— А по-моему, решающую роль в происшедшем сыграло не изменение климатических условий.
— А что же?
— Воздействие на твой организм какого-то проникающего излучения. Вы проходили вблизи энергостанции?…
— Об этом я и не подумал! — воскликнул Сергей. — Теперь все ясно. Я подвергся кратковременному действию каких-то частиц, выделяемых реакторами. Вот почему тело мое будто свинцом налилось.
— Ты не так меня понял, — возразил Олег. — Я имел в виду воздействие не радиоактивных частичек, образующихся в реакторах, а чего-то, падающего на станцию извне… Ты случайно оказался на пути этого “чего-то”… Не забывай о том, что вы шли по южному склону горы, открытому со стороны моря… Отношения между ямурами и аэрами очень напряженные, провокации не прекращаются. Мне кажется, что сегодняшнее происшествие — очередная проделка ямуров. Весьма вероятно, что в лесу невдалеке от вас скрывались ямурские лазутчики.
— Которые, — подхватил Сергей, — проникли в Аэрию для того, чтобы вывести из строя энергостанцию.
— Или, — закончил Олег, — учинить еще какую-либо иную диверсию в окрестностях Аоона. Я допускаю даже, что некоторые ямурские шпионы следят за нами. На острове они похитили Бориса Федоровича, здесь, в Аэрни, пытаются организовать покушение на нас с тобой… Советую тебе не слишком благодушествовать… Во время одной из дальних прогулок тебя может постигнуть участь Озерова.
— О нем ничего не слышно? — спросил Сергей, помолчав.
— Я знаю о нем не больше, чем ты. На ноту правительства Аэрии Силициус пока не ответил, установить связь с оппозиционными группами еще не удалось… Очевидно, Бориса Федоровича держат за семью замками.
— А что если… — начал было Сергей.
— Опять какой-нибудь фантастический проект освобождения? — насмешливо спросил Олег. — Хочешь стать невидимым и, обманув бдительность часовых, проникнуть в ямурскую тюрьму?
— Я хотел бы полететь в Ямурию на авиэле, — нерешительно сказал Сергей. Он уже придумал несколько вариантов тайного проникновения в Ямурию, но все они были отвергнуты Олегом, как нереальные.
— Поступить так, — сердито проговорил Олег, — все равно, что сунуть голову в пасть ящера. Когда ты, наконец, поймешь, что одни, без помощи аэров, Бориса Федоровича мы не освободим? Ин Сен обещал сделать все возможное. Нам остается одно — вооружиться терпением и ждать.
— Ждать у моря погоды? — саркастически усмехнулся Сергей. Бездействие было для него одним из мучительнейших состояний.
— Нет. Изменения политической обстановки, — ответил спокойно и веско Олег. — Диктаторские режимы непрочны. Я не могу поверить, что поголовно все ямуры жестоки, коварны, злы. Когда аэрам удастся установить контакт с широкими кругами населения Ямурии, угроза войны будет устранена.
— Аэрам трудно понять ямуров, — возразил Сергей. — Они разные. Их взгляды, нравы, обычаи резко различны. Желания одной стороны жить в мире еще недостаточно для того, чтобы мир на планете был сохранен.
— Недостаточно, — согласился Олег. — Однако при наличии терпимости и доброй воли мыслящие существа всегда могут договориться друг с другом. Естественно, что при этом надо делать упор не на то, что отличает один народ от другого, а на то, что можно использовать в качестве мостика для общения между ними. Ямурам не из-за чего ссориться с аэрами. Света, пищи, тепла на Венере предостаточно.
В этот момент над океаном возник звенящий звук. Сперва он нарастал, приближаясь, потом замер где-то в глубине континента.
Сергей и Олег бросились к окну. Выглянув в него, они заметили, что в отдалении над предгорьями к небу взметнулось темное облако. Вслед за этим над долиной прокатились глухие раскаты. Здание вздрогнуло. Астронавты, прильнувшие к подоконнику, всем телом ощутили мощный толчок.
— Что это? — спросил Олег, с недоумением смотря на Сергея.
Тот пожал плечами.
— Где-то что-то взорвалось, — сказал он, помолчав, и, усмехнувшись, добавил: — Очевидно, это очередная провокация ямуров…
Глава IX. В ПЛЕНУ
Ядовитый запах цветка, сковавший сознание Бориса Федоровича, оказал длительное влияние на его организм.
Озеров пришел в себя не сразу.
Несколько часов он находился в полубессознательном состоянии и, словно сквозь сон, чувствовал, что его куда-то несут.
Руки и ноги Озерова были опутаны чем-то гибким, во рту торчал кляп. Несли его быстро, почти бегом, по пересеченной лесистой местности. Над головой мелькали ветви деревьев и перистая листва древовидных папоротников.
Носильщики сменялись, опускали его на мшистый грунт, небрежно переворачивали, словно куль, потом поднимали и снова торопливо шагали, подгоняемые резкими окриками существа, командовавшего группой похитителей.
Невозможность освободиться от пут, закричать, позвать на помощь друзей мучила и угнетала Озерова.
“Как неосторожно я вел себя, — сокрушался он. — Подшучивал над Сергеем, попавшим тогда в плен, а сам…”
Он напрягал мускулы, стремясь разорвать веревки, врезавшиеся в тело, пытался выплюнуть кляп и, обессилев, кляня себя за недопустимую беспечность, снова терял сознание.
Окончательно придя в себя в каком-то тестом помещении, Борис Федорович убедился, что он не только связан, но и опутан густой сеткой из прочной, эластичной материи.
Понатужившись, он попытался разорвать путы. Это не удалось. Тогда, извиваясь, как змея, он подполз к стенке и начал стучать по ней каблуками.
На стук никто не отозвался. Извне долетали только какие-то звуки, напоминавшие дум моторов. По этому прерывистому гулу да по дрожанию стенок Борис Федорович заключил, что находится в трюме корабля.
Очевидно, его везли в ту страну, из которой прилетели желтые карлики, напавшие на “Сириус”.
Полет продолжался несколько часов.
Потом гудение моторов оборвалось. Борис Федорович почувствовал, что какая-то сила стремится приподнять его с твердого ложа, и ощутил приступ тошноты.