— Святой Бенни, — сказала она.
Он отряхнул пиджак и глубоко вздохнул:
— Слушай, Пэт, я устал. К чему…
Тут она засмеялась:
— Мне страшно, Тейпкоу. Эта реальность пугает меня. Меня поистине вдохновляет мысль о таком мужчине, как ты. Который ложится со мной в постель, потому что устал и хочет спать. — Она внезапно сменила тон. — Больше ты меня не проведешь, миленький.
— Заткнись!
Пэт замолчала, но складка между бровями залегла еще глубже.
— Я устал. Я устал, потому что мне надо было убраться оттуда. — Он встал, прошел от одной стены к другой, потом остановился перед Пэт. — У тебя просто талант, детка, действовать мне на нервы. Ты, должно быть, давненько им обзавелась, очень уж хорошо у тебя получается. Но послушай-ка, Пэт, — тон его стал теперь резким, — перестань дергать за веревочки. Хватит огрызаться, кусаться, перестань заводиться, слышишь?
Она оскалила зубы и попыталась отступить:
— Знаешь, что ты можешь…
— Ты слышала? Не заводись!
Он посильнее ее придержал, увидел, как она заморгала, как складка между бровями исчезла, в глазах на мгновение мелькнул беспомощный страх, который сменился испугом. Закусив губу, Пэт опустила руки и, может быть, потому, что они были так близко друг к другу, прижалась лицом к его груди, а он вдруг, не думая, поддавшись внезапному порыву, обнял ее. Почувствовал, как она напряглась, а возможно, и нет, потом тоже его обняла. И дистанции между ними опять не было.
День в Луизиане рано становится жарким. Они оба старались что-то делать, чувствуя скорое наступление темноты.
Когда человек тонет, а потом обнаруживает нечто, за что можно схватиться, тонуть от этого нисколько не легче. Они шевелились, но не разговаривали. Молча немножко прибрались в номере. Бенни вынул пачку сигарет, она взяла одну, ожидая, когда он даст ей прикурить. Он щелкнул зажигалкой и сказал:
— Тебе нужна одежда. Твоя вся помялась.
Посмотрел, как ее пальцы разглаживают шов спереди на юбке, движения легкие, быстрые. Бенни отвел глаза.
Пэт встала, открыла окно, вновь захлопнула:
— Ну и жара.
— Я куплю кондиционер.
Она пошла к двери:
— Я хочу уехать отсюда. Я хочу отсюда выбраться, Бенни.
Тон у нее был такой, что она вполне могла сказать «Тейпкоу». Или даже «святой Бенни».
— Мы должны остаться, — угрюмо ответил он.
— Мы должны остаться, — передразнила она. — Почему? — Повернулась к кровати, где он сидел. — Почему?
— Прошу тебя, Пэт…
— Ты знаешь, почему?
— Пэт, я просил тебя…
Но когда он поднялся и шагнул к ней, она отвернулась лицом к стене и ударила по ней кулаком. Простонала:
— О Боже! О Господи!
Его руки легли ей на плечи, маленькие, но крепкие.
— Нет, — сказала Пэт, не шевелясь. — Даже не пытайся. Я это ненавижу, ты это ненавидишь, так что даже не пытайся. Я сказала, нет. — И она вывернулась.
— Пэт, я знаю, что…
— Знаешь, знаешь! Ничего ты не знаешь. Поехали.
— Поедем в город, я куплю тебе одежду.
— Слышишь меня? Я хочу убраться отсюда. К Тоберу. — Теперь она говорила настойчиво. — Мы можем вернуться к Тоберу и всех одурачить. Мне только сейчас пришло в голову, какой это замечательный фокус, Бенни. Мы вернемся к Тоберу, одурачив всех, потому что…
— Всех ты не одурачишь. Почему к Тоберу?
— Просто к Тоберу в дом. Ты же знаешь.
— Знаю. Может быть, ты меня думаешь одурачить? У тебя ломка, Пэт.
Она снова расхохоталась:
— Святой доктор Бенни! Вот он!
— Пэт. С этим покончено. Соберись. Я тебе помогу. Мы отправимся в город…
— Иди к черту! — завопила она. — Святой Бенни, ублюдок-спасатель! — Потом сбавила тон, посмотрела на него, склонив головку. — Хочешь мне помочь? Очень мило. Хочешь услужить? Я скажу тебе, как. — Она обошла его, взяла пиджак. Ее рука полезла во внутренний карман. — Спасатель, — повторила она и показала лежавшую в кулаке маленькую белую упаковку.
Он попробовал объяснить, а она улыбалась. Он сказал «нет», а она плюнула в него и бросила грязное ругательство. Тогда он метнулся к ней, но она быстро шмыгнула в ванную и заперлась. Он слышал, как побежала вода, думал выбить дверь, но удержался. Святой Бенни, подумал он. Сколько еще дней, святой Бенни? Сколько пройдет времени, пока не появится Альверато, и что еще будет за это время?
И когда он надел пиджак, поджидая ее, ему и в голову не пришло уничтожить маленькие белые пакетики, оставшиеся в кармане.
Глава 17
Они ехали по хайвею назад к От-Платт. Верх машины был опущен в надежде, что бриз поможет.
— Видишь, Бенни? Тебе нечего волноваться, — дружелюбно сказала Пэт. — Ведь я не втянулась, вот вернемся в Нью-Йорк, и все кончится. Это больше мне не понадобится. Никогда, — добавила она и рассмеялась.
Он не стал спорить.
Они подъезжали к От-Платт, когда раннее солнце раскаляло землю. Дубы на болотах вдоль дороги стояли поникшие, неподвижные. Только пыль клубилась за проезжавшей машиной.
В городе было хуже, чем на хайвее. Они кружили в поисках магазина.
— Еще кружочек, — со смехом сказала Пэт.
Бенни снова объехал площадь и направился к центральной улице.
— Пойдем сюда. — Остановились напротив универмага и вылезли из машины. — Купи что-то полегче, Пэт. Просто несколько летних вещей. Потом, когда вернемся в Нью-Йорк…
— Хочешь, чтобы я купила дешевку, Бенни? — Глаза ее блестели, смотрели пристально. — Я куплю что-нибудь легонькое и дешевенькое, так, всякую ерунду.
— Зачем…
— Чтобы не жалко порвать. — Она еще раз быстро улыбнулась, наклонилась и прижалась к нему. — Тебе это понравится, Бенни?
Он сначала не понял, гадая, не пропустил ли чего:
— Что понравится?
— Порвать, глупый! Ты же хочешь сорвать с меня что-нибудь, правда? — Она говорила все громче, настойчивее.
— Конечно. Конечно, Пэт. Это здорово. А теперь пошли.
— Вот так, например? — Пэт обеими руками взялась за ворот блузки и рванула.
Он не хотел кричать, но приказ «Стой!» прозвучал словно выстрел. А когда он стал ловить ее руки, чтобы остановить, Пэт отшатнулась, как ужаленная.
— Бенни, — испуганно прокричала она, — зачем ты это сделал?
Он медленно опустил руки и отступил.
— Легче, детка. Легче. — На секунду увидел на ее лице какое-то осмысленное выражение, потом оно исчезло. — Вот магазин, заходи. Может, в лифте поднимемся?
— Нет, вот тут. — И она потащила его к эскалатору.
Пэт легонько вскочила на эскалатор, запрыгала вверх по ступенькам. Когда Бенни попал на второй этаж, она испарилась. Он глянул направо, налево, вытянул шею, осматривая проходы и ряды вешалок с одеждой. Вдруг он услышал ее смех. Смех прозвучал на расстоянии и затих, когда Бенни попробовал определить, откуда он раздается. Кажется, откуда-то снизу. Он увидел, как она мчится по эскалатору длинными прыжками, пока не оказалась с ним рядом, запыхавшаяся, хохочущая.
— Удивлен, да? Купил ты мне платье? Дешевенькое?
— Притормози, Пэт. Вон они. Я на них даже еще не смотрел. Ждал тебя.
Она запорхала вдоль вешалок, срывая то одну, то другую вещь, швыряя кое-что обратно. К появлению продавщицы нахватала охапку.
— Где это можно примерить? — спросила она. — Просто так подходящее легче выбрать. Правда, Бенни, так легче?
— Конечно, Пэт. Иди за леди.
Когда обе женщины удалились, он нашел стул в конце прохода в овальном пространстве и сел. Глубоко вздохнув, вытащил сигареты, но не успел закурить, как вернулась Пэт.
— Вот это? — спросила она. — Тебе нравится?
Ей очень шло легкое летнее платьице с коротенькими рукавами и глубоким вырезом. Он едва рассмотрел, она повернулась и убежала обратно в примерочную, прокричав:
— Есть еще. Очень много.
И вскоре вернулась в таком же платье, только другого цвета. Стояла, вертелась перед ним, раздувая юбку, и вновь улетучилась, прежде чем он успел высказать свое мнение. На следующий раз он собрался и при ее появлении встал и сказал: