Всё ещё находясь в полутрансе, Сергей наощупь нашёл горло ящерицы, ощутив ладонями прохладную мелкую чешую, и совсем уже приготовился сжать пальцы, наполненные нечеловеческой силой, когда заметил странную вещь — морда адерр-ишти выглядела слегка размытой. Удивлённый Сергей потряс головой, но странное видение не исчезло. Он пригляделся — такое впечатление, будто внутри малиновой физиономии адеррийки находится ещё одна морда, только светло-голубая и почти прозрачная.
— Не может быть! — слабо прошептал Сергей. — Кариар?
Он понял, что видит. Тело адеррийки всё ещё содержало в себе личность Кариара — вот что означал этот полупрозрачный образ. И убив адерр-ишти, он убьёт Кариара — того, кто стал ему настоящим другом.
— Ну, за что мне это? — простонал Сергей, отпуская белое облако и возвращаясь в реальность. Он вновь посмотрел на адерр-ишти — уже обычным взглядом. Она не будет колебаться ни секунды, когда решит убить бывшего напарника. А он теперь не мог поступить так. Проклиная себя за сентиментальность, Сергей отошёл от адеррийки.
— Может, она не тронет меня до того, как тиранцы прилетят за нами? А, чёрт, проще уж сразу направиться в жерло звезды! — в сердцах буркнул он.
В этот момент ему в голову пришла интересная мысль. Обдумав её, он принялся лихорадочно набирать команды для программирования курса «кузнечика». Последний раз проверив корректность данных, он запустил программу в работу. Навигационный компьютер чуть ли не по-человечески всполошился и высветил на дисплее уведомление «Данный курс приведёт к стопроцентной гибели судна. Продолжить?»
— Да.
«Кузнечик» начал плавно разворачиваться. Сергей включил блок «SOS» и опустился в кресло. Впервые за последние несколько месяцев ему некуда было торопиться. Не нужно вставать с первыми лучами сильванского солнца, чтобы проверить готовность роботов к сбору метёлок до того, как выпадет роса. Не нужно искать тайлерокс, сдирая в кровь пальцы. Не нужно…
Он не заметил, как погрузился в тяжкий сон, откуда его вырвали в самом прямом смысле этого слова.
Филиммо Байрвик, глава незаконного исследовательского центра на Каналлисе, мрачно смотрел на распечатку разговора с боссами. Каждое слово означало если и не крах всего предприятия, то конец жизни самого Филиммо.
Байрвик некогда был успешным химиком, работал в престижном научно-исследовательском институте на Ларне. А, кроме того, он был совершенно бездарным предпринимателем. Однажды открыв новый вид лёгкого наркотика, он, недолго думая, принялся распространять изобретение по смехотворно низким ценам, и, конечно, попал под надзор соответствующих правоохранительных служб. К его счастью, на конкурента обратили внимание и господа из Гильдии, отделение которой было на Ларне. Они успели разобраться, что новый вид наркогаза не только лёгок в производстве, но и невероятно низок по себестоимости, а потому провели переговоры с представителями соответствующих спецслужб. О чём бы эти переговоры ни были, Байрвика на некоторое время оставили в покое.
Ему ничего не оставалось, кроме как бросить работу в институте, согласиться на условия Гильдии и уехать на Каналлис в нелегальное поселение, изобретать новые виды наркотиков — альтернативой был арест и ссылка на каторжные работы куда-нибудь на соляные астероиды.
Поначалу дела у Байрвика шли неплохо — из смолы местных деревьев усагва он сумел выработать лёгкий наркотик, подходящий для людей, паркиан и дигиан. После его употребления испытуемые час-другой «летали в небе с алмазами», а потом в три раза дольше мучились от онемения во всём теле. Потом, конечно, онемение проходило, но неприятный постэффект сводил к нулю шансы на успешное распространение нового наркотика.
Новое вещество боссы не одобрили и потребовали заняться другими открытиями. Напрасно Байрвик взывал к их разуму, пытаясь убедить, что создать новое не так просто, а уже обнаруженное вещество имеет коммерческую ценность. В итоге Байрвик получил приказ о снижении зарплаты вдвое и нецензурное напутствие к новым исследованиям.
После этого спорить было бесполезно, и Филиммо приступил к разработке новых галлюциногенов на основе всё той же смолы деревьев усагва. Для опытов смолы требовалось всё больше и больше, а не каждое растение давало смолу нужного качества. Байрвик уже давно отметил, что галлюциногенная смола содержится только в тех усагвах, что растут большими массивами, а отдельно стоящие деревья и небольшие рощицы бесполезны для переработки. Незаконная станция располагалась как раз неподалёку от огромного массива, заросшего усагвами.
Постепенно нелегальных поселенцев начали тревожить местные разумные ракообразные — они стали всё сильнее проявлять агрессию. После гибели нескольких наёмников, выехавших за смолой усагва, начальник охраны резко сократил количество вылазок в дальние джунгли. И напрасно Байрвик топал ногами и вопил, что ему нужен материал для опытов.
В довершение всех бед вскоре объявили список планет, которые стали карантинной зоной. Что за карантин и почему его ввели, никто толком не знал, даже боссы. Каналлис — официально запрещённый для колонизации ввиду агрессивной и враждебной местной жизни, тоже попал в этот список, и около него, как и рядом с прочими закрытыми необитаемыми планетами, «повесили» несколько боевых робозондов. Около колонизированных планет средства контроля были на порядок мощнее.
Робозонды, хотя и не представляли непосредственной угрозы для кораблей Гильдии, но могли сообщить об активности на планете, запрещённой к колонизации и, к тому же, находящейся под карантином. А потому вскоре Байрвик получил уведомление по экстренному закрытому каналу связи, что никаких рейсов из «большого космоса» не будет до отмены карантина, а его лаборатории надлежит продолжать трудиться в прежнем режиме и раз в месяц отсылать отчёты.
Байрвик обозлился на весь белый свет. Он завяз в жалкой нецивилизованной дыре с огромной зарплатой, которую потратить негде и не на что. И выбраться с этого Богом забытого Каналлиса теперь невозможно, потому что ни корабля, ни даже космобота у персонала исследовательского центра не было. Он, Филиммо, — светило химической науки, вынужден был жить вместе с вечно «тухлыми» помощниками, одна половина которых основательно подсела на наркотики собственного изготовления, а другая половина лошадиными дозами пила галлюциногенный самогон, приготовленный из сока местных фруктов. Телохранители из Гильдии подозрительно смотрели на учёных, словно прикидывали — пристрелить их сразу или оставить до особого приказа боссов. И даже рабы, на которых ставились опыты, умудрялись иной раз напиваться какой-то алкогольной дряни — кто и зачем им её приносил, Байрвик так и не дознался.
Ему в голову пришла идея — сделать из неудавшегося наркотика анестетик. Это было в достаточной степени легко, тем более что основа уже имелась. Байрвик решил создать универсальное средство, одинаково хорошо работающее как с людьми, так и с представителями других рас. Попытки создать подобные анестетики делались не раз, но к успехам до сих пор не приводили. А Байрвик имел на руках средство, уже работающее на представителях, как минимум, трёх разумных рас.
Он приступил к собственным исследованиям, отстранив от дела помощников. Филиммо заперся в лаборатории, бросив на произвол судьбы руководство стаей одичалых лаборантов и вышедших из повиновения охранников. Периодически он слышал стрельбу, какие-то крики около двухэтажного здания, несколько раз «в гости» наведывались местные аборигены. Те, кто был способен стоять на ногах, брали в руки оружие и отбивались от дикарей, похожих на гигантских рако-скорпионов. Впрочем, стационарные охранные роботы с задачей отстрела нарушителей защитного периметра справлялись гораздо лучше своих человеческих коллег.
Байрвик по-прежнему корпел над реагентами, смешивая, тестируя, получая вонючие и горючие жидкости, травя и калеча подопытных. Он медленно, но верно приближался к поставленной перед собой задаче — создать универсальный анестетик для всех кислорододышащих разумных рас. Сделать это было нужно не для миллионов страждущих и даже не во имя всемирной славы — Байрвик попросту жаждал убраться отсюда. Он прекрасно понимал, что Гильдия не пошлёт на карантинный Каналлис корабль без веской на то причины, и универсальный анестетик — единственная возможность для Филиммо покинуть навсегда эти душные джунгли, пьяных лаборантов и охранников — вчерашних уголовников.