В период Великой Отечественной войны Платонов, наконец, получил возможность быть услышанным. Он, работая корреспондентом «Красной звезды», назначение литературы видел в том, чтобы создать памятник труженикам войны. В эти годы у него вышло 4 сборника рассказов, им были написаны две пьесы: «Без вести пропавший, или Избушка возле фронта» (1942) и «Волшебное существо» (совместно с Р. Фраерманом) (1944). Но с наступлением мирного времени травля Платонова возобновилась с новой силой и продолжалась до самой его смерти в январе 1951 года.
Последним литературным произведением Платонова стала пьеса «Ноев ковчег» (1951), отличающаяся столь сложной поэтикой, что критика не смогла разобраться в ней, назвав ее продуктом «полного распада сознания» автора, отметив алогичность и «дикость» поступков героев, «оскорбительность» их реплик о Сталине.
Драматургия Платонова – свидетельство его высокого духа. Даже умирая, он не сдался, не пошел на уступки цензуре, до самой смерти отстаивая право на свободу творчества. Он говорил: «Страдания меня только закаляют. Я со своих позиций не сойду никуда и никогда. Все думают, что я против коммунистов. Нет, я против тех, кто губит нашу страну, кто хочет затоптать наше русское, дорогое моему сердцу»[18].
Пьеса «Шарманка» (1930) долгие годы пролежала в архиве писателя. Впервые она была опубликована в Америке, в издательстве «Ардис» (1975), в России напечатана в журнале «Театр» в 1988 году.
«Шарманка», как никакая другая пьеса Платонова, дает представление о его таланте сатирика и комедиографа. Автор изобразил трагическую эпоху конца 1920-х годов – с ее бессильной кооперацией, годом «великого перелома», всеобщей мечтой о превращении отсталой, разоренной революциями и войнами страны в мощную индустриальную державу. Однако на пути к социализму, по мнению автора, стоит всеобщая бестолковщина и бюрократизм. Читатель и зритель пьесы попадает не просто в комически перевернутый мир, как полагается в классической комедии, но он оказывается в условном, фантастически искаженном пространстве, напоминающем сюрреалистические картины Сальвадора Дали. Возможно, потому удивительно смешные персонажи, их речи, пародирующие политические лозунги и призывы тех лет, странные поступки, комические мизансцены не вызывают здоровый «очистительный» смех, который требовали в те годы от сатириков. Гротескные, многомерные образы пьесы вызывают, скорее, грустные раздумья о будущем молодой страны и о несовершенстве мира в целом.
В «Шарманке» тесно переплелись две основные линии: лирическая тема музыки, связанная с центральными образами Алеши и Мюд, с темой будущего, и сатирическая – щоевская – разоблачающая бюрократизм.
Выбор героев, бродячих культработников, молодых романтиков, не случаен. Имя героини (Мюд) обращает к молодежному движению 1920-х годов (Московские юношеские дружины) и символизирует эпоху, ее творческий энтузиазм, идущий снизу, от масс.
Алеша и Мюд во многом автобиографические персонажи. Как и Платонов, они несут людям искусство, мечту, но в политизированном одномерном мире романтикам приходится нелегко. О личной боли автора читатель догадывается из разговора Алеши и Мюд о заболевшем сердце (начало первого действия), о ней свидетельствует сцена суда над Алешей. В странном диалоге героев слышатся отголоски трагической ситуации, в которой оказался автор пьесы. Это его после публикации «Усомнившегося Макара» обвинили в «оторванности от масс» и переходе на сторону «врага», его заставляли поверить в собственный «оппортунизм».
Пьеса безжалостно бичует недостатки советской командно-бюрократической системы – скрипучей механической «шарманки», заглушающей чистые голоса романтиков, убивающей живую душу Алеши. В артели Щоева ценят механического робота Кузьму, а не юность с ее энтузиазмом. Платонов подверг сомнению сам философский принцип построения социалистического общества – идею первичности базиса и вторичности надстройки. Пародируя лозунг индустриализации державы, Платонов создал в пьесе образ «фундамента», в основание которого бюрократы готовы положить тысячи жизней, замучить миллионы живых душ.
И все же в финале пьесы нет обреченности. Песчано-Овражный кооператив ликвидируется, а чистый голос Мюд звучит вдалеке, даря людям надежду.
Геллер М. Андрей Платонов в поисках счастья. Париж, 1982.
Шубин Л. Поиски смысла отдельного и общего существования. М., 1987.
Семенова С. Преодоление трагедии. М., 1989.
Васильев В. Андрей Платонов. М., 1990.
Корниенко Н. История текста и биография А.П. Платонова // Здесь и теперь. 1993. № 1.
Андрей Платонов: Воспоминания современников: Материалы к биографии. М., 1994.
Малыгина Н.М. Художественный мир Андрея Платонова. М., 1995.
Творчество Андрея Платонова: Исследования и материалы. Библиография. СПб., 1995.
Радбиль Т.Б. Мифология языка Андрея Платонова. Нижний Новгород,
1998.
Шарманка
[Действие пьесы происходит летом на окраине небольшого районного центра, в Песчано-Овражном кооперативе Щоева. Туда прямо из «пустого светлого мира» движется странная группа: Железный человек Кузьма, молодой изобретатель «с лицом странника» Алеша и доверчивая простодушная девочка-подросток Мюд.]
Мюд. Алеша, мне на свете стало скучно жить… Алеша. Ничего, Мюд, скоро будет социализм – тогда все обрадуются. <…>
Мюд. А если у меня сердце отчего-то заболит?!
Алеша. Ну что ж: тогда тебе его вырежут, чтоб оно не мучилось.<…>
Мюд (из напева переходит к песне).
По трудовой, веселой дороге Идем мы босые, пешком, – Осталось идти нам немного: Построен счастливый наш дом…
Алеша, я задумалась – и вышло: у меня сердце заболело оттого, что я оторвалась от масс…
Алеша. Ты живешь ненаучно. От этого у тебя болит всегда что попало. Я тебя, как наступит социализм, так изобрету всю сначала – и ты будешь дитя всего международного пролетариата.
Мюд. Ладно. А то ведь я при капитализме родилась. Два года при нем вся страдала…
(Обращается к Кузьме, касается его руками, – Мюд всегда трогает руками тех людей и предметы, с которыми вступает в отношения.) Кузьма, скажи мне что-нибудь умное-умное! <…>
Кузьма (деревянным равнодушным голосом, в котором всегда слышится ход внутренних, трущихся шестерен). Оппортунка…
Мюд (прислушивается). А еще что?
Кузьма. Рвачка… Бес-прин-ципщина… Правый-левый элемент… Отсталость… тебя возглавить надо!
Мюд. А еще я кто?
Алеша делает манипуляцию в руке Кузьмы.
Кузьма. Ты классовая прелесть… Ты сугубый росток… Ты ударник бедняцкой радости… Мы уже…
Мюд (быстро). Знаю-знаю: мы уже вступили в фундамент, мы уже обеими ногами (движется и приплясывает), мы вполне и всецело, мы прямо что-то особенное!!
Кузьма. Мы прущая масса вперед!.. (Из Кузьмы далее идут холостые неразборчивые звуки.)
Мюд (Кузьме). Я люблю тебя, Кузя, ты ведь бедное железо! Ты важный такой, а у самого сломатое сердце, и тебя выдумал Алеша!
[Из разговора со строителями выясняется, что Алеша и Мюд – культработники и что они проводят агитацию среди крестьян-единоличников. Появляются иностранцы Стерветсен и его дочь Серена. Они явились для того, чтобы купить для сытой равнодушной Европы воодушевление и энтузиазм молодой советской республики.]
Стерветсен. Нам нужна ваша небесная радость земного труда…
Алеша. Какая радость?
Стерветсен. У вас психия ударничества, на всех гражданских лицах находится энтузиазм…
Мюд. А вам-то что за дело?.. Раз мы рады!
Стерветсен. У вас организована государственная тишина, и сверху ее стоит… башня надлежащей души…
Мюд. Это надстройка! Не знаешь, как называется, – мы вас обогнали!!
18
Андрей Платонов в документах ОГПУ – НКВД – НКГБ. 1930–1945. Публикация В. Гончарова и В. Нехотина // «Страна философов» Андрея Платонова: Проблемы творчества. Вып. 4. М., 2000. С. 869.