Св. Иустин мученик: «что он (диавол) с своим воинством и людьми последующими ему, будут посланы в огнь и будут там мучиться в бесконечные веки, — это предвозвестил Христос» [2080].
Св. Ириней: «кому скажет Господь: отъидите от мене проклятии во огнь вечный, те будут осуждены навсегда» [2081]. «Вечны и без конца будут блага, дарованные от Бога; потому и лишение их будет вечно и без конца, подобно тому, как в безграничном свете ослепившие самих себя или ослепленные другими навсегда лишены приятности света» [2082].
Св. Кирилл иерусалимский: «если кто грешен, получит вечное тело, долженствующее терпеть мучение за грехи, дабы вечно гореть в огне и не разрушаться» [2083].
Св. Василий великий: «Господь то решительно говорит, что идут сии в муку вечную (Матф. 25, 46), то отсылает иных во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом (— 41), а в другом месте именует геенну огненную, и присовокупляет: идеже червь их не умирает, и огнь не угасает (Марк. 9, 47. 48), и еще древле о некоторых предрек чрез Пророка, что червь их не скончается, и огнь их не угаснет (Ис. 66, 24): потому, если при таком числе подобных свидетельств, находящихся во многих местах богодухновенного Писания, многие еще, как бы забыв о всех подобных изречениях и определениях Господних, обещают себе конец мучению, чтобы свободнее отважиться на грех: то сие, конечно, есть одна из козней диавольских. Ибо если будет когда–нибудь конец вечному мучению, то и вечная жизнь, без сомнения, должна иметь конец. А если не смеем думать сего о жизни, то какое основание полагать конец вечному мучению? И мучению и жизни равно придается одно слово: вечный. Сказано: идут сии в муку вечную, праведницы же в живот вечный» [2084].
Св. Иоанн Златоустый: «пусть будет так, что ты проживешь и много лет и не испытаешь никакой перемены; что же это в сравнении с бесконечными веками и с тяжкими и несносными оными муками? Здесь и счастие и несчастие имеет конец, и притом самый скорый: но там то и другое продолжается в бессмертные веки, и своим качеством столько различны от здешних, что и сказать нельзя… Если кто скажет: как же душа может стать на такое множество мук, когда при том она будет терпеть наказание бесконечные веки? Такой человек пусть подумает о том, что бывает здесь, как часто доставало многих на продолжительную и тяжкую болезнь. Если они и скончались, это не потому, чтобы душа совершенно истощилась, но потому, что тело отказалось служить, так что, если бы оно не уступило, то душа не перестала бы мучиться. Итак, когда душа получит нетленное тело, тогда ничто не воспрепятствует мучению продлиться в бесконечность… Посему не будем располагаться ныне так, как будто бы чрезмерность мучений могла истощить нашу душу: ибо в то время и тело не испытает сего (истощания), но будет вместе с душою вечно мучиться, и другого конца не будет» [2085].
Такие же мысли находим: у Тертуллиана [2086], Феофила антиохийского [2087], Киприана [2088], Минуция Феликса, Ипполита, Афанасия [2089], Григория Богослова [2090], Илария, Иеронима и других [2091].
III. Несправедливо называют учение о вечности мучений адских противоречащим здравому разуму.
1) Всякий здравомыслящий согласится, что до тех пор, пока грешник пребудет грешником и не очистится от своих грехов, он — а) необходимо останется пред лицом святейшего и правосуднейшего Существа чадом гнева (Еф. 2, 3); б) необходимо останется неспособным к наслаждению небесным блаженством, как слепый неспособен наслаждаться красотами природы, человек душевный — принимать то, яже Духа Божия (1 Кор. 2, 14), и в) никак не может освободиться от естественных, неизбежных следствий греха, — укоров совести и других мучений. Кто же в состоянии доказать, что падшие духи и люди, которые осуждены будут праведным судом Божиим во огнь вечный, когда–либо очистятся от своих грехов? Напротив, о падших духах известно, что хотя протекли уже целые тысящелетия, как они пали, хотя они испытывают уже заслуженное наказание и вполне знают ожидающую их участь, однакож не только не исправились и не исправляются, а еще более преуспевают во зле и противлении воле Божией, так что обращение к добру для них сделалось нравственно невозможным (§§ 68. 154). Равным образом, мы знаем по опыту, что иногда и люди, при всей непродолжительности земной жизни, до того навыкают известным порокам, что, несмотря на все побуждения, на все даже усилия исправиться, не могут исправиться и умирают во грехах своих. Представим же, что эти люди, как при жизни не воспользовались пособиями благодати Божией, так и по смерти неспособны и недостойны будут воспользоваться спасительными действиями молитв церковных, и до самого второго пришествия Господа и всеобщего суда, может быть, в продолжение целых столетий и тысящелетий, будут только более и более застаревать во зле: не естественно ли думать, что и для этих несчастных соделается навсегда нравственно–невозможным исправление и очищение от грехов? А если и падшие духи, и люди грешники могут навсегда, или во веки, остаться грешниками: то нельзя отвергать и вечности их мучений.
2) «Бог, говорят, благ: как согласить вечные мучения грешников с Его бесконечною благостию?» Бог, действительно, бесконечно благ; но благость не есть единственное Его свойство, — Он вместе и бесконечно истинен, бесконечно свят, бесконечно правосуден, и все эти, как и все другие совершенства Его, бесконечные сами в себе, соразмеряют одно другое в Его действиях по отношению к тварям. Благость Божия уже успела проявиться по отношению к грешникам во всей своей силе: по единой благости Господь даровал нам бытие; по единой благости отечески промышляет о нас; по единой благости Он помиловал нас, когда мы пали во Адаме; по единой бесконечной благости не пощадил предать за нас на смерть самого единородного своего Сына; по единой благости дарует нам все средства ко спасению во Иисусе, изливает на нас вся Божественные силы, яже к животу и благочестию (2 Петр. 1, 3), тысящекратно прощает нам грехи, когда мы приносим покаяние; по единой благости устроил так, чтобы и по смерти до самого всеобщего суда мы могли пользоваться спасительными действиями молитв церковных. Что же неестественного, если за таким проявлением бесконечной благости Всевышнего, по отношению к грешникам, последует, наконец, проявление и бесконечной Его правды? Он не престанет быть благим и тогда, когда грешники будут мучиться во аде; но только по отношению к ним будет действовать не по благости своей, которая, так сказать, уже вся излилась на них прежде и не обрела в них ничего достойного, а по совершеннейшей правде, — не престанет быть благим: потому что и после всеобщего суда во веки веков не престанет проявлять бесконечную любовь свою ко всем тем людям, которые прежде умели воспользоваться Его благостию, и вообще ко всем достойным своим тварям.
3) «Бог высочайше правосуден: сообразно ли с Его правдою за временные преступления наказывать вечными мучениями?» Но важность греха нельзя соразмерять одною продолжительностию его совершения: и величайшие беззакония (отцеубийство и под.) могут совершаться мгновенно, а незначительные — очень медленно. Важность греха определяется по величию того лица, против которого совершен он; по состоянию лица согрешившего; по ясности закона, который нарушен; по силам и средствам к исполнению закона, какие имел согрешивший; по качеству и количеству побуждений, которые могли удержать его от греха; по раскаянности или нераскаянности грешника и под. Представим же теперь, что грешники, которых осудит небесный Судия на страшном судилище, согрешали во время своей, хоть и не продолжительной, жизни против самого Существа высочайшего, и, может быть, попрали самого Сына Божия, скверну возмнив кровь заветную, еюже освятились, и укорили Духа благодати (Евр. 10, 29); представим, что эти люди согрешали большею частию не по слабости или увлечению а при ясном сознании своего проступка, намеренно, по злой воле; что они нарушали самые ясные законы Божии, данные в откровении, естественном и сверх естественном; имели все благодатные силы и все возможные побуждения к исполнению закона; причинили, может быть, величайший вред ближним своими грехами, и, наконец, умерли не только не исправившись, но и не принесши покаяния. Не по всей ли справедливости такие грешники должны подвергнуться наказаниям вечным? И нарушится ли сколько–нибудь правда Божия, когда она будет казнить собственно грех, который, как неочищенный никаким покаянием, останется в них и с ними навсегда?
2080
χολασθησομένους τόν άπέραντον αιώνα. Apol. 1, c. 28.
2081
Adv. haer. IV, с. 28.
2082
Ibid. V, c. 27.
2083
Огл. поуч. ХVIII, n. 19, стр. 422–423.
2084
Прав., кратко излож., отв. на вопр. 207, в Тв. св. Отц. IX, 345. Снес. примеч. 2069.
2085
Слов. к Феодор. падш. 1, в Хр. Чт. 1844, 1, 365–366. 367–368.
2086
Apolog. с. 18. 45: aeternam ab Eo poenam providemus…, pro magnitudine cruciatus, non diuturni, verum sempiterni, Eum timentes.
2087
Ad Autolic. 1, c. 14.
2088
…nec erit, unde habere tormenta vel roquiem possint aliquando vel finem (lib. ad Demetrian.; cfr. epist. XV. LV).
2089
Минуц. Фел. Octav. с. 35; Иппол. adv. Graec. et Plat. c. 3; Афанас. in Ps. XLIX, 22.
2090
«Уделом вторых (грешников), кроме прочего, будет мучение, или вернее сказать, прежде всего прочего, отвержение от Бога и стыд в совести, которому не будет конца» (слов., говорен. в присут. отца, Тв. св. Отц. II, 56).
2091
Илар. Comment. in Matth. V, n. 12; Иероним. in Matth. XXIV, 46; Кирил. алекс. in Jes. LXV, 11, lib. V, T. VI; Феодорит. in Ps. XCIII, 13; Августин. de eivit. Dei XXI, 17. 21. 26, n. 6.