«Пусть прячется!» — подумала она, неожиданно увидев у окна его фигуру, мелькнувшую на мгновение точно тень.
— О чем ты весь день мечтаешь? — спросила Ата, когда Айсе зашла вечером к ней на кухню.
Сильные руки Аты со всей мощью погружались в тесто, ее пальцы исчезали в нем; она мяла и колотила кулаками вязкую массу, вытягивала ее, словно собираясь порвать, чтобы затем сбить ее обратно.
Ничего не ответив, Айсе присела к столу. Ей нравилось наблюдать, как Ата вихрится по кухне.
— У тебя самые красивые руки на свете, — внезапно сказала Айсе.
Ата смущенно рассмеялась и спустя некоторое время произнесла:
— Эти руки тебя вырастили, — и она посмотрела на них так, как будто это были самостоятельные существа, — они тебе попу мыли, башмачки завязывали и время от времени отвешивали подзатыльник… а теперь… теперь они утомились и на них выступили старческие пятна.
Ата вытерла руки о фартук и подошла к плите, чтобы перелить сироп со сваренными в нем фигами, фундуком и изюмом из кастрюли в блюдо.
Айсе вскочила. Это было ее любимое лакомство.
— Да мы ведь все это не съедим, — сказала Айсе, запуская палец в блюдо.
Ата хлопнула ее по руке.
— Это не только для нас, — строго сказала она, — а и для гостей на послезавтра.
Ее голос звучал увещевающе, ибо Ата точно знала что Айсе уже сочинила себе отговорку, чтобы не присутствовать на предстоящем мероприятии.
— Но мы с Сезен, знаешь ли… — начала было Айсе, однако Ата только покачала головой.
— Ты не получишь разрешения упорхнуть, а стало быть, прими это как должное. Поэтому я твой любимый десерт и приготовила — подслащивая пилюлю, произнесла Ата и пододвинула к ней блюдо.
В оклеенной темно-красными обоями столовой с двух сторон висели двурогие светильники, погружавшие помещение в мягкий полумрак.
Во главе длинного овального стола восседал отец, перед ним стоял хрустальный графин с аракой.
В детстве Айсе называла ее «львиным молоком».
— Но львиное молоко может пить только глава семьи, — сказал тогда Ахмет и засмеялся, когда Айсе обмакнула палец в молочно-белую жидкость и, облизав его, сморщила физиономию от горечи.
Хотя в воскресенье мать не пользовалась косметикой, в приглушенном свете шрам на носу был почти незаметен. После хирургического вмешательства ее нос стал меньше; Айсе казалось, будто он из воска, мягкой, податливой массы, которой можно было придать любую форму. Время от времени Антая наведывалась к хирургу, который впрыскивал ей под морщинки какой-то препарат, чтобы в том месте разгладить кожу. Антая сидела напротив нее, и за ужином Айсе иногда предпочла бы избежать ее экзаменующего взгляда — уж слишком внимательно она всматривалась в лицо Айсе, точно в план, который ей следовало запомнить и срисовать. Антая дисциплинированно консервировала свою красоту, пусть даже с нарастающим разочарованием, и столь же строго, как к себе самой, она относилась к Айсе. Если Айсе вольно сидела в кресле и Антая замечала это, она жестко хватала ее за плечо.
— Осанка прежде всего, — говорила она, — девушка не разваливается в кресле как охламон!
Со звонким щелчком Антая открыла сейчас свою маленькую серебряную коробочку, в которой хранила таблетки от хронической головной боли. Пока Ата подавала на стол и разливала по тарелкам суп, Зафир беспокойно ерзал на стуле. Айсе ощущала напряжение во всем его теле и чувствовала, как он усиленно старался не глядеть в ее сторону.
— Как прошла вечеринка у Сезен? — спокойным голосом, желая разрядить обстановку за столом, спросил Ахмет.
Ата беззвучно затворила за собой дверь.
— Так себе… — неопределенно проговорила Айсе.
Но Зафир перебил ее.
— Нет! — произнес он так громко, что Айсе вздрогнула. — Я должен сразу со всей ясностью заявить, что вечеринка превратилась в сплошной кавардак и что Сезен водится с такими людьми, которых я ни при каких условиях принять не могу!
— Но она моя лучшая подруга! — защищаясь, промолвила Айсе.
— Тем хуже.
Зафир впал в такое возбуждение, что ложка в его руке дрожала.
Ахмет откинулся на спинку стула и поочередно посмотрел на Айсе и Зафира.
— Что за люди?
— Айсе флиртовала с одним из приятелей Зиги!
Айсе уронила ложку в тарелку с супом.
— Это вообще не соответствует истине! — возмущенно крикнула она. — Я совершенно не знаю Кристиана!
— Тем не менее знаешь, как его зовут, — уцепился Зафир и скрестил на груди руки, как будто именно они могли его выдать.
— Кто такой Кристиан? — спросили Ахмет и Антая в один голос.
— Новенький в школе, и производит крайне неприятное впечатление, — сказал Зафир.
— В таком случае как он попал на вечеринку к Сезен? — спросила Антая.
— Сезен поддерживает знакомство с кем попало, я это уже не раз говорил! — проворчал Зафир.
— А как его фамилия и чем занимаются его родители? — продолжала наседать Антая.
Зафир пожал плечами.
— Следовательно, ты его не знаешь? — спросил Ахмет.
— Его, похоже, здесь никто не знает, — подтрунивая, добавила Антая, — даже Айсе.
Айсе покачала головой.
— Стало быть, мы говорим о привидении, — смеясь, сказала Антая.
Зафир шумно втянул воздух.
— У меня есть серьезные основания полагать, что за этим привидением скрывается крайне агрессивный…
Ахмет оборвал его.
— Зафир, — проговорил он, — сколько раз я тебе уже говорил, чтобы ты избегал встреч с типами, подобными Зиги, и просто не замечал их.
— С ними невозможно избежать встречи, когда они становятся поперек дороги. Или ты думаешь, что я буду от них бегать? — Щеки Зафира пылали. — У них нет никакого уважения к нам. Я вправе делать что хочу, а они ненавидят и оскорбляют нас везде, где только возможно.
— Это не должно тебя заботить, — возразил Ахмет. — Не стоит из-за этого кипятиться.
— Тогда они никогда не остановятся.
— Ты их не изменишь. Следи лучше за тем, чтобы делать успехи в школе, — сказал в заключение Ахмет и энергично поставил рюмку на стол.
Антая нажала ногой на звонок под столом, дав Ате в кухне сигнал убрать суповые тарелки и принести основное блюдо.
Зафир беспокойно поглядывал на дверь, как будто собирался сразу подняться и убежать.
— Могу ли я не быть во вторник на вечеринке? — осторожно спросил он.
Антая тотчас отрицательно покачала головой.
— Нет, — строго сказала она. — Ты останешься дома.
После этого он принялся ковырять вилкой и ножом в тарелке с таким видом, словно всё в ней должен был измельчить в крошки.
Айсе украдкой тронула Зафира ногой.
— Я ведь тоже останусь дома, — сказала она и склонила голову набок.
— Это другое дело, — снисходительно бросил Зафир, не глядя на нее.
— Кроме того, ты и так слишком много слоняешься со своими друзьями, — решительно заявил Ахмет.
— Я не слоняюсь, а устанавливаю контакты, — возразил Зафир, положил столовый прибор на тарелку и, скрестив на груди руки, в молчаливом оцепенении уставился в пространство. Айсе между тем сделала из своей салфетки птицу и положила ее перед Зафиром.
— Забудь это, — только и сказал он, ударом кулака расплющив птицу.
Вернувшись в свою комнату, Айсе закрыла дверь, подошла к шкафу и вынула из него вишнево-красную ночную сорочку. Когда в магазине Айсе восторженно прикинула ее на себя, Антая только неодобрительно покачала головой и тотчас же повесила ее обратно на плечики. Вместо нее Антая тогда накупила ей кучу бежевого нижнего белья и ночных сорочек сизого цвета.
Но на следующий день Сезен стащила для Айсе эту сорочку. Сезен тянула все, что попадалось ей под руку. Даже флакон из собственной ванной Айсе однажды обнаружила у Сезен на ночном столике. Но в тот раз Айсе и виду не подала, она даже не обиделась на подругу, ибо Сезен тут же исправила прегрешение, периодически принося ей после своих масштабных разбойничьих набегов на универмаги такие вещи, которых Айсе сама себе никогда бы не купила.