В общем, крайне эффектная и крайне сердитая барышня. Она ему улыбнулась, а в глазах - синие разряды гневного электричества.

   - Виктор, милый, наконец-то!

   - Привет, - он все-таки слегка запыхался.

   - Этот, что ли? - третий-пока-не-лишний, высокий, почти одного с ним роста, накачанный пижон, смерил Виктора презрительно-недоверчивым взглядом.

   - Да, - Надя прижалась к Вику, и ему пришлось ее обнять. Упиваться ощущением близости ее тела он себе запретил, солдат на службе. - Познакомься, Артур, это Виктор - мой жених.

   Пауза, еще один взгляд, все такой же презрительный, с оттенком недоумения. А потом Артур смеется громко, на публику.

   - Ох, насмешила! Этот? Твой жених?

   - Да! - Надя горделиво вздергивает подбородок, одновременно пребольно ущипнув Вика за бок. Раба начали наказывать.

   - А в чем дело? - Вик демонстративно спокоен, и взгляд его - прямой, в глаза.

   Еще один взрыв смеха, на сей раз - почти искреннего.

   - Ты себя видел? Где ты и где Надя?

   Ну, положим, видел себя. Утром, в зеркало, когда брился. Нормально выглядел утром. Правда, день выдался сегодня суматошный.

   Откровенно говоря, принц на белом мерседесе был прав. Смотрелись Надя с Виком вместе... странно. Безупречно одетая, с идеальным макияжем, выжавшая все сто двадцать процентов из своих и без того весьма нескудных природных данных Надин. И Вик... Из приличного на нем были только часы - никак не сочетающийся со всем остальным серебристый Rado на запястье, подарок отца, едва выглядывающий из под обтрепанной манжеты клетчатой красной с зеленым рубашки. Джинсы как джинсы, подранные в паре мест. Любимые Converse, вполне даже чистые. И футболка тоже свежая, утром достал из шкафа. Рюкзак на плече. Брит с утра, как уже отмечалось. Ах, да... прическа. Как бы Вик не стригся, разве что исключая "под ноль" с вариантами "под ноль плюс пара миллиметров", а это он пока не рисковал практиковать... Так вот, во всех прочих случаях любая стрижка на его волосах выглядела так, будто он только что встал с постели. И ничего с этим Вик поделать не мог. Да и не пытался особенно, его все устраивало и так. Но рядом с похожей на фотомодель Надей он выглядел... ну, совершенно не к месту!

   - А это тебя не должно касаться. Это только наше дело, - холодно и ровно.

   Не похоже, чтобы их представление имело успех, Артур смотрит на них крайне недоверчиво.

   - Витюша, я так по тебе соскучилась...

   Зубы заныли... От ее сладкого тона... От ненавистного "Витюша"... От того, что сейчас произойдет...

   - Я тоже, маленькая, - повернулся к ней, наклонил голову. И начал считать. Один, два, три, четыре, пять, шесть... Только так возможно не потерять голову, когда они целуются. Это поцелуй-демонстрация, он ничего не значит для нее, она его исполняет равнодушно, но безукоризненно. А Вик продолжает считать про себя. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать... Лишь бы не дать себе поддаться этому ощущению ее губ под своими, ее языка и теплого дыхания, магии ее такого близкого, прижимающегося к нему тела. Не поддаться и не сорваться. Считай, Баженов, считай!

   - Эй, ты! Ты что себе позволяешь! А ну, отвали!

   На его плечо весьма недвусмысленно легла чья-то рука и дернула. Самый поганый вариант. Еще и агрессивный клиент. Вик вздохнул. Развернулся к неугомонному поклоннику, в одной движение задвинул Надьку за спину и... Тот даже заметить ничего не успел толком - так занят был замахом с целью дать наглому кучерявому в рожу. А спустя секунду сам оказался в весьма унизительном положении, согнувшись в три погибели, с больно завернутой за спину рукой. Зеленый пояс каратэ-до школы "шитокан" - это вам не шутки.

   - Отпусти, придурок!

   - Что скажешь, Надь?

   - Отпусти его, Вектор.

   Спустя минуту белый мерседес-кабриолет с пробуксовкой колес вылетает с паркинга.

   - Обидели юношу... Такой удар по самолюбию... - Вик растирает запястье. - Тебе не стыдно, королевишна?

   - Если бы ты приехал в нормальном виде, - огрызается Надька, - ничего бы этого не было! Что, так трудно было - надеть костюм? У тебя же есть, я знаю! И взять у отца "Audi"?!

   - "Audi" мамин, - меланхолично отвечает Вик.

   - Какая разница! Ты понял, о чем я!

   - Я не успел.

   - Тогда не жалуйся.

   - А я и не жалуюсь, - пожимает он плечами. - Я просто интересуюсь - я себе на кофе заработал?

   - Пошли уже, - Надя царственным жестом поправляет сумочку на плече. - Угощу тебя кофе. И даже мороженым.

   Вик пропускает ее вперед. Он очень воспитанный молодой человек. И к тому же, помимо мороженого, он явно сегодня еще заработал себе бонус полюбоваться ее попкой, обтянутой то ли голубым, то ли зеленым платьем.

   ____________

   Тепеш * - Влад Тепеш (Цепеш), румынский господарь в незапамятные годы, он же Дракула.

   Глава 2. Мужчина, когда притворяется, что влюблён, старается быть весёлым, галантным, оказывать всяческое внимание. Но если он влюблён по-настоящему, он похож на овцу.

   (с) Агата Кристи. "Тайна голубого поезда".

   Они знали друг друга всю жизнь. Наверное, даже с тех времен, о которых сами не помнили. Их родители дружили еще до их рождения. И выбора у них не было.

   Вместе играли на даче, пока родители занимались своими взрослыми делами. Вместе ходили на речку, вместе были покусаны пчелами соседа на Тихомировский даче - деда Миши. Дрались из-за качелей, девчонок дергали за косицы, на мальчишек ябедничали взрослым. В общем, все шло своим чередом.

   Удивительным был, пожалуй, один факт. Подросшие до самого отвратительного возраста - тринадцати лет, "трое из ларца, одинаковых с лица" сестры-тройняшки Соловьевы наконец-то в полной мере осознали: факт того, что их трое, может стать источником разнообразных и увлекательных развлечений. Они разыгрывали всех, с разной степенью успешности и тяжести последствий. Всех, кроме родителей и Вика. Он каким-то непостижимым образом всегда различал их, как бы они ни старались. Ни разу им не удалось провести его. Единственный был прецедент, когда он перепутал-таки Любу и Соню, но ради справедливости стоит сказать, что они к этому розыгрышу готовились почти месяц. А вот Надю он вычислял всегда, на "раз".

   Девчонки подрастали, становились настоящими красавицами, что было ясно практически с самого начала. Синеглазые темноволосые бестии. Но сногсшибательно привлекательные бестии. О Вике такого сказать было нельзя.

   Он родился рыжим и мелким. Таким и рос. Ко всему прочему, постоянно болел, был таскаем матерью по всевозможным врачам. Без особого результата, кстати. В девять лет у него село зрение, и прошлось носить очки. Добавим к этому музыкальную школу - мамина инициатива, отец лишь пожал плечам, не пожелав вступать с супругой в спор. По классу скрипки, не больше, ни меньше, ко всем прочим Витькиным несчастьям у него еще и приличный слух музыкальный обнаружился.

   Вот и представьте себе - мелкого, тощего, рыжего, кудрявого, со скрипкой и нотной папкой мальчишку. Представили? А теперь добавьте к этому пытливый, хоть и детский ум, взрывной характер и нежелание терпеть насмешки над собой. А поводов для насмешек было в достатке - и небольшой рост, и рыжие волосы, и очки, и эта проклятая скрипка, и то, что учился он - ну что ты будешь делать! - хорошо, ему все давалось легко, без усилий.

   В общем, дрался Вик чуть не каждый день. Приходил домой в синяках и шишках, упорно отмалчивался, не сдавая своих "оппонентов", на все возгласы матери отвечал упрямо: "Я сам!". В конце концов, в Витькины "бои без правил" вмешался отец, за что Вик ему был бесконечно благодарен, вовремя тот вспомнил, что воспитанием сына должен заниматься и отец, в том числе. И что это значимее какой бы то ни было суперважной и денежной работы.