Это уменьшило его обзор наполовину и вовсе не улучшило настроение, что он и доказал, заревев как паровой гудок и оглушив меня жутким ударом в ухо, от которого я перемахнул на другую сторону ринга. Я врезался в плохо натянутые веревки, которые ничуть не помешали моему полету, и, продолжая движение, рухнул на колени сидевших зрителей.
Я поднялся и полез обратно под канаты, наступая при этом на ноги болельщиков. Один из них в качестве компенсации за неудобства хотел кольнуть меня штыком, но я успел врезать ему по челюсти. Потом я заметил, что мой соперник стоит у канатов и гнусно ухмыляется, показывая окровавленные кулаки. Я догадался, что он хочет нанести удар, когда я буду пролезать сквозь канаты, и сказал:
— Отойди от канатов и дай мне пролезть, крыса гальюнная!
— Это уж как сумеешь, бабуин вонючий! — нахально рассмеялся он.
Тогда я резко просунул руку под веревки и дернул его за щиколотку. Он брякнулся на спину, а я успел прыгнуть на ринг прежде, чем он сумел подняться. Баллерин в бешенстве вскочил на ноги, но тут By Шан решил ударить в гонг.
С началом пятого раунда мы вновь сошлись и дубасили друг друга до полного изнеможения. Когда наконец раздался удар гонга, мы рухнули, где стояли, и так пролежали до начала следующего раунда, жадно ловя воздух. С началом шестого раунда мы поднялись и продолжили начатое в пятом.
Мы обменялись вихрем ударов справа и слева, и вдруг он нанес удар снизу, да так быстро, что я и не заметил. Я ударился об пол затылком, чуть не заработав вмятину в черепе, но снова поднялся и попер вперед, самозабвенно нанося удары. Я гонял противника по рингу и, не заметив, как он отступил в сторону, по инерции пролетел мимо и упал на канаты.
Он успел трижды врезать мне по шее, а когда я, качаясь, развернулся, двинул мне по физиономии размашистым хуком справа. Бац! Не помню, чтоб я падал, но, видимо, все-таки упал, так как очухался я на полу, а Баллерин топтал меня башмаками. Где-то вдали By Шан бил в гонг, но мой противник не обращал на это внимания, и я почувствовал, что отчаливаю в страну грез.
Затем мой блуждающий затуманенный взгляд остановился на генерале Юне. Он мрачно улыбался мне, а полуобнаженный китаец за его спиной вытащил огромный изогнутый меч и проверил пальцем остроту клинка.
Я зарычал, это слегка успокоило мой мятущийся разум, и, несмотря на противодействие противника, я поднялся на ноги. Я врезал слева с такой силой, что чуть не оторвал Баллерину ухо, и он полетел на канаты. Отскочив от них с диким ревом, он размахнулся, но, вместо меня, попал в столб и разнес его в щепки. Я в свою очередь вонзил правый кулак ему под сердце, вложив в этот удар всю массу тела. Услышав хруст ребер, я послал вдогонку серию ударов правой и левой. Он попятился, болтаясь как судно, попавшее в тайфун. От жуткого удара правой в голову Баллерин свесился через канаты. Только я собрался нанести последний удар, как почувствовал, что меня дергают за штаны. Я услышал голос Сопи, ему удалось переорать толпу:
— Стив! Баллерин приказал солдатам держать тебя на мушке. Если ты уложишь его сейчас, то не уйдешь живым с ринга!
Я протер глаза от крови и мельком глянул через плечо. В первом ряду солдаты генерала Фэна по-прежнему опирались на винтовки, но за их спинами я заметил мерцание направленных на меня стволов.
Баллерин оттолкнулся от канатов и хотел ударить справа, но промахнулся на целый ярд. Он наверняка упал бы, но я успел его подхватить.
— Что же мне делать? — взвыл я. — Если я его не уложу, Юн Че отрубит мне голову, а если уложу. — солдаты пристрелят меня!
— Тяни время, Стив! — взмолился Сопи. — Держись, пока хватит сил. В любую минуту может что-нибудь произойти.
Я посмотрел на солнце и вспотел от отчаяния. Баллерин висел на мне, я прижимал его к себе, насколько хватило сил, а потом оттолкнул и послал вдогонку размашистый удар. Он закачался, я попытался его поймать, но мой противник упал лицом вниз. Услышав лязганье затворов, я тут же пригнулся. Но Баллерин попытался встать. Клянусь, я никогда так не желал, чтобы мой соперник поднялся. Генерал ухватился за веревки, подтянулся и все-таки принял стоячее положение, тупо озираясь вокруг. Один глаз у него был закрыт, а второй блестел как стеклянный.
Он плохо стоял на ногах, но бойцовский инстинкт заставлял его действовать, слоняться по рингу, вслепую нанося удары. Я тоже замахнулся для вида, но он каким-то чудом умудрился подставиться под мой удар.
Когда Баллерин упал спиной на канаты, Сопи жалобно завыл. Я мигом подлетел и подхватил противника, пока тот не рухнул на пол. Я и сам еле передвигал ноги, и мне стало чертовски любопытно, как долго я смогу таскать на себе этот полумертвый груз.
Поверх плеча Баллерина я увидел, что генерал Юн сгорает от нетерпения. Даже китайскому революционеру было ясно, что генерал Стальной Кулак спекся. Но я держался, потому что знал: если выпущу Баллерина, ему больше не подняться, а меня изрешетят, как мишень.
Вдруг сквозь крики толпы послышался какой-то гул. Я посмотрел поверх голов и над гребнем отдаленного холма увидел какой-то летящий объект. Это был самолет, причем никто, кроме меня, его пока не заметил. Я протанцевал вместе со своей ношей до канатов и шепотом сообщил эту новость Сопи. Он сообразил, что таращиться на самолет не следует и прошептал:
— Продолжай тянуть время! Держи его! Федералы послали самолет, чтобы вытащить нас отсюда. Порядок!
Генерал Юн что-то заподозрил. Он вскочил с места, погрозил мне кулаком и что-то крикнул, а его чертов палач ухмыльнулся и снова обнажил меч. А самолет, мгновенно увеличившись в размерах, с ревом обрушился на нас, словно ястреб. Все задрали головы и заорали. Когда самолет пролетел над рингом, я заметил, как от него отделился какой-то предмет и сверкнул на солнце. Сопи закричал:
— Берегись! На нем нарисован дракон! Это не федералы, это Ван Шан!
Я с размаху швырнул Баллерина через канаты и нырнул за ним следом. В следующее мгновение — бах! — обломки ринга полетели в разные стороны.
Бомбы падали и взрывались, поднимая на воздух палатки. Люди кричали, стреляли и бежали куда-то, наталкиваясь друг на друга. Рев проклятого самолета стоял над долиной. Мы с Сопи брели к высокому дереву, и я смутно понимал, о чем он орет:
— Мой китаец и не думал идти к федералам, крыса поганая! Он был одним из шпионов Ван Шана. Теперь ясно, зачем он вызвался помочь. Ему понадобилась моя лошадь. Эй, Стив, сюда!
Увидев, как Сопи с разбегу нырнул в автомобиль генерала Юна, я последовал за ним. Заревел мотор; и тут же в то самое место, где только что стоял автомобиль, забрызгав нас грязью, упала бомба. Не знаю, где был генерал Юн. Впрочем, я мельком видел фигуру в шелковых одеждах, бежавшую в сторону холмов. Возможно, это был он.
Мы пронеслись по лагерю словно торнадо, а позади нас разразился настоящий ад. Ну и задал Ван жару своим врагам! Сколько бомб он кинул, я не считал, но парень явно не экономил.
Я плохо помню нашу гонку на автомобиле. Сопи вцепился в руль, утопив педаль газа до самого пола, а я крепко держался за сиденье, чтобы не вылететь из чертовой машины, которую швыряло на колдобинах, словно утлую лодчонку в шторм. Вдруг мы налетели на такую кочку, что меня перекинуло на заднее сиденье.
Когда я поднялся с пола, чтобы глотнуть воздуха, в руке у меня был зажат какой-то клочок, при виде которого я радостно закричал и тут же прикусил язык, потому что мы снова наехали на кочку. Я перелез на переднее сиденье тем же способом, каким в тайфун ползал по салингам грот-мачты, и попытался сообщить Сопи о своей находке. Но он гнал авто с такой скоростью, что мои слова уносило ветром.
К закату мы выбрались из горного района и покатили по довольно приличной дороге среди полей и глинобитных хижин.