— Конечно. У нас должен быть где-то в подвале спальный мешок для тебя. — Пэм сделала паузу. — Ты выглядишь обеспокоенно. Думаешь, Тони тоже там будет?
— Я знаю, что будет. И это будет так интересно, — добавила я, взглянув искоса в свою чашку. Но я уже чувствовала себя немного лучше. Затем я вздохнула, поставила чай вниз, и склонила голову к моей тете на плечо. — Всю мою оставшуюся жизнь будет так же сложно с парнями?
Пэм прижалась щекой к моим волосам.
— Эмм... это вопрос с подвохом? — Она обняла меня сильнее, и мы обе засмеялась. — Но станет немного легче, когда они повзрослеют, милая.
— Когда кто повзрослеет? — Голос Хлои донесся до нас из кухни. Я подняла голову за долю секунды до того, как она появилась в дверях столовой. Её шокированное выражение, когда она увидела меня в объятиях ее мамы, заставило волосы на затылке встать дыбом. Яблоко выскользнуло из моей руки и упало на кафельный пол, закатившись под стол.
Я полностью пропустила её возвращение домой. Ужасная ошибка. Я нырнула под стол и подняла фрукт.
Тетя Памела казалось, не заметила шок у меня или у Хлои.
— Мы говорили о мальчиках, — она ответила своей дочери. — Сэм только, что поняла, какими сложными они бывают.
— Уже? — Хлоя повернулась ко мне и послала улыбку, которая не имела ничего общего с дружелюбной. — И так, ты все еще тусуешься с теми лузерами?
— Хлоя, что в тебя вселилось? — Пэм выкрикнула прежде, чем я успела втянуть воздух, чтобы ответить, и, держа руки на столешнице, она встала. — Меня не волнуют твои грубые манеры по отношению к Сэм в последнее время. Она член этой семьи и ты извинишься перед ней сию же минуту.
—Что? — Хлоя озадачено засмеялась.
—Ты слышала меня.
Как и ожидалось, Хлоя не извинилась, и мне было, на самом деле, плевать. Но то, что она сказала своей матери, потом застало меня врасплох, и, поразило меня до ошеломленного молчания.
— Так, значит, теперь ты любишь ее больше родной дочери? — Моя кузина направила снисходительный взгляд на меня. — Эту маленькую негодяйку, которую оставили на нашем пороге. Мне следовало знать, — она повернулась на своих каблуках и устремилась прочь.
Пэм стояла рядом со мной в ужасе. Она погладила указательным пальцем по губам, оборачиваясь сначала к пустому дверному проему потом на меня и обратно. Наконец-то, она сказала.
— Мне жаль, Сэм. Она не имела в виду это.
— На самом деле, я думаю, она это и имела в виду, — это все просто прибавилось к моему необыкновенно плохому дню. И хотя я не могла понять, почему, почувствовала жалость к Хлое. — Но ничего. Ты должна пойти за ней.
Памела пошла к двери, послав мне извиняющий взгляд через плечо.
Я попыталась улыбнуться.
— Спасибо, что выслушала меня, Пэм.
Тони
Положив локти на колени, и взявшись руками за голову, я сел на тренировочную скамейку в стороне футбольного поля, уставившись на маленькие ямки на траве. Я не помню, когда последний раз чувствовал себя так дерьмово. Нет, это была ложь. Я точно знал, когда чувствовал себя так. Это было, когда Хантер и я подрались за Лизу в её комнате. Точнее, когда Хантер обвинил меня в том, что я спал с Хлоей и разрушил мой последний шанс с Лизой. Хотя это была не совсем правда, не было никакого способа, чтобы отрицать, что я по-королевски облажался.
Прямо сейчас я хотел бы повернуть время назад на несколько часов. Ошибки — это отстой. Особенно, когда ты тот, кто их совершает, и они заканчиваются тем, что кто-то плачет из-за тебя.
Как я мог забыть вытащить чертовы рисунки Саманты Саммерс из моей папки? Я никогда не хотел обидеть девушку. Но я вел себя как придурок с ней с того самого момента, как увидел. Никто из близкого круга Хлои никогда так меня не волновал. Так почему Сэм?
Я услышал шаги сзади, но не оборачивался до тех пор, пока Хантер не похлопал меня по плечу и не сказал:
—Чувак, ты облажался. — Он перешагнул через скамью, положил футбольный мяч в грязь у своих ног, и сел рядом со мной.
— Это все твоя вина, — пробормотал я.
Он засмеялся.
— Почему? Потому что это вторая пятница месяца?
— Потому что из-за тебя я впервые засунул рисунки в папку. И после тренировки я забыл их вынуть.
— Ох, минутку, чувак. Я ничего не сделал, только поразился ими вчера. Никто не просил вырывать рисунки у меня из рук.
Да точно, и позволить ему узнать, как внезапно Саманта Саммерс оказалась почти на всех моих рисунках, которые я нарисовал на этой недели, когда не мог объяснить это даже самому себе. Черт побери, я должен был сделать домашнее задание по МЭВ четыре раза, пока наконец-то удалось сделать набросок волшебницы, у которой не было больших карих глаз и милого маленького носика, как у Сэм.
Хантер наклонился вперед и положил локти на бедра.
— Как она их увидела? Вы вешали их в классе?
— Я похож на идиота?
— Тебе действительно нужен ответ? — Он поднял одну бровь. Я чертовски ненавидел, когда он так делал. Девчонки были от этого без ума, но мы были парнями, черт возьми.
— Она врезалась в меня перед уроком, и мои работы разлетелись по коридору.
— Ой, а вот это плохо. — Замолчал Хантер, затем подобрал мяч с земли и прокрутил его на кончиках пальцев. — Во всяком случае, на том рисунке, который я видел, она выполняла упражнение напротив дерева. Куда делся тот рисунок? Я не думаю, что она упала бы в обморок, если бы увидела его.
— Он был прямо под тем рисунком с ведьмой. Мне повезло, что она не особо их разглядывала, когда собирала.
— Почему бы не показать ей его? Готов поспорить, что он ей понравится. И вообще, считается, что девушки любят позировать художникам.
Глубокий вздох зародился внутри меня, но было не круто вздыхать как баба рядом с твоими товарищами по футболу, поэтому я заворчал:
— Она не моя модель.
— Я думаю, она была бы ей, если бы ты позволил.
— Почему ты думаешь, что я хочу, чтобы она была ею? — Затем я добавил более злым тоном: — И почему мы обсуждаем этого банджи-тролля?
Он резко прекратил крутить мяч и уставился на меня, словно я отрастил вторую голову. И усмехнулся.
— О, парень, это делает тебя плохим.
Мне нравился Хантер. Очень. Но иногда он бесил меня, как никто другой.
— Ох, правда, великий пророк? Почему?
Наклонившись ближе в бойскаутском, конспиративном образе, он усмехнулся.
— Потому что ты уже дал девушке прозвище.
Черт.
— Это ничего не значит.
— Это значит, что она тебе нравится.
Я засмеялся, но понял, что голос звучит не так удивленно, как я хотел.
— Ты облажался, Хантер. Она еще одна Саммерс и я не хочу иметь дело с такими,— я выбил мяч из его рук.
Он встал и, подняв, покрутил мяч в руках, повернулся и посмотрел на меня сверху вниз.
— Эй, маленькая принцесса, послушай, что я тебе скажу. И лучше услышь меня, потому что я говорю это только один раз. Не каждая девчонка похожа на Хлою Саммерс, и, определенно, никакая не похожа на Лизу. Так что останови этот ад, ждущий ее, потому что я ее не пущу туда.
— Да уж, — сказал я с тяжелой, циничной усмешкой.
— Что за дерьмо с тобой. Я видел, как ты отшил пятнадцать девушек за последние три месяца, но они все были просто безымянными чиками. Но это... Сэм..., — он пожал плечами.— Она клёвая. И ты это знаешь. Она милая и забавная и, нравится тебе или нет, но девчонки решили, что она в нашей группе.
Черт, где у Хантера кнопка выключения? Я ненавидел, когда он играл роль старшего брата.
— И что?
Он помолчал немного, и я испугался, что он выльет на меня новую порцию дерьма. Но он усмехнулся.
— Это... значит, что мы можем поиграть в такой футбол, — он кинул мяч в меня. Я пригнулся, и он стукнул по трибуне позади меня, отскочил и упал в траву.
— Только ты и я? — Сказал я, беря мяч и, толкая его несколько раз правой ногой.
—Да, ты и я. Та же цель. До трех очков.