- Вик... - Кристина ошарашена напором.
- Я покажу тебе - "Вик"! - Надя роется в сумочке, так же яростно втискивает в руку оторопевшей Кристины мятую купюру. - Это тебе на такси. И на хорошую косметику! А теперь - вон! - Господи, ее голос просто звенит от ярости.
- Надь, послушай... - он пытается вступить в разговор.
- Витенька... - у нее обманчиво ласковый голос, но сам тон не предвещает ничего хорошего. - Сладкий мой, не зли меня, я и так очень злая! Королева в бешенстве!
- Вик, она больная...
- Еще какая больная! - Надька хватает Кристину за руку, и Вик не успевает ничего не то, что сделать - сказать, как Надя выталкивает его несостоявшуюся любовницу за дверь, крикнув напоследок, уже в подъезд: "Забудь сюда дорогу!". С грохотом захлопывается дверь, и они остаются одни. Черт! Это уже ни в какие ворота не лезет!
- Витя... - она смотрит на него так, как никогда в жизни не смотрела. Гремучая смесь эмоций в ее взгляде - даже не поймешь, чего там понамешано. - Ты меня ооочень расстроил!
- Я?! Расстроил?! Какого черта?! Что это за спектакль?! - он понемногу начинает приходить в себя и изнутри поднимается злость. К дьяволу Кристину, туда ей и дорога, но что Надька о себе возомнила?! Чтобы так себя вести? Королева долбаная! Да только он уже не ее верный паж!
- Это ты мне скажи - какая муха тебя укусила?! Бросил мои подарки! Сбежал из ресторана, да еще... с этой!
- Какая муха?! Эта муха называется Влад Потапов! Как же ты бросила такого красавчика?! - говорить такое - выдавать себя с головой, демонстрировать свою ревность, унижаться упреком, но он уже перестал себя контролировать.
Надя соображает непозволительно долго.
- Потапов?! Да причем тут он? Ну, ты вообще... - а потом, с психу, исключительно желая ему досадить как можно сильнее: - По крайней мере, он красавчик, ты сам признал! А ты на кого позарился? Вик, тебе не стыдно? Она же... - Надя переводит дыхание, чтобы как можно яснее донести свою мысль по поводу этой... - она страшная и дешевая! Не твой уровень, Баженов!
- Не мой уровень?! Что ты вообще знаешь о моем уровне? Да и не все ли тебе равно - с кем я?! Что тебе за дело до того, с кем я?! И где я?! - чувствует, что злость стремительно переплавляется в гнев, неукротимый, с трудом контролируемый гнев. Собака на сене! Ни себе, ни людям! Ненавидит ее! За все, все, и больше всего - за это! За то, что держит, не отпускает, хоть он ей на хрен не нужен!
Ее глаза темные, почти черные. Выдыхает шумно. Убирает от лица упавшую на лоб прядь, и он видит, что пальцы у нее дрожат. Понимает, что и его пальцы подрагивают от желания. Кажется, от желания свернуть ей шею.
- А что, похоже? Похоже, да? - она говорит странно тихо, после их взаимных криков. - Похоже на то, что мне все равно?
- Очень похоже! - в отличие от нее, он орет. - Тебе плевать, признай! Просто не можешь стерпеть, что я нужен кому-то, кроме тебя!
Отвечает ему тишина. Надя смотрит на него, слегка наклонив голову. Разглядывает, словно видит впервые. А потом, неожиданно:
- Вот дурак... Какой же дурак... дурачок...
Секунду спустя она его целует. Властно, жадно. А еще спустя секунду он целует ее. Еще более жадно и властно. Яростно, вкладывая в этот поцелуй все, все, что копилось в душе все эти годы - надежды, разочарования, разбитые мечты. Целует, не давая ей возможности ответить или отказаться. Сминая, подчиняя себе, беря то, что так долго хотел получить. Наказывая ее за то, чем он так долго томился. Ему все равно, что она хотела доказать этим поцелуем, какой реакции ждала от него. Он устал, дико устал от этих игр. Он просто сейчас получит все, чего так долго ждал.
Одна его ладонь крепко держит ее за затылок, вплетясь в волосы. Другая рука подхватывает бедро, тянет вверх, сминая ткань и упругую плоть под ней. Протестующе трещит шелк кружева, разрываясь по шву.
- Вик... - она пытается прекратить этот вандализм. Это же Moschino! Тщетно. Он ее не слышит. Пальцы его мнут попку, бедро, пока язык хозяйничает во рту. В целом приятно, но... она не узнает Вика. И это... немного страшно.
- Витя.... - еще одна попытка его образумить. Куда так торопится? Вся ночь впереди... Пол исчезает у нее из-под ног. Это Вик подхватывает ее на руки. Головокружение, он ее несет, по дороге с ног падают туфли.
На кровать он ее просто швырнул. Совсем не так, как бережно отпускал в тот, прошлый раз, когда она лежала здесь - вдруг неожиданно вспоминает Надя. Но сейчас рядом с ней совсем не тот Вик. Другой, совсем другой. Это незнакомец. Она не успевает даже лишнего вздоха сделать без него - как он оказывается сверху. И снова его ставшие неожиданно жесткими губы, наглый язык, еще более наглые руки, которые безостановочно шарят по ее телу. Безропотно задирается вверх уже порванное по боковому шву платье. Пальцы его нащупывают кружевной край чулка, и он что-то неразборчиво выдыхает, вздрогнув всем телом. Но его руки не останавливаются, еще выше. Лишь мгновение помедлив, проникают под микроскопический лоскут стрингов. Надя протестующе выгибается под ним, пытаясь уйти от этих прикосновений. Все происходит слишком быстро. Она не готова... к такому.
Он игнорирует ее попытки отстраниться. Пальцы, совсем не нежные, снова там, под трусиками. Он совершенно явно ругается сквозь сжатые зубы, замерев ненадолго. А потом начинает там... Сначала один палец внутри, потом два. Противно. Унизительно. И больно.
- Вик! Перестань! Мне не нравится!
- Зато мне нравится, - она слышит его хриплый и такой чужой голос. И он продолжает двигать там пальцами, несмотря на все ее попытки увернуться, не позволяет ей свести ноги. И она вдруг понимает, насколько он силен.
- Витя! Пожалуйста...
Сначала ей кажется, что он одумался. Вик убирает от нее свои руки. И лишь услышав звук расстегиваемой молнии, она понимает, как фатально ошиблась относительно его намерений. Попытка откатиться в сторону от него, безуспешная, он садится на нее верхом, зажимая коленями, не давая двинуться. Темнота скрывает тот абсурд, который происходит между ними. Неужели он не понимает, что творит?!
- Вик, перестань, пожалуйста! Ты что, не понимаешь...
- Это ты не понимаешь! - резко, со смешком. - Ни хрена не понимала и не понимаешь! Ничего, я сейчас тебе все доступно объясню.
А дальше начинается кошмар. Лоскут стрингов лишь отодвинут в сторону, но мешает его проникновению не это. А то, что она просто не готова. К такому повороту событий не готова и вообще - не готова. Но его это не останавливает. Он крепко держит ее руки, закинутые над головой, прижимая к кровати и... входит в нее. Медленно, трудно. Причиняя ей самую настоящую боль.
- Витька! Прекрати! Мне больно!
Он замер. Неужели услышал?
- Больно?! Тебе - больно?! Да что ты знаешь о том, что такое - больно?! Это мне было больно! Все эти годы, когда ты... ты...
Он замолкает, лишь дышит тяжело. А потом - возобновляет свои движения.
Больно. Не то, чтобы очень сильно. Бывало, она раньше терпела такую боль, до того, как ее отучила от этого тетя Даша. Больше всего - страшно. Жутко от того, что происходит. От того, какой он. От того, что она не понимает, почему это. И за что это ей.
Не плакать. Главное, не плакать. Это того не стоит. Но она саму себя не слушается. Дыхание учащается, в горле ком. Надька, не смей реветь. Подумаешь, больно. Не смертельно. Если бы не одно. Если бы это был не Вик.
Всхлип, который она так и не смогла подавить. Он ее не слышит, и это к лучшему. Она не будет унижаться и реветь. Нет, только не она. Еще один всхлип. Прикусывает губу, пытаясь отрезвить себя болью. Перестань хлюпать, дура, он тебе все равно не слышит! Еще один всхлип, теперь совсем громкий.
И он ее услышал.
__________________
Ярость куда-то утекала, испарялась. А вместо нее, фрагментами, как мозаика... Царапается кружево отодвинутых в сторону трусиков. Ее тонкие запястья, у нее над головой зажатые в его одной ладони. Его вторая ладонь, придавливающая ее за плечо к матрасу. Ее слова, запоздалым эхом в голове... Перестань! Мне не нравится! Мне больно!И, финальным похоронным аккордом - ее всхлипы. От которых мороз по коже.