Это означало, что исход игры предугадать было невозможно, и к началу второго периода возбуждение болельщиков — всех, кроме Бена с Розалиндой, — дошло до предела. Кто-то потом даже уверял, что якобы мистер Пендервик выкрикивал боевые кличи на латыни, а тётя Клер с Иантой организовали «группу поддержки» и показывали Бетти, как должны танцевать настоящие чирлидерши, — но Розалинда не очень этому верила. Будь кругом так шумно, говорила она, до неё бы уже точно хоть что-то долетело.
Весь второй тайм обе команды придерживались той же тактики, и борьба на поле продолжалась. До конца матча оставалось всего несколько минут, над стадионом уже носился призрак сухой ничьей. Никто не готов был смириться с таким итогом, и меньше всех Скай с Мелиссой: ведь это означало, что в течение целого года им придётся передавать друг другу чемпионский кубок: он будет стоять то у Скай, то у Мелиссы, то у Скай, то у Мелиссы. Словом, это было исключено — поэтому за минуту до конца матча Скай в отчаянии приняла своё самое последнее в этом матче капитанское решение. «ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ!» — крикнула она так громко, что слышали все — ну то есть все, кроме Розалинды и Бена. Но хотя слышали все, поняла одна только Джейн. Не потому, что они со Скай о чём-то сговаривались заранее, нет. Просто они были сёстры и знали друг друга как никто. Поэтому, получив передачу, Джейн замедлила бег и повела мяч не спеша, перебрасывая его с ноги на ногу красиво, даже вызывающе, так что все Мелиссины защитницы бросились ей наперерез, окружили её и постарались оттеснить подальше от своих ворот, чтобы она не смогла забить гол. Они так сосредоточились на решении этой важной задачи, что не разглядели подвоха и даже не заметили, как некто, обогнув широкой дугой живописную группу с мячом, несётся к штрафной площадке «Камерон Металлика». Вдруг — бам-м-м! — длинной передачей Джейн послала мяч мимо Мелиссы прямо в ноги Скай. Коварная, никем не замеченная Скай не хуже какого-нибудь Пеле обвела обомлевшую защитницу «Металликов» и, победно вскинув руки над головой, вкатила мяч в ворота. «Антонио Пицца» выиграла матч! И стала чемпионом сезона.
И тут уже рёв восхищённых болельщиков — особенно Пендервиков — докатился даже до Розалинды. Встряхнувшись, она посмотрела на Бена, который уже проснулся и тоже смотрел на неё со счастливой улыбкой. Потом она посмотрела на футбольное поле.
А на поле тем временем происходило что-то странное. На одной его половине прыгала, скакала и визжала «Антонио Пицца» — праздновала победу; на другой толпились угрюмые, как в воду опущенные футболистки «Камерон Металлика». Всё это было понятно и нормально. Но в середине ноля, где не должно было быть никого, стояли два капитана. Они не размахивали кулаками, даже не спорили. Они… разговаривали? И, если только Розалинда не ошибалась, Мелисса плакала. И, кажется — неужели? — Скай на мгновение обняла Мелиссу за плечо. И хотя на лице Скай при этом отобразилось самое недовольное из всех недовольных выражений на свете, а само объятие было таким кратким, что не всякий и заметит, — но оно было! А раз было, думала Розалинда, раз такое произошло у всех на глазах, значит в мире нет ничего невозможного. Они с Беном встали и пошли отыскивать своих.
Спустя пару минут к Пендервикам подбежала Скай, принимая по пути поздравления и рукопожатия.
— О чём это вы там беседовали с Мелиссой? — спросила тётя Клер.
— Да так. — Скай скорчила рожу. — Ей надо было мне кое-что сказать.
— Что за кое-что? Нет, если это личное, не обязательно всем рассказывать, конечно.
— Ничего личного, так, ерунда. — Но оглянувшись, Скай поняла, что все ждут объяснений, даже папа, который таких мелочей обычно не замечает, и даже Ианта, которая замечает, но из вежливости не спросит. Ладно, придётся говорить. Подавив вздох, Скай выпалила скороговоркой: — Мелисса сказала, что она меня не ненавидит, а ведёт себя иногда по-дурацки просто потому, что она мне завидует, потому что я умная и кра… и хорошо играю в футбол. Ну и ещё из-за Пирсона: он ей нравится, так она сказала. И заревела. А я ей тогда сказала, что она тоже умная — это враньё, конечно, но надо ж было как-то её успокоить. А потом сказала — и это уже чистая правда, — что пусть она забирает своего Пирсона себе, мне он совершенно не нужен: я ему сегодня велела пойти подлечиться, так что теперь, думаю, он и разговаривать со мной не захочет. И тут она, непонятно с чего, начала меня благодарить и благодарить, ну я её и обняла одной рукой за плечо, чтобы она наконец умолкла.
— Очень великодушно с твоей стороны, — сказал мистер Пендервик, когда стало ясно, что объяснения кончились. Голос у него был немного странный, будто он чем-то подавился и у него никак не получается это что-то проглотить.
— Может, вы с Мелиссой теперь подружитесь, — добавила Ианта.
Скай посмотрела на Ианту так, будто та предложила ей вышивать крестиком.
— Ещё не хватало, — буркнула она и убежала обратно на поле: команда требовала капитана.
Ничего себе, подумала Розалинда, понимая, что к этой новой Мелиссе придётся отнестись с должной серьёзностью. Остальные взрослые, кажется, отнеслись к услышанному вообще без всякой серьёзности: все трое покатывались со смеху. Хохоча, они наклонялись друг к другу, и им приходилось друг друга поддерживать, чтобы никто не упал. Как-то интересно они наклоняются, сказала себе Розалинда, и тут время для неё словно замедлилось, и остатки сонливости сползли с неё последними клочьями тумана. Вот тётя Клер наклоняется к папе. А вот Ианта тоже к нему наклоняется. Вот он протягивает руку и поддерживает Ианту, чтобы она не упала… Как заботливо он это делает… И как он смотрит на неё сверху вниз, когда он её поддерживает… И как…
![Пендервики на улице Гардем img55.png](https://litlife.club/books/207443/read/images/img55.png)
Тут мир Розалинды вдруг покачнулся и выправился, а сама она встряхнулась, как Пёс после купания.
Когда все приехали домой, Розалинда помчалась наверх, в свою комнату. Если считать, что на людей иногда снисходят откровения, то откровение, снизошедшее — точнее свалившееся — на Розалинду на стадионе, было огромным и пугающим: в одиночку с таким не справишься. Но Розалинда знала, кто ей сейчас поможет. Вбежав в свою комнату, она выдвинула нижний ящик комода и достала фотографию в рамке, пролежавшую на дне ящика несколько недель.
— Привет, мамочка. Как я по тебе соскучилась! — Она с жадностью всматривалась в мамины смеющиеся глаза и любовалась тем, как мамины светлые волосы красиво обрамляют лицо и как мамины руки нежно обнимают серьёзную кареглазую малышку-Розалинду. — Прости, что я усомнилась в тебе! Но, кажется, теперь я всё поняла. Я правильно всё поняла? Да?
Конечно, ответа она не услышала. Зато сам вопрос кое-чем помог Розалинде: он укрепил её решимость. Розалинда поставила фотографию на тумбочку — туда, где она всегда и стояла, и пошла собирать сестёр: у неё к ним было неотложное дело.
Весть о срочном совсеснене была воспринята без большого энтузиазма. Скай и Джейн ещё даже не успели переодеться после игры, к тому же все были голодны и ждали обеда. Но срочно значит срочно — не прошло и минуты, как сёстры Пендервик собрались в комнате Розалинды и уселись в кружок на полу. Правда, угомонить их оказалось не так-то легко: возбуждение после футбола ещё не прошло. Розалинда уже раз десять шлёпала ладонью по полу, а они всё не успокаивались.
— Тихо, — крикнула наконец она. — Срочное совещание…
— Да слышим мы, — отозвалась Скай.
— Давно бы так, — кивнула Розалинда. — Предлагаю начать срочное совещание сестёр Пендервик.
— Поддерживаю предложение, — сказала Скай.
— Я тоже, — сказала Джейн.
— Я тоже, — сказала Бетти. Про то, что Пёс тоже поддерживает предложение, она не стала говорить: она же понимает, что такое срочное совещание.
Розалинда выставила кулак вперёд и быстро проговорила:
— Клянёмся молчать обо всём, что тут будет, храня нашу тайну даже от папы. И от тёти Клер. И от Ианты тоже. Только чтобы беду отвести, мы вправе нарушить данную клятву.