— Не знаю в каком, но не в десять лет, это точно. — Получив очередной щипок из-под стола, Скай решила переметнуться обратно к сковородке с ананасовой смесью, но тут уж Розалинда была начеку.
— Больше не получишь! — твёрдо сказала она. — Я делаю ананасовый перевёртыш к приезду тёти Клер. И на что он, по-твоему, будет похож?
— Ой, тётечка Клер приезжает! — Джейн просияла. — Я и забыла, пока предавалась отчаянию. Вот кто залечит мои душевные раны!
— Кстати, пока я закончу с пирогом, вы со Скай можете подготовить для тёти Клер гостевую комнату.
— А уроки?.. — Скай попыталась незаметно выскользнуть за дверь.
— А уроки ты всё равно по пятницам не учишь, — напомнила ей Розалинда. — Всё, вперёд!
Скай исполняла трудовую повинность хоть и неохотно, но всегда добросовестно, так что в течение следующего часа в доме было переделано множество дел: полотенца заменены, бельё перестелено, гостиная приведена в надлежащий вид, и даже Бетти и Пёс причёсаны и приглажены. А когда Розалинда вытаскивала пирог из духовки, дом огласился радостным воплем Джейн:
— Тётя Клер приехала!
![Пендервики на улице Гардем img07.png](https://litlife.club/books/207443/read/images/img07.png)
Глава вторая
Голубое письмо
Сначала всё шло как всегда, в каждый приезд тёти Клер. Все лезли к ней обниматься — «чур, я первая, нет, я первая!», — а она раздавала гостинцы: из одного кармана собачье печенье, из другого карамельки, кому что. Потом с работы вернулся мистер Пендервик, и она, тоже как всегда, отправилась с ним на кухню. Усевшись на край стола, она мешала ему готовить ужин (печёные баклажаны с сыром) и поддразнивала его, когда он терял то ложку, то очки, то соль — что, надо сказать, случалось с ним практически ежеминутно. И за ужином тётя Клер продолжала вести себя как обычно: рассказывала смешные истории про свою работу, забрасывала девочек вопросами про школу. Но потом печёные баклажаны кончились, девочки собрали тарелки, а с их тётей начало твориться что-то странное. Когда Розалинда ставила на стол блюдо с ананасовым перевёртышем, тётя Клер вдруг вскочила, с шумом отодвинув стул.
— Вот что… — Она немного постояла и снова села. — Нет, не сейчас.
— Что «не сейчас»? — спросила Джейн.
Тётя Клер опять встала.
— Собственно, можно и сейчас… Хотя нет, лучше потом.
Опять села, улыбнулась всем по очереди. И все бы ей тоже с удовольствием улыбнулись, только… только почему это у самой тёти Клер улыбка какая-то виноватая? Но представить себе, в чём может быть виновата тётя Клер, ни у кого не хватало фантазии.
Мистер Пендервик нахмурился.
— Клер, да что с тобой сегодня?
— Всё нормально. Не обращайте внимания! — Она весело взмахнула рукой. — Розалинда, ты разве не собираешься резать свой чудесный пирог?
Розалинда взялась за нож, но не успела сделать надрез, как тётя Клер опять вскочила на ноги.
— Нет, нет, не могу больше с этим тянуть! Пойду принесу из багажника ваши подарки… — Последние её слова долетели уже из-за двери.
— Какие подарки? — насторожилась Скай.
Никто не ответил. Не новогодние, это ясно. До Нового года ещё куча времени. Как и до дней рождения.
— Тётя Клер с ума сошла, да? — заинтересованно спросила Бетти.
И ей тоже никто не ответил. Может, и не сошла, просто притворяется. Но очень похоже.
Через минуту тётя Клер вернулась на кухню. Она везла за собой новенькую ярко-красную тележку, гружённую какими-то пакетами подарочного вида, и быстро-быстро говорила:
— Ну, кому вот эта хорошенькая тележка, вы уже поняли… Извини, малыш, не получилось её красиво обернуть, она для этого великовата… А то, что в обёртках, вот это, вот это и вот это, — твоим сёстрам.
— Эй, Клер, — сказал мистер Пендервик. — С чего это ты так расщедрилась?
— Разве я не могу сделать родным племянницам подарок просто так?
— Но раньше же не делала, — резонно заметила Розалинда. Эта сегодняшняя тётя Клер нравилась ей всё меньше и меньше.
— Клер! — Мистер Пендервик покачал головой. — Только не пытайся темнить, всё равно у тебя ничего не выйдет… Помнишь мою подводную лодку?
— Какую подводную лодку? — спросила Скай.
— В детстве у меня была любимая модель подводной лодки, а ваша тётя её сломала. И заявила потом, будто это наша собака Оззи её погрызла! Но я-то знал, кто её погрыз.
— Мартин, твоя подводная лодка тут совершенно ни при чём! — воскликнула тётя Клер.
— А что при чём?! — не выдержала Розалинда. Ну невозможно же, когда ничего не понятно!
— Тётя Клер, ты не заболела? — заволновалась Джейн, и вид у неё стал такой, будто она сама больна и вот-вот хлопнется в обморок.
— Нет, что ты! Просто… Ах, надо было мне поговорить с вашим папой позже, когда вы уже уйдёте спать… Хотя можно и раньше, конечно… Просто я… Мартин!
Мистер Пендервик снял очки и протёр их рукавом.
— Вот что, — обернулся он к дочерям. — Оставьте-ка нас на несколько минут. Кажется, ваша тётя хочет мне что-то сказать.
— Пусть они сначала посмотрят свои подарки, — взмолилась тётя Клер. — Или хоть возьмут их с собой, а?
— Хорошо, пусть возьмут.
Девочки унылой вереницей потянулись из кухни в гостиную. Розалинда тащила за собой красную тележку. Скай тащила Пса, которому совсем не нравилось, что его уводят от ананасового перевёртыша. Глядеть на подарки никому не хотелось.
— Но будет же невежливо, если мы их даже не откроем, да? — нарушила молчание Джейн. Её, как и остальных, подарки сейчас ни капельки не интересовали. Просто вдруг подумалось, что свёрток с надписью «Джейн» размером и формой похож на стопку книг.
Розалинда выдала сёстрам надписанные подарки. Джейн угадала, ей достались книги — целых шесть томов её любимой Евы Ибботсон[3]. Скай получила бинокль ночного видения — настоящий, армейский. В свёртке для Розалинды оказались два свитерка, белый и голубой.
— Ничего себе, — ахнула Розалинда. — Целых два! Видно, дела совсем плохи.
— А у меня все книги в твёрдом переплёте, — подлила масла в огонь Джейн. — И две из них я ещё даже не читала. Просто царский подарок! Будто тётя Клер собралась умирать и решила оставить по себе добрую память.
— Да ну тебя! Она же нам ясно сказала: здорова она! И вид у неё здоровый.
— Ну и что? Бывает, что у человека вид совершенно здоровый и цветущий, а он хоп — и умирает!
— Тогда мы все сейчас хоп и умрём, да? — Бетти залезла в свою новую красную тележку: может, там будет безопаснее.
— Глупости, никто тут не собирается умирать! — рассердилась Розалинда.
— Тс-с-с!
Только сейчас все заметили, что Скай тихо-тихо стоит под кухонной дверью.
— Подслушиваешь? — спросила Джейн.
— Подслушивать нехорошо! — буркнула Скай. — Но стоять-то можно. Вот я и стою.
![Пендервики на улице Гардем img09.png](https://litlife.club/books/207443/read/images/img09.png)
Ответ Скай показался сёстрам таким убедительным, что они тоже решили подойти и постоять рядом. И если при этом они стояли молча — а что было говорить? — это же не значит, что они все вчетвером подслушивали? Впрочем, ничего полезного они всё равно не услышали: всё сливалось в сплошное «бу-бу-бу», только иногда удавалось разобрать отдельные слова. «Бу-бу-бу», торопясь доказывала папе тётя Клер. «Нет!» — громко и твёрдо отвечал ей папа. После этого они ещё долго ходили туда-сюда по кухне и о чём-то спорили, но девочки уловили только имя «Элизабет» — мамино имя, — произнесённое несколько раз. Потом всё стихло. А потом дверь распахнулась без предупреждения, так что Скай чуть не схлопотала по носу, и в гостиную вышел папа.
Волосы у него были взъерошены, очки сползли на самый кончик носа. В руке он бережно — как что-то хрупкое, драгоценное — держал листок голубой бумаги. На Розалинду вдруг повеяло холодом, по спине пробежали мурашки, и было непонятно, откуда всё это взялось: письмо, холод, мурашки.
3
Британская писательница Ева Ибботсон (1925–2010) — автор многих детских книг, в том числе таких замечательных, как «Тайна платформы № 13», «Мисс Ведьма», «Операция „Монстры“», «Великий поход привидений».