– Уважаемый брат! – сказал он. – Если вы действительно хотите вступить в наш лагерь, то лучше всего вам сейчас повести своих бойцов и вместе с нами ударить на Линчжоу.
– Мы как раз о том же говорили с уважаемым братом Ли. Ваши слова, почтенный брат, совершенно справедливы. В моем лагере наберется сотни три добрых коней.
И вот пять доблестных удальцов во главе отряда в пятьсот – семьсот разбойников двинулись в поход на Линчжоу.
Тем временем солдаты-охранники уже вернулись в город и доложили правителю области о том, что по дороге встретились с разбойниками, которые отбили у них повозку с преступниками и убили командира охраны. Услышав об этом, Шань Тин-гуй и Вэй Дин-го разгневались и в один голос воскликнули:
– Мы сейчас же поймаем их и казним на месте!
В этот самый момент им доложили о том, что к городу со своим отрядом подошел Гуань Шэн и вызывает их войска на бой. Услышав это, Шань Тин-гуй отстоял себе право первым пойти в бой. Открыли городские ворота, опустили подъемный мост, и Шань Тин-гуй во главе отряда в пятьсот человек, одетых в черные боевые доспехи, вылетел из города навстречу врагу. Здесь он выехал вперед перед расступившимися знаменосцами и, издеваясь над Гуань Шэном, стал кричать:
– Ты, позорящий страну разбитый, полководец! Как это тебя до сих пор еще не прикончили!
Услышав это, Гуань Шэн пришпорил своего коня и, размахивая мечом, бросился на противника. Они схватывались уже около пятидесяти раз, но Гуань Шэн вдруг повернул своего коня и помчался назад. Шань Тин-гуй бросился вслед за ним. И вот когда они проскакали не меньше десяти с лишним ли, Гуань Шэн обернулся и крикнул:
– Чего же ты еще ждешь? Почему до сих пор не сойдешь с коня и не сдашься?!
Тогда Шань Тин-гуй нацелился в спину Гуань Шэну, как-раз в то место, против которого находится сердце, и метнул в него свое копье. Но тут Гуань Шэн проявил все свое волшебное искусство. Взмахнув мечом, он тупой его стороной легонько отбросил копье и крикнул:
– Спускайся!
Шань Тин-гуй тотчас же повалился с коня. Тогда Гуань Шэн спешился, подошел к Шань Тин-гую и, помогая ему подняться, сказал:
– Вы уж простите меня, господин полководец!
Но растерянный и напуганный Шань Тин-гуй повалился в ноги Гуань Шэну, прося пощады и выражая свою готовность сдаться.
– Я рекомендовал вас нашему начальнику, уважаемому господину Сун Цзяну, – сказал ему Гуань Шэн. – А сейчас прибыл сюда только для того, чтобы пригласить вас, обоих военачальников, к нам. Будем вместе служить справедливому делу.
– Хоть я и не обладаю выдающимися способностями, однако готов отдать все свои силы и служить вместе с вами делу справедливости.
После этого они поехали рядом на своих конях. Когда Линь Чун увидел их вместе, он удивился и спросил, что случилось. Тогда Гуань Шэн, не говоря о том, кто выиграл сражение, ответил:
– В тихом, уединенном месте в горах мы потолковали о прошлых временах, о нашей дружбе, и мне удалось уговорить его присоединиться к нам.
Линь Чун и все присутствующие очень обрадовались этому событию. А Шань Тин-гуй, подъехав к своему отряду, громким голосом подал команду. Все пятьсот воинов, одетых в черные боевые доспехи, с криками перебежали на сторону противника. А остальные бойцы опрометью бросились в город и поспешили обо всем доложить правителю области.
Гнев охватил Вэй Дин-го, когда он услышал об измене Шань Тин-гуя. На следующий же день он собрал свой отряд и выехал за город, чтобы схватиться с врагом. Шань Тин-гуй вместе с Гуань Шэном и Линь Чуном стояли перед строем. В этот момент знаменосцы противника расступились, и выехал Волшебный полководец огня. Взглянув на Шань Тин-гуя, который находился рядом с Гуань Шэном, он стал громко браниться:
– Ты ничтожный человечишка, изменник, забывший милости своего императора!
В ответ на это Гуань Шэн лишь улыбнулся и, подстегнув своего коня, ринулся вперед, навстречу Вэй Дин-го. Оба всадника съехались и, подняв свое оружие, вступили в бой. Но не успели они схватиться и десяти раз, как Вэй Дин-го повернул коня и поскакал к своим войскам. Гуань Шэн хотел было погнаться за ним, но Шань Тин-гуй остановил его.
– Господин военачальник! Не надо преследовать его, – громким голосом крикнул он.
Гуань Шэн поспешно осадил коня и не успел опомниться, как из рядов линчжоуских войок вылетел отряд огнеметчиков в пятьсот человек. Все бойцы были одеты в яркокрасные одежды и в руках держали огнеметы. Впереди они толкали пятьдесят огненных тачек, нагруженных тростником и всем остальным, что нужно для поджога. У каждого бойца за спиной была подвязана большая тыква, наполненная серой, селитрой и пятицветным порохом. Все это бойцы подожгли и ринулись вперед. Когда прикасались огнем к человеку, он валился на землю; если дотрагивались до лошади, она тут же выбывала из строя. Войско Гуань Шэна вмиг рассеялось в разные стороны. Бойцы его бежали, не останавливаясь, более сорока ли и только после этого устроили привал.
Наконец, Вэй Дин-го собрал свое войско и решил вернуться. Но когда они подошли к городу, то увидели, что весь он охвачен пламенем. Густые клубы дыма поднимались к небесам.
Оказалось, что Черный вихрь – Ли Куй, Цзяо Тин и Бао Сюй со своими людьми, которых они привели с горы Кушушань, напали на город с тыла, с северной его стороны, и, прорвавшись туда через северные ворота, разграбили казну, продовольственные склады и стали повсюду поджигать дома. Узнав, в чем дело, Вэй Дин-го не решился входить в город и поспешил отозвать свои войска. Но в этот момент подоспел со своими бойцами преследующий его Гуань Шэн, и разрозненные части Вэй Дин-го уже не в состоянии были оказать друг другу помощь. Таким образом, Линчжоу пал, и Вэй Дин-го с остатками войска не оставалось ничего другого, как бежать в уездный город Чжунлин и обосноваться там. Но Гуань Шэн с отрядом подошел к этому городу и, окружив его со всех сторон, приказал подчиненным ему командирам атаковать его. Тогда Вэй Дин-го распорядился закрыть все ворота, а сам решил не показываться из города. И вот Шань Тин-гуй, обращаясь к Гуань Шэну, Линь Чуну и другим главарям, сказал:
– Этот человек полон отваги. И если поставить его в безвыходное положение, то он предпочтет умереть, чем обесчестить себя. На него может подействовать только великодушие, иначе ничего с ним не сделать. Я сам отправлюсь в город и никакого оружия с собой брать не буду. Думаю, что мне добром удастся уговорить его. Я все так устрою, что он сам придет сюда и присоединится к нам, тогда все обойдется без сражения.
Слова Шань Тин-гуя доставили большое удовольствие Гуань Шэну, и он согласился отпустить Шань Тин-гуя одного на коне в город. Когда охрана доложила Вэй Дин-го о прибытии Шань Тин-гуя, он выехал ему навстречу. Тогда Шань Тин-гуй очень спокойно обратился к нему:
– При императорском дворе сейчас многие заблуждаются. Поэтому в Поднебесной возникли большие волнения. Сын неба – человек недалекий, а злонамеренные чиновники захватили власть в свои руки и творят всякие безобразия. Мы должны присоединиться к Сун Цзяну и временно обосноваться в Ляншаньбо. А в будущем, когда этих чиновников устранят, для нас не будет еще поздно вернуться к мирной жизни.
Выслушав его, Вэй Дин-го долго раздумывал и, наконец, ответил:
– Если вы хотите, чтобы я присоединился к ним, тогда пусть Гуань Шэн сам приедет сюда и попросит меня об этом. Лишь тогда я дам свое согласие. Если же он откажется сделать это, то я скорее умру, чем дам опозорить себя!
Шань Тин-гуй вскочил на коня и, вернувшись обратно, доложил Гуань Шэну об этом разговоре. Выслушав его, Гуань Шэн сказал:
– Да кто я такой? Он ошибается, считая меня столь высокой особой!
Он сел на коня, взял меч и, простившись со всеми, вместе с Шань Тин-гуем отправился в город. Напутствуя его в дорогу, Линь Чун говорил:
– Смотрите, уважаемый брат, будьте осторожны! Чужая душа – потемки!
– Мы ведь старые друзья, – возразил Гуань Шэн, – и ничего плохого не случится.