— Значит, убийца разживается наркотиками и спермой в больницах, которые посещает, — в раздумье сказал Баутин. — Тогда, почему бы ему просто-напросто не воровать кровь для своих нужд из того же источника?
— Ему нужна не только кровь.
— Конечно, нет.
— Он стремится к власти, исключительной власти над всеми остальными. Он хочет получать удовольствие, доставая кровь так, как делали это вампиры во все времена, а не просто воровать ее из больниц.
— Значит, это сторонник регресса, да?
— Ты понял меня, Отто, мы можем подтолкнуть убийцу по-другому.
— Каким образом?
— Сообщить газетчикам о трубке. О том, что он втыкает в горло своих жертв что-то вроде соломинки, через которую выпивает кровь, а большую ее часть уносит с собой в кувшинах.
— Почему ты уверена, что именно в кувшинах?
— Их легче переносить, чем пакеты. И мне кажется, это керамические кувшины.
— Ты рассуждаешь даже о таких мелочах?
— Одни эти кувшины, наверняка, не дадут этому ублюдку спокойно спать. И, возможно, подтолкнут на какой-нибудь неверный шаг.
— Но не слишком ли много мы раскрываем, этим ведь могут воспользоваться и другие маньяки.
— У нас остается в секрете достаточно информации, которая способна дискредитировать любого профессионального исповедника, — возразила Джессика. И потом, истории о мужских достоинствах вряд ли вызовут у этого человека досаду. Он абсолютно равнодушен к сексу. Секс для него заключается в том, чтобы подвергать жестоким пыткам свои жертвы и пить их кровь, понимаешь? Поэтому нападки на его мужественность не вызовут нужного эффекта. И еще.
— Да?
— Он избрал меня своей мишенью и хочет выяснить, не от меня ли исходит информация о нем, которую сообщают газеты.
— Понимаю, это и беспокоит меня, Джесс.
— Меня это тоже пугает, но, к сожалению, выбирать нам не приходится. Этот человек явно сделает для себя запас крови к Рождеству. Мы должны обратиться к нему в оскорбительной форме, у нас нет другого выхода.
— Думаю, ты права, я прослежу за этим.
— Когда ты будешь в Чикаго?
— Ранним утром. Увидимся. А теперь отдыхай.
— Ты тоже. Спокойной ночи, Отто.
— Спокойной ночи, Джесс.
Известие о письме потрясло девушку, но она не хотела, чтобы Отто почувствовал ее страх и постаралась скрыть его. Она испытала облегчение от того, что он скоро будет рядом с ней.
А тем временем Бруэр задействовал все полицейские управления Чикаго для просмотра документации всех больниц даже психиатрических. И, по предложению команды Отто, всех компаний, поставляющих медицинское оборудование. И все же, в окрестностях Чикаго их было так много, что на поиски той фирмы, где работал убийца, могли уйти месяцы.
ГЛАВА 22
Отто Баутин вырос на маленькой, заросшей кустарником и травой ферме, которая, в принципе, могла бы называться ранчо. Ферма располагалась неподалеку от Боузмана, штат Монтана. Жизнь мальчика была суровой, полной трудностей, но между ним и родителями существовала огромная привязанность. Жизнь научила Отто быть уверенным в своих силах и надеяться только на себя. С раннего возраста его приучали к труду. Он помогал родителям заготавливать дрова, сено, чистил конюшни, пас лошадей и выполнял любую другую домашнюю работу. Отто вспоминал о своем детстве, как о счастливом времени. Но, к сожалению, оно длилось недолго, и конец этого безмятежного счастья был необычайно жесток.
Внезапно на маленькое ранчо посыпались несчастья, они начались с болезни матери. У нее обнаружили рак, и прожила она совсем недолго. Только после ее смерти Отто понял, в какой степени их жизнь зависела от мудрости и уверенности матери. Все дела на ранчо пошли вкривь и вкось, а отец не смог выкарабкаться из этой трясины. Чем больше Герман Баутин прилагал усилий, тем хуже становилась их жизнь. Отец стал буквально таять на глазах.
Ранчо были вынуждены продать с молотка. С тоской Отто и отец наблюдали, как распродают их личные вещи. Потеря дома оказалась для Германа Баутина последним ударом. Он превратился в озлобленного молчаливого человека, кутающегося постоянно в свой плащ точно в саван. Еще при жизни он стал мертвецом, неспособным сорвать с себя этот саван.
Когда он оказался не в состоянии заплатить даже за кровать, на которой лежал, его поместили в больницу. И спустя сорок восемь часов он скончался, ненавидя каждую секунду своего пребывания в этом «благополучном месте», как он называл больницу. Отто в это время не исполнилось еще и восемнадцати, но он добился стипендии для обучения в Калифорнийском университете Беркли, и сразу же после похорон отца уехал из Боузмана, чтобы никогда больше не возвращаться.
Это происходило в 1963 году, когда был убит Джон Кеннеди. Предательское убийство заставило многих людей обратить более пристальное внимание на все органы правопорядка, и ФБР, в частности. В Беркли Отто прослушал начальный курс, который предопределил его изучение криминалистики. Будучи студентом университета, он познакомился с молодой, хрупкой женщиной-юристом, Мэрилин Эймсворт. Вскоре они стали мужем и женой, перед ними открывалась прекрасная жизнь, полная любви и счастья, которая должна была стать для каждого из них главной опорой в жизни. Но вскоре Мэрилин сразила тяжелая болезнь. А теперь его жены уже не было в живых, он похоронил ее.
Сейчас Отто находился на борту самолета, принадлежащего ФБР, и летел в Чикаго, чтобы встретиться с Джессикой Коран и положить конец делу, которое, по всей видимости, должно стать самым важным в его карьере. В коридорах Квонтико ходили слухи о его эмоциональных травмах, связанных с долгой, изнуряющей болезнью жены, ее смертью, и о том, что это дело стоит передать кому-нибудь другому, более молодому и энергичному человеку. Лими ясно дал понять — у Баутина есть двадцать четыре часа, чтобы внести хоть какую-то ясность в это дело, зашедшее в тупик, в противном случае Отто будет от него отстранен.
Баутин думал и о своих, глубоко личных мотивах, побудивших его бросить все и лететь к Джессике Коран. Он во что бы то ни стало должен разгадать письмо, отправленное Джессике безумцем, называвшем себя «Учитель», и большинство людей согласится с этим. Но Отто не обманывал себя — тревога за девушку заставила его бросить все и помчаться к ней. Он понимал — им движет не только тревога, но и отчаяние. Но не будет ли он в большем отчаянии, находясь рядом с Джессикой, когда та раскроет личность маньяка? Отто ни на минуту не сомневался, что она сумеет пролить свет на это дело.
Противоречивые чувства не позволяли Отто признаться девушке, что она нужна ему не только как специалист-эксперт.
Мэрилин отдалилась от него задолго до своей истинной клинической смерти. Затяжная кома жены лишила Отто всякой надежды, превратив его снова в маленького мальчика, наблюдающего за медленным угасанием близкого человека. Ему необходим был друг, человек, который отвел бы от него боль, смягчил бы ее, как делала это Джессика, порой даже не подозревая об этом.
Возможно, он поступает глупо? Ответит ли Джессика на его чувства? Поймет ли? Или сочтет за человека, который стремится совсем к другому?
Тихо и монотонно гудели моторы, казалось, с Отто разговаривает сам Бог, такими глубокими, умиротворенными и в то же время непостижимыми были эти звуки. Черно-белая копия письма Учителя выскользнула из руки Отто и опустилась на крышку столика. Откинув голову на спинку кресла, он закрыл глаза и вскоре забылся тревожным сном. Ему снилась Джессика.
Джессику очень обрадовал приезд Отто в гостиницу. Он прилетел один, если не считать копии письма, которую он привез с собой, но от этого казалось, будто в номере присутствует третий человек — убийца.
Джессика сварила кофе. Отто положил письмо на стол, сказав, что оригинал остался в Квонтико, и его подвергают анализу. Борнс все еще находился в Векоше, где пытался раздобыть полезную информацию. Он узнал, что один из торговых агентов какой-то компании, поставляющей медицинское оборудование, делал в музыкальном магазине города покупки, главным образом, приобретал кассеты и пластинки с записями классической музыки. Назывался этот магазин «Пернеллз Мьюзик Импориум». Внешность этого человека не смогли описать детально, но единственное, что совпадало с теорией, разработанной командой психологического профиля, это возраст — около тридцати или тридцати с небольшим, тихий, с незапоминающейся внешностью.