Совсем скоро на очередное интервью (больше походившее на допрос) должен был прийти Рид, и я испытываю некоторое волнение от предстоящей с ним встречи. Когда он злится на меня, в его карих глазах я почти вижу Калеба. Это глупо, но я практически живу ради этих мимолетных видений.
Уже несколько дней у меня ничего не болит. Мои синяки исчезли, царапины зажили. Когда все пройдет, будет так, словно все доказательства моего времени, проведенного с Калебом, стерлись. Обняв себя руками, я сжимаю себя до тех пор, пока эта мысль не проходит.
Если бы месяц назад, кто-нибудь сказал мне о том, что я буду грустить без своих увечий, я бы назвала этого человека придурком и наваляла бы ему, до кучи. Но вот она я - девочка без отметин и без причин продолжать двигаться дальше.
- Это неправда, зверушка. У тебя есть все причины,- шепчет мне на ухо Призрак Калеба.
Я не знаю, делает ли меня сумасшедшей тот факт, что я слышу его голос в своей голове, но меня это не волнует. Потому как, это единственное, что у меня осталось после заживших ран. И я не могу потерять его. Кроме того, я знаю, что этот голос - ненастоящий, и неважно, насколько бы мне хотелось обратного.
Мне нравится мысленно проигрывать его голос по ночам, когда в больнице становится тише, и я могу сосредоточиться на том, чтобы сделать его настолько реальным, насколько это возможно. Раздвинув ноги, я ласкаю себя, вспоминая его губы, засасывающие мою грудь, и его пальцы, кружащие на моем клиторе.
Если очень, очень сильно постараться, я слышу его, чувствую его, даже воспроизвожу его запах… но я не могу ощутить его поцелуя.
Обычно, кончив, я плачу. И именно об этом, я никогда не скажу Слоан. Я абсолютно уверена, что она посвятит целый день изучению этой информации.
В ожидании Рида я с пользой провожу время: принимаю душ, надеваю до ужаса сексуальную больничную одежду для душевнобольных - серые штаны и рубашку. Судя по обстановке, можно подумать, у них есть что-то более веселое, но потом на ум приходит комната 'сделай своими руками', и я решаю, что это даже к лучшему.
Оттенок моей кожи стал желтоватым.
Мне приносят ужин, и я ем сырую морковь, и безвкусную - несмотря на подливу - говядину, запивая все это молоком. В добавление ко всему я ем зеленое желе.
Во время моего похищения Калеб и то кормил меня лучше, чем эти люди. Я смеюсь над собственной шуткой.
- Что-то смешное, мисс Руис? - подняв глаза от своего подноса, я вижу Рида.
- Да, - говорю я, - что-то очень смешное, Рид.
Он улыбается, не разжимая губ, но все равно это очень мило.
Интересно, у Рида есть девушка? Он не носит обручального кольца. Какой бы она могла быть?
- Может, поделитесь, или для начала вам нужно вытянуть из меня как можно больше поблажек? - говорит он, попутно проходя в мою палату, и становясь у подножия кровати.
- Ты забавный, Рид. Мневытянуть из тебя,это круто.
Он снова улыбается и пожимает плечами. Я передразниваю его.
- Я смеюсь потому, что еда здесь просто ужасная, и Калеб кормил меня намного лучше. Кажется, этоместо и есть настоящее заточение.
- Одно слово и я позабочусь о вашем переводе в Пентагон. Слышал, по четвергам там дают вкуснейшие спагетти.
Поставив свой портфель на стул, он облокачивается о стену.
- Ого, спасибо. Думаю, я просто смирюсь с ужасной едой. Если я и покину это место, то только в свое новое жилье в каком-нибудь городишке на среднем западе страны, где вы захотите меня спрятать.
Я одариваю его своей самой милой, самой снисходительной улыбкой.
- Кстати, как обстоят дела с этим?
Рид невозмутимо мотает головой. Не то, чтобы я ожидала от него реакции, но этот парень никогда не теряет своего хладнокровия... до тех пор, пока его не выведешь из себя. Я снова улыбаюсь, шире, во все тридцать два, и теперь моя улыбка даже отдаленно не напоминает милую.
Мысль об обещании, кажется, единственное, что нас объединяет.
- Тогда давайте сразу приступим к делу, мисс Руис. На досуге я занялся изучением вашего парня и его друзей-террористов, и у меня есть к вам несколько вопросов, первый: Когда вы познакомились с Мухаммадом Рафиком?
Рид умеет разрушить любое подобие приятного момента. Этот мужчина - робот и он запрограммирован на одну цель: любым способом добраться до плохих парней. Я бы уважала его, если бы он не пытался разрушить мою жизнь. С другой стороны, он напоминает мне Калеба.
- Мы остановились не на этом, Рид. Ты обещал, что я смогу рассказать тебе всю историю.
Он вздыхает.
- Покинув больницу, доктор Слоан позвонила мне. Позже я получу все ее записи, но к данному моменту единственное, что ей удалось узнать у вас - это признание, что именно Калеб положил деньги на ваш счет в Сакатекасе. Двести пятьдесят тысяч долларов - это большие деньги, чтобы переводить их на счет девушке, которую он планировал продать. Несомненно, мне хочется обсудить этот вопрос, но прямо сейчас важнее побольше узнать про Рафика. Когда вы с ним познакомились?
Рид был здесь меньше десяти минут, а уже успел довести меня до белого каления.
- Я не знала о том, что он делал. Я до последнего не знала, что он оставил мне деньги.
Запнувшись на секунду, до меня доходят его слова, и я начинаю злиться и на Слоан, потому что за три, проведенных с нею часа, она обратила внимание толькона то, что Калеб ходил в банк? Это очень жестоко. В последнее время, все окружающие меня люди прямо-таки полны сюрпризов.
- Рафик, мисс Руис. Когда вы познакомились с ним? - Рид, видимо, решил отказаться от навязчивой обстановки 'детской комнаты' и допрашивать меня прямо в моей палате.
Что касается меня, то мне это подходит.
- Впервые я увидела его, когда мы приехали в Тустепек, - прошептала я.
Это не та часть истории, которую я хотела рассказать, но я знала, что должна была это сделать. И вся правда была в том, что я хотела, чтобы Рид попал на этот аукцион. Я хотела, чтобы он выследил и арестовал этих ублюдков и освободил рабынь.
Я в долгу перед ними. Я в долгу перед собой. Я в долгу перед Калебом.
- Он ждал нас.
На мгновение мы с Ридом умолкаем. Вытащив из кармана пиджака диктофон, он нажимает на кнопку записи и кладет его на кровать.
- Позже, это поможет мне еще раз, но уже внимательнее исследовать ваше заявление. Я знаю, это сложно, мисс Руис. Я также знаю, что вы думаете, будто я не хочу помочь вам, но это не так. Просто мне нужно выполнить свою работу и заставить этих людей заплатить за то, что они сделали с вами, и с множеством других женщин и детей. Там были дети... вы знали об этом?
Я отрицательно мотаю головой. Я ненавижу его за то, что он заставляет меня проходить через все это. Я не могу думать о страданиях детей.
Больше никаких шуток и противостояний.
Тихо подняв свой портфель, Рид ставит его на пол, а сам садится на стул.
Прочистив горло, я облизываю губы. С этого места и начинается реальная история.
***
Не могу назвать точное время нашего прибытия, но солнце зашло незадолго до этого. В пути мы с Калебом почти не разговаривали. Мне действительно нечего было ему сказать, кроме того, что в последствие обернулось бы для меня наказанием.
Мое сердце неистово стучало, пока мы ехали по, как мне показалось, бесконечной подъездной аллеи. Человек, владевший этим особняком, определенно, был при деньгах и старался сохранять в тайне свою личную жизнь.
Наш пункт назначения был скрыт большими деревьями, но вдали я смогла разглядеть мерцание огней.
Скоро. Скоро я потеряю все, что когда-либо было для меня важным.
Я ругала себя за то, что не предприняла больше ни единой попытки сбежать, даже если едва могла ходить, не говоря уже о том, чтобы бегать. Но все равно, даже если бы я умерла в процессе, я должна была попытаться снова. Смерть, наверное, лучше того, что меня ожидало.
Я знала, что как только я переступлю порог этого дома, я навсегда стану секс-рабыней. Знаю, что Калеб говорил, что это продлится всего лишь два года, но я уже не верила в это. Да и как я могла?