Глава 16 Возмездие
Ему уже было все равно шпионка она или нет. Иваницкий лежал на боку и разглядывал профиль Гали на фоне лунного света. Она спала глубоким сном, её губы были приоткрыты совсем по-детски. Это выглядело так мило и непосредственно. Она лежала рядом с ним, как доверчивый котёнок. Даже не верилось, что утром это нежное существо превратиться в настоящую львицу. Он пощекотал самый кончик её носика, от чего она смешно сморщилась и закрыла лицо рукой. Володя улыбнулся и, перекатившись на другой бок, встал с кровати. Холодные пословицы обожгли ноги. Он и забыл, что обе козьи шкуры лежат со сторон Галины. Подпрыгивая на цыпочках, он как можно тише перешёл в общий зал. Проходя через шторы из деревянных висюлек, он услышал сонный голос за спиной: – Ты куда? Случилось что-нибудь? – Нет. Спи, солнышко. Я покурить. Галя сонно забубнила себе под нос что-то вроде: “Можно и здесь”. Иваницкий уселся за широкий дощатый стол. В доме стало заметно холоднее. Пахло золой и деревом, слабый оттенок запаха дыма ещё витал в воздухе. Володя взял со стола тот самый кортик и вытащил его из чёрных ножен. Нет, он не ошибся, от, тускло мерцающего в лунном свете, серого матового лезвия в разводах веяло смертью. Той самой настоящей ледяной скиталицей, после которой все остаётся мертвым, немым и неподвижным. Ночь – это время для такого клинка. Кортик хотел крови. Клинок сам лег в руку, он хотел крови и боли, он хотел забирать жизни. Скребущая жажда убийства вибрирующими волнами потекла от лезвия вверх по руке. Пальцы сами пробежали по острой как бритва кромке. Лёгкий укол и на подушечках пальцев показалась кровь, такая горячая и живая, как антипод смертельному лезвию. Это разбудило Иваницкого по настоящему, оторвало от сладкой дремы безмятежности. Темная злоба полезла из души колючими хлопьями. Сколько он еще может позволить отравлять мир этому вертепу зла? Сколько последних мгновений отмерила ему судьба – минуты или часы? Судьба этого места и всех его обитателей была решена, приговор был вынесен. Омерзительное гнездо должно быть уничтожено без остатка со всеми кто здесь находится. Иваницкий поспешно натянул свою робу, которая так и оставалась лежать на полу. Они даже тапочки не стал менять на высокие шнурованные берцы. За распахнутой дверью его встретила холодная ночь и прозрачное антрацитовое небо, сквозь которое было видно посыпанное яркими звёздами пространство необъятного космоса и яркая луна. Изо рта валит пар. Сырой холодный воздух сразу протянулся к его телу сквозь самые малейшие щелочки в одежде, стараясь согреться или наоборот охладить горячее тело. Иваницкий шёл уверенно и спокойно, как в турпоходе. У него был Долг, и он обязан его исполнить. Брюки и тапочки мгновенно промокли от ночной росы, когда он проходил через кусты. Где-то там за спиной в маленьком бревенчатом домике на отшибе уткнулась в подушки и тоненько по-бабьи завыла Галя, горькие жалобные слёзы намочили подушку. Мрачные большие коробки института ветеринарии и селекции племенных животных уныло выплыли из-за лесных зарослей. Ворота были закрыты, но была распахнута калитка. Происходила как раз смена патрулей, контролирующих территорию за ограждением. Иваницкий шел как раз в ту сторону, во всем теле была изумительная легкость. Четкость сознания бодрила кристальной чистотой. Он беспрепятственно ощутил сонливое недовольство вялого сознания каждого из тех людей, стоящих около ворот. Один был чем-то возмущен, а другого человека лениво раздражало недовольство первого. Между ними шла вялая перебранка сонных людей. Остальные пятеро человек расползлись вокруг спорщиков аморфной массой. Иваницкий прошел как раз за их спинами. По нему безучастно скользнула пара невидящих взглядов. Володя шагнул в открытую калитку, прошел мимо двух курящих охранников пенсионного возраста, но одетых во вполне приличное обмундирование и вооруженных до самых зубов. Иваницкий не стал размениваться на этих олухов, он торопился уничтожить сразу всю эти цитадель зла. Он, не разбирая дороги, шлепал в домашних тапках прямо по холодным лужам и густой жирной грязи в сторону котельной. Здание котельной он обошел с правой стороны и остановился между новой металлической пристройкой энергоцентра и темными громадами емкостей с соляркой. Ему нужно было попасть внутрь. Это было просто смешно, но он не мог разглядеть дверь на сплошной металлической поверхности, перемежаемой буграми гнутых выступов сэндвич-панелей. Место нахождение двери выдала, наполненная мусором и окурками, урна возле самого входа в котельную. Кочегары или операторы котельной не очень заботились о чистоте и опрятности окружающей территории. Иваницкий ухмыльнувшись подошел к месту предполагаемого нахождения двери и потянул на себя обычную дверную ручку советского образца из металлического прутка. Пространство котельной встретило привычным грохотом и шумом. Будка с операторами находилась сразу справа. Дверь к ним тоже была закрыта. На звук, ворвавшийся из открытого дверного проема, обернулись два сонные лица. Притянутое растянутой пружиной, дверной полотно хлопнуло за спиной Ианицкого, существенно приглушив доносящийся из машинного зала грохот. – Тебе чего, мужик? – крупный мужчина не военного вида понялся со старого мягкого кресла, зияющего прорехами в ткани истертой обивки. Он был с автоматом в руках и в старом советском бронике. Охранник не стал вскидывать автомат, а просто подошел к Иваницкому и положил левую руку ему на плече. Это было его роковой ошибкой. – Ну?! – начал раздражаться охранник. – Заблудился что ли? Самоуверенность и безалаберность охранника подвела его. Лицо мужика исказилось в болезненно гримасе, как будто он палец дверью прищемил. Дамасская сталь кортика вонзилась ему в левый бок чуть ниже подмышки. Лезвие сначала почувствовало сопротивление, уперевшись в ребро, а потом, отщепив от него кусочек, легко скользнуло дальше, рассекая человеческую плоть. Острие вонзилось в левый желудочек, открывая свободный проход крови внутрь грудной полости, двинулось чуть вверх и рассекло нижнюю часть предсердия вместе клапаном. Иваницкий почувствовал через рукоять клинка последние сокращения сердечной мышцы. Он ощутил, как стремительно жизнь покинула несчастное тело. Все-таки это было ни с чем несравнимое ощущение. Он убивал и раньше, но убивать человека ножом – это было нечто совершенно иное. Ни в каком другом случае ты не будешь так близок к своей жертве, и не будешь так остро чувствовать ее смерть, кроме как вонзая лезвие в еще живую плоть, когда твоя рука ощущает обреченное трепыхание внутренностей через которые прошло лезвие. Разве только если задушить человека, то, наверное, можно будет почувствовать нечто подобное. Иваницкому стразу стало легко, еще один из, накопленных в прошлом, зарядов боли оторвался от его израненной души и вознесся в неведомые дали, растворяясь и исчезая в темноте. Чуть зажатое расщепленным осколком ребра лезвие вышло из тела с едва слышимым скрипом. Охранник осел вниз, выронив автомат. Иваницкий шагнул в сторону круглых испуганных глаз. Тощий парнишка сидел, беспомощно вжавшись в спинку вертлявого стула на колесиках. Следователь подошел к нему вплотную, откинув ногой небольшой резной столик с разложенными нардами. Костяшки игральных костей и шашечки звонко застучали по бетонному полу. – Дяденька, не надо. Не убивайте меня, пожалуйста, – дрожащим голосом заскулил дрищавый парень. – У меня мама и бабушка больная. Как же они без меня. Мне жениться скоро. Его субтильная внешность была обманчивой. Парню было никак не меньше двадцати пяти, а то и тридцати пяти лет. – А ты правильно будешь себя ввести? – спросил у него Иваницкий, проведя ему окровавленным лезвием по щеке. Щуплый вздрогнул всем телом. Володю забавлял ужас в глазах этого человека. – Как скажите! – почти взвизгнул он, пытаясь убрать голову от опасного лезвия. – Я его убил потому, что он на меня напал. Тебе понятно? – прояснил ситуацию Иваницкий. – Я все понял. Я все что угодно. Я никогда, – заскулил щуплый. – Молодец! Я разведчик и пришел, чтобы уничтожить врага. Но ты же мне не враг? – Нет. Я с вами. Правда, правда. Меня заставили. Я не хотел. – Тс-с-с-с! – зашипел на него Иваницкий, прижимая палец к губам. – Ты будешь делать то, что я скажу? Щуплый дергано затряс головой, подтверждая свое согласие. – Я хочу, чтобы ты вылил солярку из баков и выпустил газ из газгольдеров в подвал. Тебе понятно? Сможешь? – Не знаю. Далековато. Иваницкий провел лезвием по второй щеке парня, оставляя кровавую полосу. Тот снова затрясся. В помещении помимо крови запахло мочой. – Я придумаю, я все сделаю. Только не убивайте, – снова залепетал щуплый. – Будешь жить пацан. Если сделаешь все, как я сказал, то не убью. Мы же вместе на одной стороне баррикад? – Да. Вместе! Кончено вместе. Простимулированный зассанец подошёл творчески к выполнению поставленной задачи. Он нашел в недрах котельный бухту из гофрированной трубы большого диаметра и алюминиевый преходник. Из всего этого он соорудил трубопровод от какого-то вентиля возле грохочущей энергоустановки до подземной галереи. Парень запустил молчавший до этого насос и густая солярная струя с бешенным напором полилась на пол подземного хода. Возня с газгольдером заняла намного больше времени. Для перекачки газа пришлось соединить вместе несколько брезентовых пожарных шлангов, один из концов получившейся кишки он привязал проволокой к наконечнику спускного вентиля для газового конденсата, а второй конец привязали за ближайшую решетку в подземелье. Расчет Иваницкого был на то, что газ и солярка заполнят все подземелье, а потом он взорвет весь этот научный центр к чертям собачьим. Газ мгновенно надул плоские шланги до вида толстой колбасы. Белая вонючая газовая струя хлестала внутрь подземных галерей образуя с воздухом взрывоопасную смесь, тягучий полупрозрачный поток из солярки быстро растекался по подземным переходам. Был риск, что случайная искра или непотушенный окурок воспламенит газовую смесь раньше времени, но следователь не боялся, он даже хотел этого. Закончив с приготовлениями, Иваницкий потащил своего пленного помощника в операторскую кабину. Здесь он упокоил восставшего охранника, вогнав ему клинок кортика в глазницу. Сейчас он обрадовался, что не прихватил с собой автомат. Если бы он выстрелил, то от вспышки выстрела воспламенилась бы вонючая газовая смесь. От ядреной газовой вони уже кружилась голова и дурманило мозг. Иваницкий разжился с тела покойника тремя рожками для калаша, пистолетом Макарова с одной запасной обоймой, тяжелым старым бронежилетом, парой наступательных гранат и одной осколочной. Еще в кармане разгрузки он обнаружил выключенную рацию. После мародёрства Володя потащил щуплого за собой в склад угля где стоял автотягач с полным прицепом мертвых и смертельны тварей. Грузовик нужно было выгнать, пока туда не просочился газ. Грузовик завели и выгнали за ворота. Пора было заканчивать. Долгожданное возмездие накатывало на ничего не подозревающий научный центр неотвратимо. Оставалось только поджечь выпущенный в подземелье газ. Иваницкий опять потащил пленного с собой в подземную галерею. Там без противогаза уже нельзя было находиться. Свет неоновых ламп тускло светил сквозь белесую завесу. Иваницкий закончил изготовление бомбы. Он зарезал несчастного оператора установки, вогнав ему кортик под лопатку. – Прости, приятель. Я тебя обманул. Но так надо, – сказал Иваницкий прямо в стекленеющие глаза щуплого парня, а затем аккуратно положил под его тело пару гранат с выдернутыми предохранительными чеками. После того как щуплый восстанет и поднимется, он исполнит свою последнюю функцию: сработают освобожденные запалы и обе гранаты взорвут бинарную газовую смесь. До взрыва оставалось минуть десять-пятнадцать. Следователь бегом взбежал по ступеням лестницы в котельную, а затем кинулся к заведенному грузовику. Машина тронулась с места и тяжело, как бы нехотя, начала набирать скорость. Иваницкий крутил рулевое колесо. Ничего не понимающие охранники тупо вылупились на приближающуюся яркую морду импортного грузовика. Дальнейшее для них явилось полной неожиданностью. Грузовик, набирая все большую и большую скорость, с грохотом протаранил металлические ворота. Выбитые сворки разлетелись по обеим сторонам от машины. Иваницкий давил на педаль акселератора, торопясь попасть на территорию гостиннично-оздоровительного комплекса до того как начнется шумиха. Он первый раз в жизни управлял тягачом с полуприцепом, поэтому чуть не оторвал полуприцеп, зацепившись им за дерево проходя очередной поворот. Хоть по прямой дорога был короткой, но тяжёлую машину пришлось вести по хорошей асфальтированной объездной дороге. Сделав крюк, Иваницкий пробил тяжелым бампером потешный бревенчатый забор и заехал на территорию. Небольшой издержкой такого лобового таран явилось то, что все колеса оказались пробиты. Но тем не менее, Иваницкий дотянул до главного здания, где он встречался с докторами. В этот момент горизонт взметнуло яркой вспышкой. Громыхнуло так, что земля заходила ходуном. Чудовищных размеров огненное облако вспухло над лесом, яркое зарево залило большую часть неба в стороне ветеринарного института. Иваницкий остановил машину прямо около крыльца. Иваницкий увидел, как из здания выскочили люди. Одновременно с эти до грузовика дошла ударная волна от взрыва. Зазвенели выбитые оконные стекла. «Весело вам? Ну, сейчас еще веселее будет!» – подумал он. Озлобленная радость переполняла его сверх всякой меры. Володя встал с кресла и вошел в просторный спальник ультрасовременного автотягача. Здесь были мониторы и система управления клетками в прицепе. Особо разбираться в управлении было некогда. Мониторы уже работали, а вот из всего обилия рычажков и переключателей он выбрал два самых больших рычага. Первый отвечал за аварийное открытие двери полуприцепа, а вторым открывались сразу все клетки с мертвыми тварями. По крайней мере, на них так было написано. Иваницкий рванул сразу оба. Картинка общего вида полуприцепа сразу изменилась. Монитор добросовестно показал, как из распахнувшихся дверок повалила мелкая опасная нежить. Большая откидная дверь в задней части рухнула с громким лязгом на каменное ограждение большой клумбы. Голодные твари мигом брызнули из полуприцепа во все стороны. Начинался большой пир мелкой нежити. Они шли убивать и кормиться. Дело было сделано, и Володя огляделся по сторонам. Лампочка под потолком приятным мягким светом освещала просторное помещение шоферского спальника. Вместо откидных коек и душа с туалетом здесь были пара офисных кресел, привинченная к стене полка с ноутбуком и шкаф из металлической сетки. Иваницкий распахнул шкаф и обмер. Здесь на вешалках висели противоосколочные костюмы песочного цвета. Еще здесь были специальные ботинки с толстыми подошвами и щитками. Вот это подарок! Такая одежда лучше всего подходит для прогулок по территориям запруженным мелкой нежитью. Иваницкий скинул с себя на пол неудобный бронник убитого охранника и примерил сначала комбинезон на широченных лямках, а потом ботинки. Все было почти в пору. Затем он вытащил куртку. С внутренней стороны куртки имелись карманы для металлических пластин. Немного помучавшись, экспериментальным путем он подобрал нужные и вставил их в карманы. Там же где и пластины, он нашел щитки. Поверх штанин комбинезона он нацепил поножи, совмещенные с наколенниками. Сверху он одело куртку, а на голову напялил титановую сферу с узким прозрачным стеклом в сплошным забрале. Иваницкий нарядился в эту сбрую и почувствовал, насколько тяжелее ему стало. Весила вся эта амуниция добрых килограммов двадцать – двадцать пять. После того как он выберется с территории, нужно будет хотя бы пластины из куртки выкинуть, а то он подохнет под всем этим весом. Следующим сюрпризом стала клетка с дробовиками. Добротные полуавтоматические «бенельки» стояли вдоль задней стенки, протсо упрашивая взять их в руки. Дробовики были со складным прикладом, удлиненным магазином и многочисленными планками под всевозможные приблуды. Патронташей не было. Красные и синие коробки с патронами стояли в зажимах на верхней полочке. Он набил этих самых коробок в сумку, напоминающую обычный базарный баул, а также распихал по карманам. И сумку, и дробовик он забросил за спину, а в руки взял автомат. Сейчас он ему нужнее. Иваницкий практически выпал из боковой двери спальника. Во-первых, он едва пролез в узкий дверной проем, а во-вторых он едва смог поставить ноги на высунувшиеся ступеньки. В итоге он практически сполз вниз, вися на одной из трубок перил. Теперь следовало найти транспорт, чтобы уехать отсюда. На территории царила паника. Крики, выстрелы и рев пожара за лесом наполнял окружающий воздух. Мелкие твари уже кого-то жрали на ступеньках главного здания. Если двое человек уже не двигались, то третий слабо отбивался руками, пока его жрали живьем. Облаком осколков брызнуло во все стороны окно соседнего здания. Оттуда выскочил человек в робе, покрытой кровавыми пятнами. Приняв Иваницкого за своего, мужчина кинулся в его сторону. В руках у него была настоящая казацкая шашка. На половине пути на него наскочили сразу две мелких твари. Наверное, раньше это были крысы. Одна из них впилась ему зубищами в голень, раздирая когтями глубокие борозды на коже. Вторую тварь он попытался зарубить шашкой, но лезвие бессильно сверкнуло в отблесках далекого пламени. Уродливая тварь, как бы глумясь над жертвой прыгала вокруг, ускользая в самый последний момент он острого лезвия. Несчастный рубанул изо все сил по твари раздирающей ногу, но морфо-крыса ловко ушла из-под удара, и мужчина отсек себе ступню. Обе твари кинулись на беспомощную жертву. Иваницкий увидел, как по территории маленькой стайкой с невероятной скоростью неслись морфо-куры. Они уже были полностью перепачканы в крови. Его внимание снова привлек мужчина. Он страшно кричал и тянул руку в сторону следователя. Искаженной отчаянной мукой лицо просило о смерти. Иваницкий выстрелил в него очередью из автомата. Разбитый в дребезги череп выплеснул превращенное в кашу содержимое на песчаную дорожку. Одну из тварей ему тоже удалось убить. Вторая бестия с потрясающей скоростью кинулась прочь. Иваницкий подобрал шашку. Она оказалась кстати. Он неоднократно применял ее, пока добрался до ворот. Больше всего досаждали куры. Шустрые твари наскакивали поодиночке и группами. Если бы не костюм, его бы давно освежевали. Из-за здания выскочил внедорожник и резко затормозил перед воротами. В нем сидели вооруженные люди. Иваницкий не раздумывая бросил в сторону машины осколочную гранату и укрылся за углом. Взрыв грохнул перед воротами. Ранило обоих людей, а машине не повезло больше всего. Осколки сильно изрешетили морду машины, но хуже всего, что были пробиты передние колеса и радиатор. Двигатель стразу заглох и под машиной начали разливаться лужи из антифриза и машинного масла. Следователь обстрелял салон машины. Для верности он подошел к машине. Он полюбовался на раненных и добил их выстрелами в голову. Иваницкий сменил рожок и прикинул, где можно найти еще одну машину. Вторую выскочившую машину он встретил длинной автоматной очередью в лобовое стекло. Стекло джипа поросло белыми цветами трещин вокруг образовавшихся дырок и провалилось вовнутрь. Внедорожник клюнул носом и застыл. Это транспорт вполне годился для побега. Подойдя к машине, Володя увидел, что водитель и передний пассажир убиты. На заднем сиденью располагались доктор Моро и доктор Менгеле. Морро был ранен в лицо. Он был жив, но вывалившееся из глазницы белый шарик глазного яблока висел на обрывке мышцы. Как противник он был абсолютно безопасен. Доктор Менгеле прижимал к груди большую сумку, набитую так, что молния не сходилась наверху. Из сумки торчали какие-то папки и бумаги. Доктор испуганно лупал глазами разглядывая невиданного бойца. Тем временем на площадку перед воротами выскочил третий джип. Иваницкий сменил магазин и ударил очередью в морду джипа. Здесь получилось даже интереснее. Внутри большой машины сработали сразу все подушки безопасности. Наехав на бетонную тумбу клумбы, джип перевернулся и прокатился еще какое-то время на боку. Затем внутрь полезли мелкие твари. Может на доктора произвело впечатление внешний вид Иваницкого, а может быть он впечатлился такой удивительной победой над джипом, но он изо всех сил закричал: – Не убивайте меня!!! Я жить хочу! Я готов отдать вам все что угодно. Поверьте, у меня есть сверхценные сведения, они сделают вас бессмертным. Вы сможете спасти человечество. Вы станете богатым и могущественным. – Спасибо, у меня уже все есть, – сказал Володя и разрядил остатки магазина в голову ученого. Он выкинул из машины два трупа и еще живого доктора Моро на асфальт. Из сведенных мертвой судорогой рук доктора Менгеле, Иваницкий выдернул сумку и забросил ее на заднее сиденье. Автомат и опустевшие рожки он забросил туда же. Для того чтобы расположиться в своем громоздком костюме за рулем он отодвинул сиденье практически до самого конца и задрал руль. В легковушке он бы точно не поместился. Иваницкий запустил двигатель и тронулся с места. Он не стал ездить по территории, все-таки это было опасно. Далекое зарево и взрывы, доносящиеся из леса, говорили о том, что он выбрал грамотную тактику. Институт со всеми его тварями будет уничтожен. Подогнав машину к пробоине в стене, он аккуратно переехал ее по следам, оставленным тягачом и полуприцепом, на котором он привез сюда смерть. Выкатившись на противоположную сторону, Иваницкий поехал в неизвестном направлении. Нужно было добраться до большой дороги, а там он уже разберется, как добраться до накопителя. Узенькая полоска асфальта петляла в лесу. Он не задумываясь следовал по заданному дорогой маршруту. Остановился он только возле пересечения с другой дорогой. На перекрестке был единственный указатель, где на светлом прямоугольнике чернела надпись: «станция НИИ ВГС». Надпись обнадеживала. В таком транспортном узле как станция точно должны быть люди. Следователь повернул руль налево и поехал по такой же узкой дороге. Дорога вообще мало чем отличалась от той, по которой он ехал ранее. После очередного поворота машина поднялась на холм, и Иваницкий буквально влип в картину полыхающего вдалеке перед ним пожара. С возвышенности было прекрасно видно, как горит тот самый институт, который стараниями Иваницкого превращается в груду обгоревших руин. Нога сама отпустила тормоз, руки повернули руль, и автомобиль покатил в направлении полыхающих корпусов. Иваницкий прекрасно различал каждый из них. Он снова и снова перебирал в голове их названия, предназначение и расположение. Ошибки быть не могло. Он ехал на место своего преступления. Его тянуло туда. Болезненное любопытство и пьянящее ощущение победы тянули его к себе. Иваницкий злобно рассмеялся. Ему внезапно стал смешно. Захотелось увидеть свою работу как можно ближе. Джип, следуя изгибами дороги, объехал полукругом на некотором отдалении практически половину территории научного института. Ближе подъезжать было опасно и Володя, подобрав подходящую возвышенность, загнал машину как можно выше на попавшийся бугор. Он не ошибся. Территория открывалась отсюда как на ладони. Перед ним ревел бушующее море огня. Периодически, что-то грохотало, взрывались и щелкало. Складки огненного покрывала вспухали оранжевыми клубящимися пузырями и от раскаленной поверхности отрывались клубы жаркого огня. Он видел, как рушатся стены и горит окружающий лес. Он увидел, как сквозь лес быстро движется весь объятый пламенем автомобиль. Иваницкий ошибся, только через какое-то время он понял, что это не машина, а горящий курозавр бежит в его сторону, оставляя за собой огненный след. Горел он очень хорошо, но тем не менее, пер вперёд ломая кусты и натыкаясь на деревья. Птичий монстр перебежал через дорогу и воткнулся в бурелом на месте лесного вывала. Он там и остался. Похоже, что его лапы застряли между поваленными стволами деревьев. Он дергался и пытался выбраться, но у него это не получилось. Через десять минут он уже находился внутри гигантского костра. Иваницкий был счастлив. Так мог чувствовать себя виртуозный мастер, который смотрел на свой шедевр, которым он многократно превзошел все свои более ранние работы. Жадный огонь вычищал мерзкую коросту зла, поразившего это место. Очистительный огонь оставлял за собой свободное от зла пространство. Как приятно было сдирать с земли эту грязь. Подобное чувство возникало у Иваницкого и раньше, но оно не шло ни в какое сравнение с тем внутренним катарсисом, который он испытывал именно сейчас. Он как загипнотизированный смотрел на неистовство очищающего пламени, пока чёрное ночное небо не превратилось в серое утреннее. В сердце утихло кипящее ликование, оставив приятную щемящую боль. Иваницкий снова уселся в машину и поехал обратной дорогой. Он не включил фары, отчего чуть было не сбил вышедшего на дорогу человека. С подпалинами на обычной армейской каске и следами ожогов на лице тот появился на дороге как приведение в своей серой робе, перепачканной сажей и с прожжёнными дырами. Володю заставил остановиться Долг. Человек заслуживал смерти, если он несёт в себе зло и готов распространять его вокруг. В противном случае уничтожать его было бы неправильно. Тот, наверное, был в шоке потому, что стоял столбом и смотрел на происходящее с безучастным видом. Скорее всего, он был безоружен, руки висели плетьми вдоль его тела. Он был живой, и это было главным. Ошалелые глаза смотрели осмысленно, в них не было мертвой пелены и всепоглощающей злобы, которую буквально излучали мертвые буркала зомби. К тому же человек на дороге не проявлял никаких признаков агрессии. Точнее он вообще никак себя не проявлял. Иваницкий вышел из машины и направился было в сторону пострадавшего. Но как только следователь захлопнул дверь, человек поменялся в одно мгновение. Лицо исказилось циничной ухмылкой, а в руках появился пистолет. – Тили, тили, трали-вали! Мы-то вас тут долго ждали, – поприветствовал он Иваницкого глумливым речитативом. – Ты, млять, колпак свой снимки и грабли вверх задери, любезный. Не доводи до греха. Под матерную брань и угрозы, следователь снял с головы шлем. И опустил руки вниз. Если этот ухмыляющийся тип не убил его сразу, то он ему зачем-то нужен. – Ты клешни то подними, а то я нервничаю! – крикнул ему человек с пистолетом. Он подошёл слишком близко. Иваницкий перехватил шлем поудобнее и резким движением ударил нападавшего титановой сферой в ухо, отправив его на землю. Со стороны это выглядело совсем не так как в фильмах, где актёр после такого удара отлетает на три метра, красиво махнув в полете ногами, или мгновенно рушиться на асфальт. Не было никакой зрелищности. Голову человека с пистолетом мотнуло к плечу по направлению от удара, он стал заваливаться корпусом в туже сторону и потешно засеменил ногами в бок. Придурок нелепо повалился на обочину. Пистолет остался лежать на дороге. Иваницкий обыскал идиота и вытащил у него из карманов еще две обоймы и выкидной нож. Володя спихнул бедолагу в кювет и на обратной дороге подхватил с дороги старый затертый до светлого металла пистолет Макарова. Нападавший не снял пистолет с предохранителя и затвор не передернул. Следователь выкинул и обратно вставил магазин. Там были все восемь толстеньких патронов. Иваницкий положил шлем на капот джипа и осмотрелся. Начиналось утро, пожар и не думал прекращаться, а окружающая весна упорно пробивалась в этот мир теплом, свежей зеленью и запахом первых цветов. Ей было плевать на катастрофу, настигшую человеческую цивилизацию, на пожар, на догорающего в лесном буреломе курозавра и на, валяющегося в кювете, придурка, который не умеет обращаться с пистолетом. – Это ты, сволочь? Это ты сделал все это? Скотина! – звонкий и громкий женский голос мог принадлежать только Галине. Она шла к нему по дороге в своём мешковатом свитере, с патронташем через плече и с двустволкой в руках. До неё было метров сто. Она вскинула ружьё и два раза подряд выстрелила. Тяжёлая свинцовая пуля чиркнула прямо под ногами, а вторая ударила в массивный стальной бампер джипа. Иваницкий тут же передернул затвор пистолета, встал в стойку как в тире и прицелившись выстрелил. Галина тоже вскинула ружьё и нажата спуск. Два громких “бах” проследовали практически одновременно. Одна из пуль пролетела рядом с ухом. Володя выстрелил ещё два раза. В глазах при напряжении двоилось, поэтому было сложно целиться. Иваницкий поменял стойку, взял пистолет двумя руками , широко расставил ноги и выстрелил в быстро приближающуюся женщину. Он и отсюда мог почувствовать в каком она бешенстве. Амазонка шла с твёрдым намерением убить его. Иваницкий стрелял с небольшими промежутками между выстрелами. После выстрела возвращал ствол на линию прицеливания, замирал на мгновение и стрелял снова. Затвор стал на задержку. Иваницкий сунул руку в карман за магазином. Очередные две пули попалив цель. Сначала был тяжёлый удар в живот, а потом такой же удар в грудь. Иваницкого опрокинуло на асфальт.