— Смотри! — Джоэн вытащила из-под диванных подушек какой-то предмет и протянула его Харрисону.
Это был похожий на пергамент квадратный кусок черной глянцевитой бумаги. На листке четким уверенным почерком были написаны кровью пять имен, одно под другим. Под тремя верхними именами была подведена красная черта. Харрисон прочел вслух: «Ли-крин, Ибрагим ибн Ахмет, Джекоб Коссова». Два последних имени, еще не отмеченных, Харрисон не стал произносить: это были Джоэн Ла Тур и Стив Харрисон,
— Откуда у тебя это?— спросил детектив.
— Кто-то просунул под дверь сегодня ночью. Если бы двери и окна не были заперты, то утром полиция нашла бы эту бумажку приколотой к моему трупу.
— Но все равно не понимаю, что за связь между…
— Это страница из Черной Книги Эрлик-хана! — воскликнула Джоэн.— Книга мертвых! Я видела ее много лет назад, когда была под его властью. Он записывал в ней имена своих врагов — еще живых и уже убитых. Я открывала книгу накануне той ночи, когда Али ибн-Сулейман убил Эрлик-хана,— огромная кии-га в обложке из эбенового дерева, с черными блестящими страницами, скрепленными петлями из жадеита. Тогда этих имен в ней еще не было — новые пять имен вписаны после смерти Эрлик-хана… и это почерк его самого!
Как ни был удивлен Харрисон, внешне он этого не показал:
— А разве Эрлик-хан вел свои книги на английском?
— Нет, он писалпо-монгольски. Эта страница написана на английском специально для нас. Я знаю — мы обречены. Эрлик-хан никогда не предупреждал свои жертвы, если не был абсолютно уверен, что им не избежать гибели.
— Может быть, это подделка,— предположил детектив.
— Нет! Почерк Эрлик-хана подделать невозможно. Он сам написал эти имена. Он вернулся из мира мертвых! Ад не стерпел столь черной души, как у этого дьявола! — Обычное самообладание покинуло Джоэн, страх и тревога завладели ею целиком. Она нервно загасила наполовину выкуренную сигарету и сорвала целлофановую обертку с новой пачки, лежащей на столе. Достав тонкую белую сигарету, Джоэн бросила пачку на стол. Харрисон рассеянно подобрал ее и тоже взял сигарету.
— Наши имена в Черной Книге! Это смертный приговор, который обжалованию не подлежит! — она чиркнула спичкой, чтобы закурить, но Харрисон, громко выругавшись, выбил сигарету у нее из рук. Джоэн утгала на диван, непонимающе уставившись на Харрисона, а тот схватил пачку и вытряхнул ее содержимое на стол.
— Где ты взяла это?
— А что? Я купила их на углу в аптеке,— пробормотала Джоэн,— я всегда покупаю там сигареты…
— Только не эти,— проговорил Харрисон.— Эти сигареты изготовлены специальным образом. Не знаю, как это делается, только я видел человека, свалившегося замертво от одной затяжки. Какая-то особая дьявольская смесь добавляется в табак и… Ты выходила из дома, чтобы позвонить мне…
— Я боялась, что телефон прослушивается,— сказала Джоэн.— Я спускалась на улицу, чтобы позвонить из будки.
— Думаю, пока ты звонила, кто-то побывал у тебя и подменил пачку. Я уловил странный запах, когда взял сигарету в рот. Я безошибочно узнал его. Понюхай сама, не бойся, яд опасен, только когда его зажигаешь.
Джоэн вдохнула запах сигареты и побледнела.
— Я говорила тебе! Ведьмы — непосредственная причина падения Эрлик-хана! Если бы ты не почувствовал запах яда, мы оба были бы сейчас мертвы, как Эрлик-хан и задумал!
— Да-а,— протянул Харрисон,— за тобой явно следят. Но я все равно не могу согласиться с тем, что это Эрлик-хан, потому что никто не выжил бы после такого удара по голове, который нанес Али ибн-Сулейман монголу, а в привидения я не верю. Но ты должна быть под защитой от того, кто так ловко уп равляется с отравленными сигаретами, пока я ненадолго отлучусь.
— А как же ты? Ведь твое имя тоже занесено в книгу.
— За меня не волнуйся,— заявил Харрисон.— Я сумею за себя постоять.— Он в самом деле выглядел неуязвимым: холодные голубые глаза, широкие, как у быка, плечи, мощная мускулатура, заметная даже под плащом.
— Это крыло здания практически изолировано от остальной части дома,— сказал детектив,— и третий этаж принадлежит только тебе?
— В этом крыле весь третий этаж мой,— ответила Джоэн.— Но сейчас во всем здании на третьем этаже, кроме меня, никто не живет.
— Великолепно! — с горькой усмешкой воскликнул Харрисон.— Можно спокойно прокрасться в дом и перерезать тебе горло, никого не побеспокоив. Это они и попытаются сделать, когда поймут, что сигареты не сработали. Тебе лучше переехать в отель.
— Это не поможет,— дрожа, произнесла Джоэн. Харрисон видел, что нервы у нее на пределе.— Эрлик-хан везде до меня доберется, В отеле, куда постоянно приходят и уходят люди, где па дверях плохие замки, ненадежные окна, бывают угечки газа и все такое, для него это будет гораздо удобнее.
— Ладно, тогда я приведу сюда отряд полицейских.
— Это тоже бесполезно. Эрлик-хан убил многих, и никакие полицейские не могли ему помешать. Полиции не понять, как он действует.
— Ты права,— прошептал Харрисон, с неприятным ощущением бессилия понимая, что присылка сюда людей из управления равнозначна подписанию смертного приговора. Конечно, абсурдом будет считать, что за всеми этими убийствами стоит проклятый мертвый монгол, однако… после того, что рассказала Джоэн, он не решился бы сообщить об этом в полицейском рапорте, чтобы не показаться сумасшедшим или лгуном. Мертвые не возвращаются — но то, что кажется абсурдным на Тридцать девятом бульваре, приобретает совсем другое звучание в зловещих лабиринтах Восточного квартала.
— Не оставляй меня! — глаза Джоэн расширились; лихорадочно дрожа, она схватила Харрисоиа за руку.— Мы можем держать оборону в доме! Пока один спит, другой будет следить! Не вызывай полицейских! Их тупость нас погубит. Ты много лет проработал в полиции и стоишь больше, чем все управление вместе взятое. Мой инстинкт, доставшийся по наследству от О восточных предков, говорит мне, что мы в смертельной опасности. Смерть рядом с нами, вокруг нас, подкрадывается все ближе, словно змея в темноте!
— Но я должен уйти,— нахмурился Харрисон.— Мы не можем забаррикадироваться и ждать, пока они заморят нас голодом. Я должен нанести ответный удар, выяснив, кто стоит за всем этим. Лучшая защита — нападение. Но и оставить тебя здесь без защиты я не могу. Черт! — Он сжал кулаки и повертел головой, словно разъяренный бык, не знающий, на кого броситься.
— Есть еще один человек в городе, которому я, кроме тебя, могу доверять,— внезапно проговорила Джоэан.— С ним я буду чувствовать себя надежнее, чем под охраной всей полиции города.
— Кто это?
— Хода-хан.
— Тот самый? Я думал он скрылся из города пару месяцев назад.
— Нет, он прятался на Левантийской улице.
— Но ведь он сам отъявленный головорез.
— Нет, по понятиям людей из его мира он не головорез а такой же достойный уважения человек, как ты или я. Просто он афганец, воспитанный на законах кровной мести. Он мой друг, и он умрет за меня.
— Я полагаю, это означает, что ты помогала ему скрываться от закона,— сказал Харрисон пристально взглянув на Джоэн. Та и не пыталась отвести глаза. Харрисон понимающе хмыкнул: что ж, Ривер-стрит — не Южный парк-авеню. Методы работы самого Хар-рисона не всегда соответствовали букве закона — зато почти всегда приносили результаты.
— Ты можешь связаться с ним? — коротко спросил он. Девушка кивнула.
— Отлично. Позвони ему и скажи, чтобы приезжал как можно скорее. Скажи, что полиция его не тронет и когда опасность будет позади, он беспрепятственно сможет вернуться в свое укрытие. Но после этого я вновь начну на него охоту. Звони по своему телефону. Он наверняка прослушивается, но надо попытаться. Я спущусь вниз и позвоню с почты. Запри дверь и не открывай никому до моего возвращения.
Дверь закрылась. Харрисон спускался по лестнице, напряженно всматриваясь в окружающий полумрак. Лифта в доме не было. Квартира Джоэн действительно находилась в изолированном от остального здания крыле. Напротив ее двери была глухая стена, и подняться к другим квартирам на этом этаже можно было только через вход с другой стороны здания.