Я всегда показываю Диме свои сочинения и его дневник, его тетрадки по литературе тоже люблю почитать на досуге. Он, между прочим, недавно написал сочинение про любовь в стихах Пушкина, за которое ему сразу поставили пять с плюсом. Я еще никогда не получал такой отметки.
А это сочинение — «О чем я мечтаю» — мне было особенно трудно писать. Ведь я мечтаю об очень многом: и о полете на Луну; и о новых беговых «норвежках»; и об альбоме с марками (особенно с «треуголками»!); и о том, чтобы наш Димка хоть раз в жизни получил двойку или хотя бы троечку с минусом и перестал быть для меня, как говорит мама, «живым укором»; и о том, чтобы меня приняли в нашу общешкольную футбольную команду, хоть когда-нибудь, пусть даже через десять лет (хотя я ведь тогда уже не буду школьником!); и о том, чтобы разгадать все таинственные случаи, которые произошли со мной в последнее время…
2 декабря
Моя парта стоит у самого окна, и мне было хорошо видно, как сперва прямо напротив школы появилась красная кирпичная коробка — всего в какой-нибудь метр высотой. Потом коробка стала расти, расти — и вот уже обогнала наш второй этаж, потом и третий, а потом и всю нашу школу переросла. И вот наконец дом построен! Его оштукатурили, словно в новое белое платье одели, — и он сразу стал красивым. И каким-то таким чистеньким, что к нему и подходить было страшно, а вдруг дотронешься до стены — и след останется! Стены-то дома были очень чистыми, прямо белоснежными, а вот вокруг него и внутри скопилось столько строительного мусора, что, казалось, и за месяц не вывезешь!
И вот мы решили устроить субботник по очистке дома. Вернее сказать, это был не субботник, а «вторничник», потому что дело было во вторник. Но все говорили: «У нас сегодня субботник! У нас субботник!», — хотя до субботы оставалось еще целых четыре дня.
Я первый раз был в новом и еще не заселенном доме. Ходил по комнатам и все думал: а кто, интересно, будет жить вот в этой комнате? Может, какой-нибудь старый ученый, каких в пьесах часто показывают, а может быть, целая семья — отец, и мама, и сын. И этот самый сын, может, будет в нашу школу ходить и даже в наш класс! А вдруг!.. И вот они будут жить здесь долго-долго, и дом уже постареет, его будут ремонтировать, и никто не будет знать, что самыми первыми побывали в этой комнате мы, ребята из 6-го класса «В»!.. А что, интересно, будет стоять у этой вот стены: тахта, или, может быть, стол, или пианино? А что повесят сюда вот, между окнами?..
Я так долго мечтал, что председатель совета отряда Толя Буланчиков сделал мне замечание:
— Ты сюда работать пришел или на экскурсию?
И я стал работать!
Было решено, что для облегчения женского труда носилки будут таскать пионер и пионерка: парень — впереди, а девчонка — сзади.
Мне досталось работать с Наташей Мазуриной. Как я уже, кажется, говорил, это. самая сознательная девочка в нашем классе. Если учительница задает на дом две задачки, то Наташа решает три или даже четыре, по своей собственной воле. И учебник истории она, кажется, уже прочла весь до конца и сейчас изучает его уже по второму разу. Представляете себе, каково мне было работать с этой Наташей! Она то и дело поправляла меня: то я носилки не так держу, то пол где-то поцарапал, то стекла протираю слишком сильно, и они, по ее мнению, могут выдавиться…
К концу работы я очень устал, но вовсе не от носилок и не от работы, а от нудного Наташиного голоса. Как только позади раздавалось е© знаменитое «И не совестно!», лоб мой сразу становился мокрым. Один раз мы устроили отдых. И тогда Наташа Мазурина задумчиво сказала:
— А хорошо бы украсить чем-нибудь эти комнаты к приезду жильцов!
— Ну да-а… — возразил Нытик. — Им и новые квартиры, им и подарки тоже…
— Тебе не совестно?! — воскликнула Наташа. Но Витьке не было совестно, и она замолчала.
— А что мы можем подарить, ребята? Давайте вместе подумаем! — обратился к отряду Толя Буланчиков.
Мы все вместе подумали немного и все вместе ничего не придумали. И тогда снова взялись за носилки, лопаты и тряпки.
В самый разгар работы на весь дом раздался вдруг ужасный, прямо-таки душераздирающий крик. Я, конечно, сразу узнал голосок нашей Лельки Мухиной. Мы все помчались в соседнюю квартиру, где работала Лелька. Оказалось, что из кучи мусора выглянул кусок электрического провода, а Лелька почему-то решила, что это змея. Змея в новом доме! До этого могла додуматься, конечно, только наша Муха. Ах, почему я до сих пор не засунул ей в парту живого ужа?! Представляю себе, что будет! Или, может быть, этот уж к концу перемены окажется вновь в моей собственной парте, как и еж Борька? Чудеса, чудеса!..
В общем, мы во время своего «вторничного» субботника очистили от мусора только один первый этаж. А в доме-то еще целых шесть этажей! И зачем такие высокие дома строят!
3 декабря
Сегодня у нас в школе вывесили «молнию». И в ней через весь квадратный лист ватмана красный заголовок: «Ценная инициатива!». А чуть пониже синей краской: «Равняйтесь на них!». Это на нас, значит, на наш отряд: на меня, на Толю Буланчикова, на Витика-Нытика и даже на Лельку Мухину… В «молнии» написано, что «все отряды должны подхватить этот славный почин и помочь строителям очистить все шесть этажей от мусора и стройматериалов!»
«Молния» сверкнула так ярко, что прямо ослепила всех наших ребят, — они ходят по коридору гордые, задрав носы, а все их нахваливают. Все говорят: «Молодцы!», «Настоящие тимуровцы!»— и все такое прочее. Даже строгий учитель истории заявил, что мы, устроив субботник, «оказались достойными наследниками лучших традиций своих отцов»! Вот как здорово!
И никто, конечно, не догадывается, что все это вовсе не наш «славный почин» и не наша «славная инициатива», а выдумка какого-то неизвестного мне человека, который отпечатал на пишущей машинке и сунул мне в парту маленькую записочку и который поставил вместо своего имени три непонятные буквы: «ТСБ».
6 декабря
Есть в нашем отряде кружок «Умелые руки». В него записались все ребята: и те, у кого умелые руки, и те, у кого неумелые, тоже. Это Толя Буланчиков так решил, что все должны записаться.
— Каждый нормальный человек должен что-нибудь уметь, — сказал Толя. — И вообще пусть умелые влияют на неумелых!
Толя был прав: каждый нормальный человек что-нибудь да умеет. Вот я, например, сколачивал клетки для нашего живого уголка, а Витик-Нытик мне гвозди и молоток подавал, он это умеет!
А потом, когда в пионерской комнате выставку устраивали, на моих деревянных клетках оказались таблички с такой надписью: «Работа пионеров Вити Бородкина и Севы Котлова». Витька вдруг впереди меня очутился, потому что он по алфавиту раньше идет.
Больше всего на выставке было девчачьих работ: вышивки, вязанья, салфеточки, наволочки всякие и прочая ерунда. Это я тогда, когда выставку смотрел, думал, что ерунда. А потом… Прибегаю я однажды в класс после второй перемены (это была именно вторая перемена, потому что Дима сверху, со своего четвертого этажа, мне день-
ги на завтрак приносил и я успел в буфет сбегать), сажусь на скамейку, лезу в парту за тетрадкой, и вдруг рука моя натыкается на что-то колючее. «Ах, черт! — думаю. — Неужели наш Борька-нигилист оставил в парте свою иголку?» Подул на палец, открыл крышку и вижу: разломанным напополам перышком приколота записка.
![Тайный Сигнал Барабанщика, или Как я вёл дневник _5.jpg](https://litlife.club/books/210116/read/images/_5.jpg)
Мы очистили от мусора первый этаж…