— Ты не виновата, Джин, — начал Скоби.
Она перебила его.
— Нет. Виновата. Но, возможно, я смогу загладить вину. Возьми мою батарейку. Конечно, ты лишишься моей помощи, но ты сможешь выжить и как-нибудь доберешься до корабля.
Он схватил ее за руки. Она не ответила ему пожатием.
— Если ты думаешь, что я… я смогу сделать такое…
— Если ты этого не сделаешь, тогда нам обоим придет конец, — сказала она непреклонно, — Во всяком случае я умру с чистой совестью.
— А как насчет моей совести? — заорал он. Справившись с собой, он облизнул губы и поспешно сказал: — Кроме того, тут нет твоей вины. Сон поборол тебя. Если бы я нормально соображал, я бы понял, что это может случиться, и соединился бы с Марком. То, что и тебе это в голову не пришло, говорит за то, как мы оба далеко зашли. И… у тебя есть Том и детишки, которые тебя ждут. Возьми мою батарейку. — Он помолчал. — И благословит тебя Бог.
— Разве Риция может бросить своего благородного рыцаря на произвол судьбы?
— Эй погодите, слушайте, — призывал их Данциг, — Послушайте, это ужасно, но… о, черт побери, простите, но я вынужден напомнить, что эта ваша мелодрама только вносит неразбериху во все. Из того, что вы тут мне порассказали, я не вижу, как кому-нибудь из вас удастся действовать по отдельности. Вместе, это еще куда ни шло. По крайней мере, вы отдохнули, конечно, боль в мышцах осталась, но хотя бы в голове прояснилось. Подъем может оказаться гораздо легче, чем вам кажется. Попробуйте!
Скоби и Броберг смотрели друг на друга почти целую минуту. Она смягчилась, и это согрело его. Наконец они улыбнулись и обнялись.
— Вот и славно, — проворчал он. — Все уладилось. Но сперва нужно перекусить. Я просто умираю от голода, как раньше.
— А ты?
Она кивнула.
— Так держать! — подбодрил их Данциг. — Теперь нельзя ли мне внести предложение? Я — простой зритель в этом вашем спектакле, но мне со стороны виднее вся эта чертова штука. Бросьте вы эту вашу игру.
Скоби и Броберг напряглись.
— Вот кто настоящий виновник, — умоляюще говорил Данциг, — Одна только усталость не затмила бы так вашу сообразительность. Вы бы никогда не отключились от меня, и… но усталость, и шок, и горе действительно снизили ваши защитные рефлексы до такой степени, что эта проклятая игра одолела вас. Вы не были сами собой, когда легли спать. Вы были этими героями из сказочного мира. А у них-то нет причин торопиться!
Броберг отчаянно замотала головой.
— Марк, — сказал Скоби, — ты прав в том, что ты был простым зрителем. Это означает, что есть такие вещи, которые ты не можешь понять. Ну зачем подвергать себя пытке, слушать этот спектакль час за часом? Мы просто время от времени будем выходить с тобой на связь. Пока. Береги себя. — Он отключился.
— Он не прав, — настаивала Броберг.
Скоби пожал плечами.
— Прав или не прав, какая разница? Нам больше не придется спать, во всяком случае, в то время, что нам осталось. Игра нам не мешала, пока мы летели к Сатурну. А наоборот помогала тем, что делала ситуацию не такой ужасной.
— Да. Давай закончим наш пир и опять отправимся бродить по белу свету.
Их сражение со льдами становилось все яростнее.
— Как будто Белая Ведьма заколдовала эту дорогу, — сказала Риция.
— Она нас не запугает, — поклялся Кендрик.
— Нет, никогда, пока мы сражаемся бок о бок, я и ты, самый благородный из мужчин.
Случился обвал и смел их на дюжину метров вниз. Они зацепились за утес. После того как поток пронесся мимо, они подняли свои побитые тела и захромали в поисках другого подхода. Место, куда был воткнут геологический молоток, больше было недостижимым.
— Почему так шатается мост? — спросила Риция.
— Это Великан, — отвечал Кендрик. — Я видел его, когда падал в реку. Он погнался за мной, и мы боролись, пока я не обратил его в бегство. Он унес мой меч в своем бедре.
— У тебя есть пика, которую выковал Вейланд, — сказала Риция, — и мое серце, которое всегда принадлежало только тебе.
Они остановились на последнем маленьком островке породы, которую откопали. Это оказался совсем не минерал, а вершина настоящего ледника из воды. Вокруг блестел песчаный лед, который опять был зыбким. Впереди был подъем высотой метров тридцать, а потом — кромка воронки и звезды. Это расстояние с таким же успехом могло равняться тридцати световым годам. Тот, кто попытается пройти его, будет тотчас же поглощен неведомыми глубинами.
Не было возможности и сползти вниз по обнаженной стороне породы. Броберг целый час провела, вырезая ножом ступеньки, чтобы можно было туда спуститься. Состояние Скоби не позволяло ему помочь. Если они решат вернуться назад, они могут просто съехать вниз, и лед поглотит их. Если они решат этого не делать, они никогда не найдут дороги в обход. Энергии в их батарейках хватит не больше, чем на два часа. Попытка пробиваться вперед, меняясь по очереди батарейкой Гарциласо, будет просто тщетным упражнением.
Они уселись, спустив ноги в бездну, взялись за руки и стали смотреть на Сатурн и друг друга.
— Я не думаю, что Орки смогут открыть железную дверь этой башни, — сказал Кендрик, — но они могут продержать нас в плену пока мы не умрем от голода.
— До этих пор ты никогда не терял надежды, мой рыцарь, — ответила Риция и поцеловала его в висок — Давай поищем! Эти стены ужасно старинные. Кто знает, какие волшебные реликвии лежат забытые внутри? Пара плащей из перьев Феникса отнесут нас, смеющихся, по небу прямо домой?..
— Боюсь, что этого не будет, дорогая. Над нами давлеет рок. — Кендрик коснулся пики, которая блестела, — опираясь на укрепления башни. — Печальным и серым станет мир без нас. Нам остается только храбро встретить свою смерть.
— Радостно, поскольку мы вместе, — заиграла шаловливая улыбка на лице Риции. — Я заметила, что в одной из комнат есть постель. Давай испробуем ее?
Кендрик нахмурился.
— Давай мы лучше приведем наши умы и души в порядок.
Она потянула его за локоть.
— Позднее, да. Кроме того — кто знает, когда мы встряхнем одеяло, может, мы найдем там Шапку-Невидимку, которая сделает нас невидимыми для врагов.
— Ты бредишь.
Слезы застилали ее глаза.
— А что, если так? — Голос ее дрожал — Если ты мне поможешь, я могу помечтать о свободе.
Скоби ударил кулаком по льду.
— Нет! — гаркнул он, — Я хочу умереть в настоящем мире.
Риция отодвинулась от него. Он увидел ужас, который обуял ее.
— Ты, ты бредишь, любимый, — неуверенно сказала она.
Он согнулся и схватил ее за руки.
— Разве ты не помнишь Тома и твоих мальчиков?
— Кого?..
Кендрик ссутулился.
— Я не знаю. Я тоже забыл.
Она оперлась на него, и они сидели там, на высоте, обдуваемые ветром. Наверху парил ястреб.
— Последствия злых чар, конечно. О, сердце мое, жизнь моя, сбрось их! Помоги найти мне способ спасти нас. — Однако ее мольба казалась неестественной, хотя в ней говорил страх.
Кендрик выпрямился. Он положил руку на пику Вейланда, и ее сила влилась в него.
— Правда, заговор, — сказал он. Его голос набрал силу — Я не стану ждать в этой темноте, не стану переживать, когда она ослепит и оглушит тебя, дама моего сердца, — Они встретились взглядами и не могли отвести глаза. — Есть один путь к нашей свободе. И он проходит через врата смерти.
Она ждала, молчаливая и дрожащая.
— Что бы мы ни делали, нам придется умереть, Риция. Давай умрем по обычаям нашего народа.
— Я… нет… я не хочу… я…
— Ты видишь перед собой средство к освобождению. Она острая. Я — сильный, ты не почувствуешь боли.
Она обнажила свою грудь.
— Тогда быстрее, Кендрик, пока у меня есть силы не отступать.
Он вонзил свое оружие.