Изменить стиль страницы

Выбрав место подальше от испускавших зловоние трупов, заключенные хорошо выспались за ночь и проснулись утром со свежими силами. Они основательно перекусили, потом заглянули в проход с каналом и убедились, что вода хотя и сильно понизилась и через нее можно было перейти, но над ней носились такие густые клубы едкого, удушливого дыма, что пришлось отступить назад.

После продолжительного совещания о возможных способах выбраться из пещеры пленный кети, по обычаю всех обласканных дикарей быстро привязавшийся к белым, вызвался посмотреть, нельзя ли будет проплыть прямо каналом, почаще ныряя, чтобы уберечься от удушливого дыма, постоянно проникавшего из боковой галереи, перед входом в которую горели неугасимые костры из едкой коры ядовитого дерева. Математе сообщил, что он застрял было в узком месте, где канал, по-видимому, соединяется с озерком и морем; пленник же надеялся, что, быть может, в самом канале особенного препятствия не встретится.

Сопровождаемый пожеланиями успеха, отважный дикарь бросился в канал, вода в котором, несмотря на отлив, была еще довольно глубока, и тотчас же нырнул. Вынужденные укрыться от перехватывавшего дыхание дыма, заключенные не могли долго следить за движениями пловца и, полные тревожного ожидания, отошли в безопасный угол пещеры.

Прошла мучительная четверть часа. Наконец послышался радостный возглас пленника:

— Есть еще выход!

Вслед за тем и сам он появился перед бросившимися к нему навстречу заключенными.

— Канал выходит под большие деревья, из-под которых будет очень трудно выбраться, — проговорил он, запыхавшись — Но на полпути я нашел другую, подводную пещеру. Она не очень длинна и выходит прямо в открытое море неподалеку от песчаной береговой полосы. Но только.

— Что же ты замялся? Договаривай! — нетерпеливо крикнул Ульоа.

— Только эта пещера полна морских змей и мурен, — закончил пленник.

— Ого! Значит, и через нее нельзя будет пройти?

— Нет, вождь, пройти можно и даже довольно удобно: пещера широкая и высокая, но с гадами придется повозиться… Вам, белым, это все-таки не так страшно — вы защищены одеждой, а нам… Да вот, вождь, взгляни, как меня уже успели отделать.

И пленник указал на свои ноги, покрытые мелкими ранками.

— Гм… — промычал Ульоа и задумался. — Дон Педро, — обратился он после минутного раздумья к молодому человеку, — вы как насчет ныряния в воде? За себя и боцмана я ручаюсь. Нам не раз уже приходилось испытывать себя в этом виде спорта, а о туземцах и говорить нечего — это те же рыбы. Но вот вы…

— И обо мне не беспокойтесь, дон Хосе! — перебил молодой человек. — Я — сын моряка и с самого раннего детства привык барахтаться в воде. Но как мы убережем от воды ружья?

— О, это пустяки: заткнем хорошенько дула тряпками — вот и все.

— В таком случае, с Богом, в путь, дон Хосе!

— Да, мешкать нечего, — сказал боцман. — Вот разинут пасти и вытаращат зенки наши дружки, когда увидят, что садок опустел и все рыбки уплыли невесть куда, ха-ха-ха!..

— Погоди, старина, посмеемся потом, когда благополучно выберемся из этой ловушки, а теперь нужно приниматься за дело, — умерил его радость Ульоа. — Ну, показывай дорогу, — обратился он к кети. — Первым за тобой я, потом вы, дон Педро, затем ты, боцман, и все остальные. Я думаю, лучше плыть гуськом, как ты полагаешь?

— Да, вождь, по одному, друг за другом, — ответил проводник.

— Ну, с Богом, в путь! — скомандовал капитан.

Проводник, вбежав в наполненную дымом галерею, быстро добрался до канала и бросился в него. За ним в указанном капитаном порядке последовали и другие.

До второй, подводной пещеры было метров пятьдесят. Дно канала в этом месте оказалось довольно гладким, и ни одного морского чудовища пока не попадалось. По временам пловцы высовывали наверх головы и, набрав в легкие воздуха, хотя и дымного, тотчас же снова скрывались под водой.

— Вот и пещера! — возвестил проводник.

Действительно, по правую сторону от пловцов вырисовывалась довольно широкая арка, вся увешанная красивыми пестрыми, причудливой формы, сталактитами. За аркой виднелась небольшая пещера, наполненная прозрачной голубоватой водой, кишмя кишевшей огромными змееобразными рыбами, с поразительной быстротой шнырявшими во всех направлениях.

— Боже мой! Да это мурены! — с ужасом вскричал Бельграно. — До сих пор я видал их только издали.

— Да, и притом мурены Великого океана, то есть самые свирепые, — подтвердил Ретон, взбираясь на небольшой выступавший из воды камень перед пещерой.

— Да это настоящий рассадник мурен! — ужасался и Ульоа. — Пробираться через эту массу чудовищ — все равно что следовать под градом пуль. Но тем не менее нужно отважиться… Нас много, может быть, и пробьемся. Вперед, друзья! — крикнул он туземцам. — Работайте хорошенько своими секирами и расчищайте нам путь, а мы последуем за вами и будем действовать ножами.

Началась отчаянная схватка людей с этими страшными угрями, водящимися и в других морях, но особенно свирепыми в Тихом океане. Заметив лакомую добычу, чудовища огромными массами набросились на пловцов, но встретили самое энергичное сопротивление. Секиры туземцев рассекали им головы и перерубали их пополам, несмотря на увертливость чудовищ; попадало им и от острых ножей белокожих, но все-таки и тем и другим сильно досталось. Особенно пострадали темнокожие — их ничем не защищенные тела были сплошь покрыты ранами, — а вторым хищники впивались в тело сквозь одежду. К счастью, укусы мурен не ядовиты, а только очень мучительны.

Храбро отстояв себя в схватке с этими свирепыми врагами, беглецы, покрытые многочисленными следами нападения на них морских чудовищ, в общем благополучно добрались до открытого моря и поспешно направились к плоскому утесу, метров на десять возвышавшемуся над поверхностью моря. Отсюда было недалеко и до берега.

— Ну вот, слава Богу, преодолели и эту опасность! — воскликнул Ульоа, взобравшись на утес и с наслаждением растягиваясь на солнце, чтобы обсушиться. — Бог даст, преодолеем и остальные, которые нам пошлет судьба. Отдохнем здесь, обсушимся да и двинемся дальше. Молодцы, ребята! — похвалил он дикарей. — Вы так хорошо поработали своими секирами, что, наверное, надолго навели страху на все змеиное царство. Однако и отделали же вас эти чудовища! Нам не так досталось, как вам, у нас, главным образом, пострадала одежда, а на вас вон места живого не осталось.

— Ничего, вождь, — успокаивал Математе, — как только выберемся на берег, приложим к ранам травы, и все живо пройдет. Нам к этому не привыкать.

От всех белокожих на солнце шел пар, а на сохнувшей одежде выступала соль. То же замечалось и на телах туземцев, но соль, проникая в ранки, причиняла дикарям жгучую боль, от которой они, при всей своей выносливости, морщились, кряхтели и кусали губы.

— Ба! Вон и лодочка для нас! — вдруг вскричал боцман, осматриваясь вокруг.

— Где ты ее видишь, Ретон? — поспешно спросил Ульоа.

—Да, и я вижу ее! — заявил Бельграно, указывая на вдававшийся в песчаный берег небольшой залив, в котором раскачивалась длинная двойная пирога туземного изготовления.

— Верно! — радостно подтвердил и Ульоа, увидев лодку. — Вот это-то нам и нужно было. Скоро стемнеет, тогда мы возьмем эту лодку и направимся в ней к землям крагоа…

— Непременно, дон Хосе! — подхватил Бельграно. — Только боюсь, как бы нас не задержали кети. Наверное, они уже ищут нас.

— Едва ли, — возразил Ульоа. — Они так уверены в невозможности выбраться из пещеры, что им и в голову не придет мысль о нашем побеге.

— А вдруг этот бандит Рамирес встретит нас в Голубых горах со всеми своими головорезами? Как нам тогда быть, капитан? — высказал свое предположение Ретон.

— Ну что ж, мы вступим с ним в решающее сражение, и победа наверняка будет на нашей стороне, потому что к нам примкнет все племя крагоа, лишь только узнает, что с нами сын их покойного белого вождя, — уверенно ответил Ульоа. — Кстати, надо посмотреть, в каком состоянии наши ружья и заряды, — прибавил он, осматривая свой карабин и сумку с амуницией.