Грех Серебряного века Гумилев видит в забвении изначальной святости Слова, он помнит, «что осиянно / Только слово средь земных тревог. /Ив Евангелии от Иоанна / Сказано, что слово – это Бог» (стихотворение «Слово»), и знает, что «Дурно пахнут мертвые слова».
Как критик Гумилев создал обоснованную теорию акмеизма («Наследие символизма и акмеизм»), с 1909 по 1917 г. регулярно публиковал литературно-критические статьи и эссе на культурные темы в журнале «Аполлон», составившие сборник «Письма о русской поэзии» (1923). Гумилев – автор «византийской трагедии» «Отравленная туника», написанной строгими ямбами, пьес для детей «Дерево превращений», «Дитя Аллаха». О драматургии поэта С. Маковский писал: «Излюбленный герой Гумилева-драматурга – поэт-калека, обиженный судьбой лебеденок, но гений и прозорливец, бессильный на жизненном пиру и побеждающий жизнь своей жертвенностью, уходя
Ему, покаранному в земном существовании поэту, мерещатся девушки, «странно прекрасные и странно бледные, со строго опущенными глазами и сомкнутыми алыми устами»; они «выше гурий, выше ангелов, они как души в седьмом кругу райских блаженств», они печальны и улыбаются рыцарю-поэту» [128]. Гумилев перевел сборник Т. Готье «Эмали и камеи» (переиздан в 1989 г.), эпос о Гильгамеше, стихотворения С. Колриджа, Р. Саути, Х.М. Эредиа, А. Рембо.
Свою жизнь Гумилев строил как приближение к идеалу Поэта. В книге «Стихотворения. Посмертный сборник» (1923) нашло выражение его жизненного самоощущения – «посередине странствия земного». Заслуга Гумилева-теоретика и Гумилева-поэта состояла в том, что он вернул поэтическому образу самоценность, связанную с земной радостью жизни, а не искусственной трансцендентностью и лжемистикой, и воплотил выдвинутый им акмеистический принцип творчества как «мужественно твердого и ясного взгляда на вещи».
В 1921 г. Гумилев был расстрелян по обвинению «в причастности к контрреволюционной организации Таганцева (Петроградской Боевой организации)». Внешней причиной стало подавление Кронштадского мятежа, а поэт был уроженцем Кронштадта, сыном судового врача. Будучи по убеждениям монархистом, он не мог признать Октябрьской революции. В 1991 г. поэт был полностью реабилитирован.
Мужественный романтизм и волевое начало, духовная энергия и темперамент поэта-исследователя и завоевателя («Как сладко жить, как сладко побеждать / Моря и девушек, врагов и слово», – признавался Гумилев в одном из предсмертных своих стихотворений) сделали его поэзию популярной в первые революционные десятилетия. С. Маковский, хорошо знавший Гумилева по совместной работе в журнале «Аполлон», где поэт публиковал свои «Письма о русской поэзии», считает: «Настоящий Гумилев – вовсе не конквистадор, дерзкий завоеватель Божьего мира, певец земной красоты, т. е. не тот, кому поверило большинство читателей, особенно после того, как он был убит большевиками. Этим героическим его образом до «Октября» заслонялся Гумилев-лирик, мечтатель, по сущности своей романтически-скорбный (несмотря на словесные бубны и кимвалы), всю жизнь не принимавший жизнь такой, какая она есть, убегавший от нее в прошлое, в великолепие дальних веков, в пустынную Африку, в волшебство рыцарских времен и в мечты о Востоке «Тысячи и одной ночи»» [129].
Во влиянии Гумилева признавались Э. Багрицкий, Н. Тихонов, Вл. Луговской, К. Симонов. Они возродили волевой «пафос» его поэзии. Поэт-воин создал и своим творчеством, и своей судьбой идеальный образ русского поэта, чье жизнетворчество отмечено возвышенными чертами патриотизма и свободы, силой духа и творческим профессионализмом.
Гумилев Н. Стихотворения и поэмы. Л., 1988.
Гумилев Н. Золотое сердце России. Кишинев, 1990.
Гумилев Н.С. Письма о русской поэзии. М, 1990.
Гумилев Н.С. Драматические произведения. Переводы. Статьи. Л., 1990.
Письма к Анне Ахматовой // Новый мир. 1986. № 9.
Баскер М. Ранний Гумилев. Путь к акмеизму. СПб., 2000.
Гумилевские чтения: Материалы междунар. конф. филологов-славистов. СПб., 1996.
Жизнь Николая Гумилева: Воспоминания современников. Л., 1991.
Иванов Вяч. Вс. Звездная вспышка (Поэтический мир Н.С. Гумилева) // Иванов Вяч. Вс. Избранные труды по семиотике и истории культуры: В 2 т. Т. 2. М., 2000. С. 220–245.
Лукницкая В. Николай Гумилев. Жизнь поэта по материалам домашнего архива. Л., 1990.
Маковский С. Портреты современников. На Парнасе «Серебряного века». М., 2000. С. 427–452.
Н. Гумилев и русский Парнас: Материалы науч. конф. 17–19 сентября 1991 г. СПб., 1992.
Николай Гумилев: Pro et contra. Личность и творчество Николая Гумилева в оценке русских мыслителей и исследователей: Антология. СПб., 1995.
Павловский А. Гумилев // Вопросы литературы. 1986. № 10.
Анна Ахматова
Сохранила и воплотила акместические принципы творчества – классическую ясность стиля, «вещность» образа, духовные национальные основы и европеизм – Анна Андреевна Ахматова (настоящая фамилия Горенко; 1889, Большой Фонтан под Одессой – 1966, Домодедово, под Москвой). Главный принцип акмеизма – быть высшей степенью чего-либо – нашел воплощение в ее творчестве, охватившем полвека и ставшем высшей степенью поэтического мастерства. Ахматова – крупный поэт XX ст. В «Поэме без героя», «Реквиеме» она выразила суть общенародной трагедии русской истории этого периода. К Ахматовой неприменимо слово «поэтесса», так строг и мужествен ее слог, так высоко поднята нравственная и философская планка художественного осмысления внутреннего и внешнего мира. Личные переживания, судьба страны и народа нашли выражение в ее поэзии, тяготеющей к классическому стилю, уравновешенной гармонии мгновения и вечности, жизни и бессмертия, души, духа и плоти. Поэт не примиряется с извечной драмой бытия и становится духовным победителем, несмотря на тяжелейшие жизненные испытания.
А. Блок в статье «Без божества, без вдохновенья», в которой отрицал творческие возможности акмеистов, писал: «Настоящим исключением среди них была одна Анна Ахматова; не знаю, считала ли она сама себя «акмеистской»; во всяком случае, «расцвета физических и духовных сил» в ее усталой, болезненной, женской и самоуглубленной манере положительно нельзя было найти» [130].
Первая же книга ее стихотворений «Вечер» (1912), с предисловием М. Кузмина, раскрыла широкие творческие возможности автора. Скупой голос, точная передача внешних деталей сочетались с глубоким психологизмом и иерархией смыслов и значений. Богатство внутренней духовной жизни передавалось через «нечаянные детали» – устрицы во льду, нераскрытый веер, брошенный хлыстик, взгляд «на наездниц стройных», перчатка не на той руке. Акмеистическая «вещность», зрительность и пластичность образов в ранней поэзии Ахматовой – структурообразующий принцип ее поэтики. Строка «Как будто под ногами плот, а не квадратики паркета» переосмыслена О. Мандельштамом в его формуле: «Столпница на паркетине». Позже он скажет, что Ахматова – «символ величия России» и выведет генезис ее творчества из русской философско-психологической прозы, в особенности Ф. Достоевского.
В стихотворении «Молитва» – отклике на Первую мировую войну – Ахматова безбоязно просит: