Впервые курс на «ликвидацию кулачества как класса» скоропалительно, без обсуждения даже в партийных органах, был дан Сталиным в докладе на конференции аграрников-марксистов 27 декабря
1929 г.; он был как партийная директива закреплен в постановлении ЦК от 5 января 1930 г.
В официальных решениях партийных и советских органов постоянно декларировалось, что «раскулачивание» должно осуществляться добровольно и на базе сплошной коллективизации: «кулакам» предписывалось оставлять минимум элементарных средств производства, продовольствия и т. п. В действительности же насилие над крестьянами и «голое раскулачивание» практиковалось почти повсеместно и использовалось как средство подстегивания коллективизации. Так, в одной из докладных записок органов ОГПУ (11 марта 1930 г.) Сибкрайкому партии сообщалось: «Кампании раскулачивания был придан характер штурма, партизанского налета, граничащего с грабительством… Наряду с этим не в единичных случаях задевался и середняк, даже бедняк, в том числе бывшие красные партизаны и красноармейцы… Кампания раскулачивания была превращена в стимул коллективизации, являясь пугалом для принудительного загона в колхозы середняка и бедняка, которым зачастую предлагалось одно из двух: или идти в колхоз, или угрожали индивидуальным обложением, ссылкой, расстрелом и т. д., приводя нередко угрозы в жизнь». Наблюдалась закономерность: как только ослабевал административный нажим, колхозное движение затухало или даже шло вспять (как это наблюдалось весной 1930 г., первой половине 1932 г.). Ответом властей на «анти-колхозное» поведение крестьян было новое усиление административного гнета и прежде всего новый виток репрессий против «классовых врагов – кулаков». Процесс «ликвидации кулачества как класса» постоянно инициировался сверху директивами партийных и советских органов и носил как бы «взрывной» характер, имел свои переломные этапы. Весной и летом 1931 г. в связи с непрекращающимся замедлением темпов колхозного строительства власти организовали «второй этап ликвидации кулачества как класса» – новую массовую репрессивную акцию. В соответствии с решением Политбюро ЦК ВКП(б) и директивой ОГПУ 27 апреля 1931 г. Запсибкрайком партии принял постановление «О ликвидации кулачества как класса» (аналогичное постановление Запсибкрайисполком принял 5 мая). В постановлении крайкома ставилась задача: «экспроприации и выселению подвергнуть все твердо установленные кулацкие хозяйства и кулаков-одиночек из сельской и городской местности края, а также кулаков, проникших в колхозы, совхозы, предприятия, советские и кооперативные учреждения». Речь шла уже об экспроприации исключительно «бывших кулаков» – «кулаков-одиночек» и «кулаков», ранее экспроприированных или распродавших свое хозяйство и работавших в различных предприятиях и учреждениях, деление «кулаков» на категории уже не производилось.
За 1930–1931 гг. в спецкомендатуры Западной Сибири выселено 70 781 «кулацких» семей, из них 52 922 – местных «кулаков», 17 859 – из западных районов страны; в Восточной Сибири (где проходили аналогичные процессы) – соответственно 26 555, 16 068 и 10 487 семей (в целом по стране сослано 381 026 семей, 1 803 392 человек). Основным районом ссылки был Нарымский край, где на начало сентября 1931 г. насчитывалось 215,3 тыс. спецпереселенцев. Кроме того, свыше 81,7 тыс. спецпереселенцев находилось в южных комендатурах. В Восточной Сибири в конце 1931 г. насчитывалось 91,7 тыс. спецпереселенцев.
Выселение отдельных групп крестьянских хозяйств, как «кулацких», проводилось вплоть до середины 30-х гг., особенно в связи с трудностями хлебозаготовок в 1931–1934 гг. Так, в хлебозаготовительную кампанию 1931–1932 гг. в Западной Сибири репрессировано (осуждено) около 6 тыс. человек, из них 78 % (даже по оценкам официальных органов) были трудящимися крестьянами. В 1932–1933 гг. репрессивные меры в хлебозаготовительной кампании были еще более ужесточены: привлечено к уголовной ответственности (по данным краевой прокуратуры) 15,7 тыс. человек, из них колхозников – 22,1 %, должностных лиц – 22,3 %, единоличников – 36,6 %, рабочих МТС – 1,1 %, «прочих» – 5,3 %, «кулаков» – 14,6 % и т. д.
Начиная с 1933 г. спецпоселки «кулаков» пополнились выселенцами из «новых» социальных слоев: «деклассированными элементами» («чистка» городов) и «рецидивистами» (частичная разгрузка из тюрем и лагерей для восполнения дешевой рабочей силы). В 1933 г. в Западную Сибирь выселено 131,5 тыс. «нового континента», из которых около 72 тыс. было расселено в комендатурах.
Правовая, социальная и экономическая дискриминация «кулаков», рассмотрение их властями лишь как дешевой и быстровосполняемой «рабсилы» вела к физической гибели этого слоя.
(Гущин Н. Я. Раскулачивание в Сибири. 1928–1933 гг.: методы, этапы, социально-экономические, демократические последствия // Гуманитарные науки в Сибири. 1996. № 2 С. 31–36)
Враги были повсюду…
Усилиями центрального партийного руководства и местных учреждений партий и государства в сознание людей вколачивалась мысль, что всюду орудуют враги. Общество должно было поверить, что каждая его пора заполнена врагами.
И от каждого гражданина требовалось непосредственное участие в «выкорчевывании» этих врагов. Начальник политотдела Омской железной дороги в марте 1937 г. докладывал на пленуме обкома ВКП(б) о борьбе с врагами на этом участке после разоблачения вредителя Фуфрянского. «Нами изгнаны на железной дороге около 400 контрреволюционных троцкистов, их пособников, либо тесно связанных с ними, либо относящихся к чуждым элементам. Эти люди занимали командные посты… Я не буду сейчас подробно перечислять, сколько выгнано врагов, которые не занимали командных постов, но были связаны с движением поездов и приносили немалый вред нашей дороге, оставление их на работе было бы преступлением против партии и государства. Таких людей мы за последнее время изгнали около 600 человек».
Врагов было так много, что этот начальник и не подозревал. Он и сам оказался врагом. Его заменит Н. А. Кадыров. В июне 1937 г. уже этот начальник политотдела будет рассказывать о дальнейших успехах по выкорчевыванию врагов на железной дороге. Успехи были немалыми, а еще более грандиозными окажутся перспективы. В конце года и Н. Кадыров окажется врагом наряда.
Начальник Омской железной дороги, возглавивший этот ответственный участок хозяйственной деятельности после Фуфрянского, отмечал в марте 1937 г.: «За два месяца 1937 г. мы вынуждены были удалить с дороги – 840 человек, из них 340 человек старший и средний состав, которые были смещены по требованию управления дороги, и 500 человек были удалены по инициативе местных партийных организаций и хозяйственных единиц. Большую помощь оказали нам в этой работе территориальные парторганизации и органы НКВД… Однако очищение дороги от этих негодяев, чуждых людей, которые вредили дороге… это только начало… Нам предстоит еще уволить примерно
1000 человек работников, связанных с движением поездов». На железной дороге враги орудовали во всех звеньях. Программа «выкорчевывания» их была конкретной. Машинисты поездов: «нам придется изъять, уволить и заменить преданными людьми примерно 150 человек, в особенности по депо Петропавловск и депо Барабинск». Еще уточнения: «Из путевых обходчиков около 28 % работали при Колчаке… Этих путевых обходчиков из 500 человек мы имеем 140 человек, служивших у белых, 25 человек, судившихся за разные дела, и 17 человек, исключенных из партии, как классово-чуждые… Взять диспетчеров, дежурных по станции, дежурных по путям – нужно изъять примерно 120 человек». По мере «выкорчевывания» выяснится, что и эта программа не является оптимальной.
24 февраля 1937 г. в «Омской правде» опубликована статья «Все ли благополучно в ОблОНО?» с подзаголовком «Враги в школе». Газета сообщала: «За последнее время в школах разоблачено немало чуждых людей. В некоторые школы проникли злейшие враги народа троцкисты, шпионы, перебежчики». Произошло это в результате попустительства ОблОНО. Так еще раз назван адрес, по которому начнется разоблачение врагов. Заведующий отделом науки и школ обкома ВКП(б) В. Ф. Голосов обнаружил обилие врагов в системе народного образования. На мартовском пленуме обкома ВКП(б) он сообщил о некоторых достижениях по искоренению врагов на этом участке. «Факты, которые говорят об исключительной засоренности классово-враждебными людьми, очень ярки. По 22 районам аттестация учителей дала следующие результаты: 307 человек освобождены от работы, в том числе 70 человек за контрреволюционные выступления, 70 человек как махровые враги нашей родины. Кроме того, много врагов выявлено и разоблачено органами НКВД». И еще некоторые заключения: «Засоренность большая, больше, чем на других участках… Прав Салынь (начальник областного УНКВД. – Авт.): ОблОНО превратился в ворота для классового врага».