах, но это была не только сера, удивленно понял Иван. Бензин, запах гари, кажется, еще запах сгоревшего пороха — странный аромат для такого респектабельного места, как дом Василия Кузьмича.
— Чем это от вас, простите, воняет? — поинтересовался Иван.
— Помимо серы?
— Помимо.
— Ну… — протянул Круль. — Жизнь такая странная штука. Едешь ты, например, в адрес, готовишься к захвату, задержанию и такое прочее, а тебя там, вместо того чтобы разбежаться или просто поднять руки, начинают вдруг убивать.
— Ты живой.
— Конечно, но это не заслуга встречавших меня парней. Парней, двух женщин, если быть точным, и еще кого-то внутри здания, кого я не смог рассмотреть. Не менее трех огневых точек. Знаешь, очень необычно, когда вдруг в городе обнаруживаешь пулемет на чердаке, да еще и стреляющий, мать его так, изо всех сил. Дедушка «брен», похоже, из запасов еще еврейского подполья времен возникновения еврейского государства. Ка-ак начал стрелять!
— Ты живой, — повторил Иван.
— Да что ты заладил: живой-живой! Живой. И не нужно так разочарованно вздыхать, господин Александров. Ты только представь себе…
— Даже не собираюсь. И мысли такой не было. Пойди вон деду своему расскажи историю своего счастливого спасения.
— Деду? Какому деду? — удивился Круль.
— Василию Кузьмичу, не знаю уж как по фамилии, самому старому человеку Земли. Он отпираться не стал, сразу раскололся, а ты тут начинаешь… — Иван спустил ноги с кровати. — Сидел вот на том самом месте, но не врал и не делал удивленного лица…
— Дед не врал? — изумился Круль. — Не бывает. Чтобы он, да и не врал? Человек, отслуживший во всех спецслужбах Европы, организатор минимум двух государственных переворотов и создатель специальных отрядов международных сил Святой земли чтобы не соврал? Не бывает. Извини, Ваня, но не бывает.
— Дед? Твой дед. Тут ведь все правильно?
— Правильно. Что еще он тебе сказал?
Иван поймал себя на том, что собирается пересказать свой разговор со стариком, но вдруг спохватился и подумал, а с чего это трепать языком без особой необходимости, да еще с такой дешевой покупки. Хотя да, Круль толково подвел его к трепу и даже подтолкнул.
— Для тебя ничего не передавал, — сказал Иван.
Круль хмыкнул.
— Значит, вошел, сказал, что мой дед, и все? — попытался еще раз Круль, но в голосе уже не было ни уверенности, ни непринужденности. — Ладно, проехали. Он меня пригнал к тебе, чтобы я рассказал о своих приключениях. Пока сам он будет строить козни и плести интриги. При мне он старается особо не откровенничать.