- Занятная теория.
- Это уже не теория, Дримен. То, что мы видели, и те, кто перед нами предстал, дали мне понять, что все эти размышления реальны. Мастера и их Магистры пришли в наш мир и помогли нам подняться колен.
- Значит, - тот усмехнулся, потирая глаза, уже забывшие о том, какого это – впитывать ими энергию, - Оримие действительно являлось осколком другого мира? Частицей, попавшей сюда и вызвавшей такие коллапсы? А как же тот факт, что безумный божеством, едва не уничтожившим всё живое, было одно из этих существ? Магистр!
- Думается мне, что всё, что произошло, всё равно бы случилось, просто в другое время. Была бы другая женщина, что породила бы на свет новую систему элементом. Возможно это была бы твоя мать. Можем быть кто-то другой. Возможно ты бы стал тем безумный божеством, что жаждет бесконечно поглощать частицы энергии. Я думаю, всё бы это случилось, просто позже, и эта ошибка, как назвал её Одиннадцатый, уничтожила бы наш мир. И потому они вмешались.
- Но не ценой стольких жизней…
- Принцип меньшего зла. Убей тысячи, чтобы спасти миллионы. Мы потеряли очень много жизней тогда, в век истребления, и потом, во время войны с демонами, но мы сохранили саму жизнь, как ты этого не понимаешь?
- Если они так сильны и ведают обо всём, - никак не унимался уже подвыпивший Дримен, - как они вообще допустили разрушение Первого мира и почему позволили его осколку попасть сюда?
- Не все ошибки можно отследить, - вспомнил Вильмут слова Одиннадцатого, - должно быть, это оказалось невозможным.
- Но ведь мы справились с этой напастью своими силами, - маг начал говорить то, к чему Вильмут был готов, - нам не нужна была помощь извне.
- Как я уже говорил, всё, что творилось руками Мастеров и их Магистров, всё равно бы случилось, но много позже. А теперь вспомни слова, которые Одераричи услышал в башне Пятого Мастера. Не скрывай, я знаю, что он обсуждал с тобой это.
- Через восемнадцать веком после восхождения на небесной глади второго солнца, границы мира падут.
- Именно! – Вильмут взмахнул рукой, едва не выроним стакан. – Должно быть, по расчетам Пятого Мастера мы не укладывались в эти сроки, и тогда, когда весь наш мир будет под угрозой, мы были бы безоружны. Мастера дали нам шанс подготовиться. А знать об опасности – значит уже быть на шаг ближе к успеху.
- В любом случае, над этим будут ломать голову наши потомки. Я не доживу до того дня, когда над нами нависнет угроза пострашнее демоном.
- Везёт тебе, - хмыкнул Вильмут, - я едва ли успею помереть за это время. Да и Ричи тоже. Эта ящерица воспитает ещё не одно поколения королевского рода.
- А ты чем планируешь заниматься… всю эту вечность?
- Тем же, Дримен, чем и всегда – буду изучать наш мир и привносить в него свои магические извращения.
- Что-то я нервничаю, - сказал Стижиан, пока Ора поправляла его красно-чёрную шёлковую рубашку, затянутую на талии широким кожаным ремнём, - это ведь нормально?
- Не знаю, - улыбнулась она, поправляя воротник. Вообще, это было работой служанок, но Ора, увидев, что её будущий супруг слишком взволнован, взяла эту обязанность на себя, - а что тебя больше волнует: что тебя сегодня коронуют, или что мы наконец поженимся?
- Честно признаюсь… - вздохнул тот, - оба события, да еще и то, что там собралось половина республики, чтобы посмотреть на нас.
- Ты уже очень давно любим народом. Ещё до встречи со мной молва шептала о великом Стижиане Ветру, сильнейшем из монахов. Люди безгранично рады тому, что именно ты теперь будешь вести их к светлому будущему. – Она погладила его по плечами и посмотрела ему в глаза. – Тебе нечего бояться.
- Я не умею вести себя на публике. – Стижиан сделал шаг назад, чтобы посмотреть на свою красавицу-королеву, одетую в длинное белое платье с пышной юбкой, украшенной дивными кружевами, вышитое серебром и усыпанное драгоценными камнями. – Тебе комфортно в этом? Корсет не слишком жмёт? Ты все же в положении.
- Неужели ты заметил? – Шутливо прошипела она, убрав руки за спину и пытаясь ослабить утяжку корсета. Одна из служанок тот час подбежала к ней и попыталась помочь. – Не надо, я справлюсь…
- Может, переоденешься? У нас еще есть минут пятнадцать перед началом.
- Пятнадцать минут? Стижиан, ты хоть знаешь сколько времени заняло его надеть? А макияж? Да и к тому же, мы это платье подшивали всю ночь, неужели ты думаешь, что за эти жалкие пятнадцать минут я смогу выбрать что-нибудь поудобнее, подобрать туфли и сменить косметику под стать одежде?
Тот аж опешил, удивленный такому поведению. Ора, конечно, много внимания уделяла своей внешности, но исключительно потому, что королеве не положено выглядеть неряшкой, какой она на самом деле была. Стижиан засмеялся, прикрыв рок кулаком, на что получил раздраженный взгляд от жены. Развернувшись на каблуках, Стижиан подошел к длинному креслу, на котором лежала приоткрытая коробка, и извлёк оттуда нечто тканевое и серебренное.
- Мария когда-то сшила для меня красивый костюм. И я попросил её сшить для тебя еще один, но немного другой, - он протянул сложенное одеяние Оре в руки. – Прекрати притворяться потомственным аристократом, даже если ты им и являешься. Все эти платья, туфли… Это не твоё, милая. Ты монах. Ты привела нас к победе и ведёшь страну к процветанию, и это потому, что ты – воительница, Ора, а не наряженная камнями куколка. Очень красивая, кстати сказать, но… - он улыбнулся, - сегодня мы официально положим начало новой династии, так покажи же, какая ты на самом деле.
В этот момент толстая нить, утягивавшая корсет лопнула от легкого прикосновения монаха. Ора взяла в руки коробку, протянутую женихом, и взглянула на одежду.
- Стижиан… - Едва не заплакав, она бросилась ему на шею и поцеловала его. – Я люблю тебя.
- И я люблю тебя. Переодевайся.
Ора попросила служанку подержать подарок, а сама окончательно разорвала нити корсета, сняла его, швырнув куда-то в сторону, стянула тяжелую от камней и прочих украшений юбку, оголив накачанные ноги и чуть выступающий живот, и скинула туфли. Запустив руку в свою светлую гриву, она нащупала заколку и распустила убранные назад волосы, так что теперь они грациозно спадали на плечи. Развернув свёрток, она достала оттуда серое монашеское одеяние, похожее на те, что традиционно носили женщины Храма Сияния, но только это было куда красивее и приятнее наощупь. Ора надела его, затянула талию дивным широким поясом, цвета слоновой кожи, и попросила служанку принести влажное полотенце, чтобы смыть макияж.
- Это не правильно, - приговаривала она, снимая с себя множество драгоценных украшений и передавая их в руки еще двоих служанок, - дарю, - сказала она им, улыбнувшись, и те едва не завизжали от радости, - не правильно, понимаешь? Они не этого от нас ждут.
- Как знать. – Он пожал плечами и взял в руки принесённое полотенце. – Забирай это платье, Наэнт. – Улыбнулся он служанке, преимущественно ответственной за крыло, где живёт Анри. – Чую, оно тебе скоро понадобится.
Та смущенно опустила голову, так что ярко-рыжие волосы упали ей на лицо, схватила в охапку платье, будто забыв, сколько оно стоит, и сделала несколько шагов назад.
- Мы всегда знали, что так будет. – Ора кинула в сторону полотенце и посмотрела на неё. – И мы не против. Мы же не против? – Она повернулась к мужу.
- Совсем нет. – Стижиан смотрел на неё и радовался тому, что ему всё же удалось уговорить её переодеться. – Теперь я чувствую себя куда увереннее.
Над их головами пронёсся громкий удар колокола.
- Готов? – Ора взяла его за руку.
- А как же туфли, Ваше Величество? – Воскликнула Наэнт.
- Я люблю ходить босиком. Тепло же.
- Нет. – Ответил Стижиан на её вопрос. – Но отступать уже некуда.
Он вздохнул полной грудью, и двери дворца стали медленно открываться, озаряя светом тёмный коридор. Дождавшись, когда Стижиан выдохнет, Ора сделала уверенный шаг вперёд.
Вдоль Дороги Королей, казалось, выстроилась добрая половина населения республики Ораны, даже тех её частей, что неподвластна людскому королевскому роду. Вокруг статуй, и далеко за ними, заполонив всё свободное пространство, кроме самой дороги, стояли люди и элементали. Чтобы увидеть свадьбу Стижиана Ветру и Оры Тоурен, сюда приехало великое множество существ со всех краев мира. Здесь были и нерийцы, и фениксы, и множество сайлантов, драконы, высшие из золотокожих птиц кирли, скалящиеся своими острыми зубами молодые эревины, все из себя серокожие и белоглазые. Здесь были представители всех существ, и те, что столетия прятались от натиска людей, и те, что лишь недавно смогли снова обрести плоть. Гул радости торжества наполнил новую столицу.