— С осенью в этом году творится что-то…
— Ничего особенного не происходит. В этом году лето затянулось, только и всего, — нервно оборвал его Чжао.
— Нет, господин офицер. Вы заметили цвет неба, земли, деревьев? В любую минуту может начаться пожар. Уже который день над нашими головами кричат птицы. Вы чувствуете — лес больше не спит. Ему все труднее дышать, у него жар, у него бред. Воздух обжигает! Скоро огонь окружит нас!
— Замолчи! Снова твои суеверия!
— Господин офицер, уйдем отсюда, прошу вас. Я чувствую — произойдет что-то страшное… Гора гневается, господин офицер!
Чжао почувствовал раздражение, но справился с досадой и, смягчив голос, успокоил охотника:
— Не бойся, ничего с нами не случится. Скажи солдату, чтобы принес мне бинокль.
Аямэй опустилась на колени перед алтарем и обратилась к богине:
— Я ухожу! Моя кровь закипает. Мне пора. Я поняла, что не должна останавливаться — никогда. Я поднимусь на самую высокую гору, доберусь до Небесных врат. Оттуда я увижу землю, гору, реки и океан. Увижу, как он идет по вершине и поет. И тогда я крикну: «Иди ко мне, я жду тебя у Небесных врат!»
Чжао внезапно проснулся. Листья бесшумно падали на землю, из темноты леса доносилось тихое пение охотника:
Высоко в небе, прямо над головой Аямэй, висел лунный серп, она сидела и расчесывала свои черные волосы. Ночной ветер раздувал ее длинное красное расшитое золотыми нитями и цветками хризантем платье.
На заре девушка прошла по мосту и направилась к первой вершине. Она поднималась, борясь с бившим в лицо ветром, цеплялась руками за ветки, чтобы не упасть. Кусты рвали платье. В растрепавшихся волосах запутались красные листья, шипы и колючки. Она задыхалась, пела, соскальзывала вниз, снова поднималась и стремительно неслась вперед. Туфли она давно потеряла.
Ветер усиливался, сгибал до земли деревья, листья срывались с веток и со свистом носились по воздуху.
— Осторожнее, господин офицер! — прокричал охотник Чжао. — Начинается буря. Не упадите…
Стоя на скале с биноклем у глаз, Чжао отыскивал расположение своих людей. Двое солдат у него за спиной смотрели в другую сторону. Еще двое присели на корточки и попытались развернуть карту, но резкий порыв ветра мгновенно разорвал ее в клочья.
— Господин офицер… спускайтесь! — срывая голос, кричал охотник. — Это опасно.
Рев горы заглушал его крик. Наконец один из солдат обернулся.
— Спускайтесь! — Охотник отчаянно махал руками. Солдат улыбнулся.
— Глупец, спускайся!
Тот отвернулся.
Чжао наблюдал, как скрючиваются под ударами стихии деревья. Он медленно переводил бинокль с одной горы на другую, и наконец его взгляд остановился на самой высокой вершине.
Он добавил резкости, и его взору открылась громада цвета осенней ржавчины. Огромные валуны неслись по склону в бездну. Внезапно на вершине возникла фигура женщины в платье огненного цвета. Чжао ясно разглядел ее голые окровавленные руки и ноги, гриву бесконечно длинных волос, изодранный в клочья шлейф. Она обернулась.
— Есть! — воскликнул Чжао, едва не выронив бинокль.
Женщина смерила лейтенанта взглядом, и он в мгновение ока позабыл всю свою прошлую жизнь. Черные глаза смотрели на Чжао неотрывно. Губы были алыми, как цветок.
Она улыбнулась.
— Вы что-то заметили? — крикнул солдат на ухо Чжао.
Лейтенант опустил бинокль и обернулся.
— Нет, ничего, — ответил он.