Именно тогда это и произошло. Один из официантов неслышно подошел к Митико и, наклонившись над ее ухом, что-то прошептал. Митико остолбенела. Рука, державшая вилку, замерла на мгновение. Впрочем, Митико тут же кивнула и отпустила официанта.
— Что случилось? — спросил ее Оцука, сидевший прямо напротив.
— Приехал человек из моего ресторана, — ровным голосом ответила Митико.
— Человек из твоего ресторана? — тоже удивился Оцука. — Из Токио?
— Видимо, так. Досадно… так неожиданно, — Митико нахмурила брови.
— Наверно, какое-то срочное дело. Лучше пойти сразу.
— Да, — Митико встала, отодвинула стул. Выход был за спиной Оцука. Он решил, что Митико вышла в вестибюль, и какое-то время продолжал ужинать, затем вдруг обернулся. Митико стояла у выхода, возле роскошного панно, и разговаривала с каким-то молодым человеком, высокого роста, лет двадцати четырех — двадцати пяти. Он что-то тихо говорил Митико, выражение лица у него было серьезное, сосредоточенное. Лица Митико не было видно, но в фигуре ее чувствовалась какая-то напряженность.
Вдруг молодой человек посмотрел в сторону Оцука. Глаза их встретились, и он вежливо поклонился адвокату.
Молодой человек и Митико перебросились еще двумя-тремя словами, затем он подошел к Оцука и снова поклонился.
Оцука тоже приподнялся, сняв с груди салфетку. Подошла Митико и представила молодого человека.
— Это наш метрдотель, Сугиура.
— Так-так, — Оцука выпрямился и улыбнулся. — Прошу вас за стол.
— Благодарю вас, — снова наклонил голову метрдотель. Это был большеглазый, с тонко очерченным лицом молодой человек в щеголеватом европейском костюме. — Вынужден отказаться, так как надо спешить, — и он еще раз учтиво поклонился Оцука.
— Но послушайте, — обратился к нему Оцука, — раз уж вы здесь, присядьте хоть на минутку.
— Нет, не стоит, — остановила его Митико, — ему надо сразу же возвращаться.
Оцука немного растерялся, а Митико тем временем проводила метрдотеля к выходу.
Спустя некоторое время Митико вернулась, села и снова как ни в чем не бывало взялась за вилку. Опустив голову, она продолжала есть, но Оцука заметил, что плечи у нее как-то странно поникли.
— Что такое? — спросил он, доставая сигарету. — Какое-нибудь неприятное дело?
— Нет, ничего особенного, — тихо ответила Митико.
— Не может быть, чтобы ничего особенного. Он ведь специально приехал из Токио на Хаконэ. Что-то случилось в твоем заведении?
Все так же уткнувшись в тарелку, Митико ответила:
— Сказал какую-то ерунду. Можно было бы по телефону. Нелепо было приезжать сюда ради этого. Я его отчитала.
— Да, обидно, — сказал Оцука. — Но все равно не следовало сразу прогонять его. Лучше бы угостить его хоть чашкой кофе.
— Я не люблю поощрять тех, кто этого не заслуживает, — твердым тоном сказала Митико. — Этот молодой работник просто ничего не соображает, такой тупица.
Митико явно демонстрировала свой хозяйский нрав.
— Но он же приехал сюда из Токио, — сказал Оцука, — и, наверно, весьма спешно собирался. Можно было бы оставить его до завтра.
— Все в порядке, — Митико, не рассчитав, громко стукнула вилкой по тарелке, — ничего страшного. Я поручила разобраться во всем управляющему.
Оцука больше не задавал вопросов. Речь шла о заведении Митико, и надо было проявить деликатность. Но с этого момента Митико переменилась. До тех пор оживленно щебетала, а тут вдруг стала неразговорчивой. Лицо у нее помрачнело. Оцука не сомневался, что в ее ресторане действительно что-то произошло. Митико, видимо, постеснялась сказать ему об этом. Ведь они были так рады вырваться вместе на Хаконэ; ей, очевидно, не хотелось портить Оцука настроение. Он был благодарен ей за это, но все-таки вид Митико встревожил его.
— Я вижу, ты озабочена, — сказал Оцука, когда они вернулись в комнату.
— Нет, отнюдь нет, — Митико, еще не раздеваясь, посмотрела в окно. Там было темно. Туман стал еще гуще, чем прежде, это было заметно несмотря на темень. Он струился клубами в свете уличных фонарей.
— Но ты взволнована, — настойчиво продолжал Оцука, облокотившись на стул, — ты даже внешне переменилась.
— Да нет же, — отнекивалась Митико, — повторяю тебе: все в порядке. Что тебе тревожиться о делах, в которых ты ничего не смыслишь.
— Ты совершенно права, — деланно засмеялся Оцука, — но ты так много на себя взвалила. И хотя кое-что поручаешь управляющему, без тебя им, я вижу, не обойтись. Когда человек занимается делом, заботам нет конца.
— Чтобы забыть эти заботы, мы и приехали сюда, — Митико впервые повернулась к Оцука. Взгляд у нее был суровый, в глазах горел огонь, которого Оцука прежде не доводилось видеть.
Время близилось к половине двенадцатого. В баре «Кайсо» вставали со своих мест последние посетители. В этот момент кто-то вошел в дверь. Нобуко обернулась и, увидев вошедшего, вскрикнула от неожиданности. Это был высокий молодой человек, он большими шагами прошел к стойке. Нобуко заспешила вслед за ним.
— Кэн-тян, что ты так поздно? — Нобуко хотела было снять с молодого человека пальто, но тот лишь раздраженно тряхнул плечами и, как был, уселся перед стойкой, положив на нее обе руки. Яркий свет озарял лицо того самого молодого человека лет двадцати четырех — двадцати пяти, который ездил к Митико в отель на берегу озера Хаконэ.
— Добро пожаловать, — приветствовал его бармен.
— Виски с содовой, — громко сказал молодой человек, — сестра здесь? — Он оглядел помещение.
— Хозяйка как раз вышла с гостями.
Молодой человек высморкался. Нобуко подошла ближе и, усевшись на стул, прижалась к нему.
— Кэн-тян, сегодня зайдешь? — спросила она, пытаясь заглянуть ему в лицо.
— Да, только ненадолго, — ответил он, не глядя на нее.
— А что, у вас сегодня рано закончили?
— У нас? — он продолжал смотреть куда-то в сторону. — Заведение с полудня закрыто.
— Ах ты, негодник! Где же ты шлялся с тех пор?
— Где попало. — Он взял стакан виски с содовой, поданный барменом. — Ты будешь пить? — он едва удостоил Нобуко взгляда.
— Спасибо, — шевельнула она пересохшими губами. — Шеф, джинфиз!
— Слушаюсь, — бармен подмигнул Нобуко и засмеялся.
Молодого человека звали Кэндзи Сугиура. Он приходился младшим братом хозяйке «Кайсо» и работал метрдотелем в принадлежавшем Митико ресторане на Гиндза.
Кэндзи Сугиура с мрачной физиономией отпил виски с содовой, затем стал рыться в кармане.
— Что? Сигареты?
Молодой человек молча достал из кармана записную книжку и резким движением руки раскрыл ее.
— Эй, послушай, — остановил Сугиура проходившую мимо официантку и, не глядя на нее, добавил: — Набери мне телефон, — и, опустив глаза в записную книжку, зачитал номер.
Этой официанткой была Кирико Янагида.
Она посмотрела ему в лицо и узнала его. Тот самый молодой человек, который вчера на ее глазах посадил в машину Нобуко. Она и прежде несколько раз видела его и слышала, что он — брат хозяйки и находится с Нобуко в близких отношениях.
Кирико стала набирать номер. Накручивая диск, она вдруг вспомнила, что уже звонила по этому телефону. Было это довольно давно, весной. Она невольно уставилась на телефонный диск.
Это же номер конторы адвоката Оцука! Номер набран, зазвучали длинные гудки. Она представила, как зазвонил сейчас телефон в конторе Оцука. Совершенно так же, как это было весной.
— Эй, не надо набирать! — остановил ее вдруг громкий голос Сугиура. — Брось трубку!
Кирико увидела, что он сокрушенно обхватил голову руками. Она положила трубку и внимательно посмотрела на молодого человека.
Глава седьмая
Уставившись на свой стакан, Сугиура не проронил больше ни слова.
— Что случилось? — забеспокоилась Нобуко, пытаясь заглянуть ему в лицо. Но парень лишь молча потягивал виски. Разумеется, Нобуко не знала, что Кэндзи собирался позвонить адвокату Оцука, и решила, что он хотел позвонить кому-то из приятелей, но передумал — просто каприз.