Конунг объявил:
— Пусть Гуннлауг скажет свою песнь первым, раз ему так хочется настоять на своем.
Тогда Гуннлауг сказал хвалебную песнь, которую он сложил в честь конунга Олава. Когда он кончил, конунг спросил:
— Храфн, как тебе нравится эта песнь?
— Государь, — отвечал Храфн, — она напыщенна, некрасива и несколько резка, совсем под стать нраву Гуннлауга.
— Ну теперь говори свою песнь, Храфн! — сказал конунг. Тот так и сделал. Когда он кончил, конунг спросил:
— Гуннлауг, как тебе нравится эта песнь?
Гуннлауг отвечал:
— Государь, она красива, как сам Храфн, но ничтожна. Почему, — добавил он, — ты сочинил в честь конунга хвалебную песнь без припева? Или он показался тебе недостойным большой хвалебной песни?
Храфн отвечал:
— Оставим сейчас этот разговор. Мы еще вернемся к нему позднее!
На этом их разговор окончился.
Вскоре после этого Храфн сделался дружинником конунга Олава и попросил у него разрешения уехать. Конунг разрешил ему. Когда Храфн снарядился в путь, он сказал Гуннлаугу:
— С нашей дружбой кончено, потому что ты хотел унизить меня здесь перед знатными людьми. Но когда-нибудь я осрамлю тебя не меньше.
— Меня не пугают твои угрозы, — сказал Гуннлауг. — Едва ли когда-нибудь дело дойдет до того, что меня будут меньше уважать, чем тебя.
Конунг Олав дал Храфну на прощанье богатые подарки, и тот уехал.
Храфн поехал на восток весной и приехал в Трандхейм. Там он снарядил свой корабль и летом поплыл в Исландию. Он причалил в Глинистом Заливе, к северу от пустоши. Его родичи и друзья обрадовались ему, и он оставался эту зиму дома, у своего отца.
Летом на альтинге встретились два родича: законоговоритель Скафти и скальд Храфн. Храфн сказал:
— Я бы хотел, чтобы ты помог мне в сватовстве к Хельге, дочери Торстейна и внучке Эгиля.
Скафти ответил:
— Разве она не обещана Гуннлаугу Змеиному Яыку?
Храфн сказал:
— А разве не прошел срок, который был между ними условлен? К тому же он теперь слишком зазнался, чтобы считаться с такими вещами.
Скафти ответил:
— Пусть будет по-твоему.
После этого они пошли в сопровождении многих людей к землянке Торстейна, сына Эгиля. Тот принял их хорошо. Скафти сказал:
— Храфн, мой родич, хочет посвататься к твоей дочери Хельге. Тебе известны его род и богатство, его хорошее воспитание, а также его родственные и дружеские связи.
Торстейн ответил:
— Она была обещана Гуннлаугу, и я хочу сдержать слово, которое я дал ему.
Скафти сказал:
— Но разве не прошли три года, условленные между вами?
Торстейн ответил:
— Еще не прошло лето, и летом он может вернуться в Исландию.
Скафти сказал:
— А если он не вернется до конца лета, то на что мы можем надеяться в нашем деле?
Торстейн ответил:
— Мы встретимся здесь будущим летом, и тогда будет видно, что всего благоразумнее. Сейчас же бесполезно говорить об этом.
На этом они расстались, и люди поехали с тинга домой. Но сватовство Храфна к Хельге не осталось тайной.
Гуннлауг и в это лето не вернулся в Исландию. Следующим летом на альтинге Скафти и Хравн стали свататься очень настойчиво. Они говорили, что Торстейн теперь свободен от всякого обещания Гуннлаугу. Торстейн отвечал:
— У меня немного дочерей, и я бы не хотел, чтобы одна из них стала причиной раздора. Я хочу сначала встретиться с Иллуги Черным.
Так он и сделал. Когда они встретились, Торстейн спросил:
— Не думаешь ли ты, что я теперь свободен от обещания твоему сыну Гуннлаугу?
Иллуги отвечал:
— Конечно, если тебе так угодно. Но я мало что могу сказать по этому поводу, так как не знаю точно намерений моего сына Гуннлауга.
Тогда Торстейн пошел к Скафти, и они порешили, что в начале зимы у Торстейна в Городище должна состояться свадьба, если Гунлауг до этого не вернется в Исландию, но что Торстейн будет свободен от всякого обещания, если Гуннлауг вернется и потребует, чтобы тот выполнил обещание. После этого люди поехали с тинга домой, а Гуннлауг все не возвращался. Хельге же очень не нравилось принятое решение.
Х
Теперь надо рассказать о Гуннлауге, что тем самым летом, когда Храфн вернулся в Исландию, он поехал из Швеции в Англию, получив на прощанье от Олава богатые подарки. Конунг Адальрад принял Гуннлауга хорошо, и Гуннлауг прожил у него зиму в большом почете.
В то время в Дании правил конунг Кнут, сын Свейна[335]. Он недавно вступил на престол своего отца и постоянно грозил Англии войной, потому что его отец, конунг Свейн, завоевал себе в Англии большие владения, прежде чем умер там, на западе. Как раз в то время там стояло большое датское войско под предводительством знатного человека по имени Хеминг. Он был сын Струтхаральда и брат ярла Сигвальди и управляя от имени Кнута теми владениями, которые завоевал себе конунг Свейн в Англии.
Весной Гуннлауг попросил у конунга позволения уехать. Тот сказал:
— Не годится тебе уезжать от меня, когда в Англии предстоит такая война, ведь ты мой дружинник!
Гуннлауг ответил:
— Воля ваша, государь. Позвольте мне, однако, уехать летом, если датчане не придут.
Конунг ответил:
— Тогда будет видно.
И вот прошло лето и за ним зима, но датчане не пришли. После середины лета конунг отпустил Гуннлауга, и тот поехал на восток, в Норвегию, и застал ярла Эйрика в Хладире, в Трандхейме. Ярл принял его хорошо и предложил ему погостить у него. Гуннлауг поблагодарил ярла за приглашение, но сказал, что ему нужно повидаться со своей невестой. Ярл сказал:
— Теперь уже отплыли все корабли, которые снаряжались в Исландию.
Тогда сказал один из дружинников:
— Корабль Халльфреда Беспокойного Скальда стоял вчера в устье фьорда у мыса Агданес.
Ярл сказал:
— Это возможно. Он отплыл отсюда пять ночей тому назад.
Ярл Эйрик велел затем доставить Гуннлауга в устье фьорда на корабль Халльфреда, и тот принял его с радостью.
Это было в конце лета.
Вскоре подул попутный ветер, и они были довольны. Халльфред спросил Гуннлауга:
— Ты слышал о сватовстве Храфна, сына Энунда, к Хельге Красавице?
Гуннлауг сказал, что слышал об этом, но ничего определенного не знает. Тогда Халльфред рассказал ему все, что знал об этом, и также о том, как многие говорили, что Хравн не храбрее, чем Гуннлауг.
Тогда Гуннлауг сказал вису:
Тогда Халльфред сказал:
— Хорошо было бы, друг, если бы твоя встреча с Храфном была удачнее моей. Несколько лет тому назад я пристал на своем корабле в Глинистом Заливе, к северу от пустоши. Я должен был заплатить половину марки серебра работнику Храфна, но я медлил с уплатой, и тогда Храфн прискакал с шестьюдесятью людьми и перерубил корабельные канаты. Корабль выбросило на глинистый берег, и он чуть не разбился. Мне пришлось дать Храфну решить дело и заплатить целую марку. Вот что я могу рассказать о моей встрече с ним.
Потом они говорили о Хельге, и Халльфред очень хвалил ее красоту. Тогда Гуннлауг сказал такую вису: