Я возвращаюсь к столу и беру из рук Луи краткий список интернет-сайтов и дискуссионных форумов. Там же и парочка электронных игорных залов, работающих в реальном времени, где я смогу потренироваться.
— Спасибо. — Я отрываю глаза от бумажки и смотрю на него. — Очень мило с твоей стороны.
— Нет проблем. — Луи изо всех сил пытается улыбнуться. — Сообщишь мне, как успехи.
Я уже выхожу из квартиры, когда Луи опять подает голос:
— Забыл спросить, что ты собираешься делать со своим крысиным жакетом?
— Не знаю. Наверное, отнесу обратно в магазин.
— Это хорошо. — В голосе Луи радость. — В следующий раз будешь контролировать свои действия.
С гудящей головой я забираюсь в лифт и лезу в сумку за кошельком. В нем имеется отделение (между кредитными картами и банкнотами), где я держу старые чеки. У меня их целая пачка. Все аккуратно сложены. Включая использованные билетики на метро, которые я никак не соберусь выбросить. Кое-каким квитанциям уже больше года. Счета за газ, счета из бара, чек за подарок Мэг, дочке Лорны, чек за часы, которые я купила Джо на тридцать первый день рождения. И в уголке — книжечка со спичками, подарок папы. Она теперь всегда со мной. С того самого дня, как я достала ее из-под лестницы.
Как вы догадываетесь, кошелек у меня большой и неизящный, с массой молний, кнопок, застежек и ненужных отделений. Но он мне нравится. В нем я могу сразу же найти все, что мне нужно. Вот и чек за жакет из искусственного меха — переложим-ка его поближе. Не так уж я и рисковала, покупая жакет. Сказано же Большому Луи: я значительно более дисциплинированный человек, чем он себе воображает.
21
Странное дело, но стоит мне провести какой-нибудь час в этой проклятой бетонной башне, как я почти забываю про внешний мир. Все словно подергивается дымкой, отчетливые очертания сохраняют только комната Луи, обшарпанные стены, липкие растения, трещины на потертом линолеуме. Я рада, что вырвалась. С прошлого раза атмосфера в квартире у Луи как-то сгустилась, нечем стало дышать. Когда лифт благополучно доставляет меня вниз, я с таким наслаждением глотаю воздух большого города, будто попала на горный курорт.
Вокруг никого, и я на какое-то время замираю, подставляю ветерку лицо и смотрю на разрывы в тучах. Когда я выходила из дома, все небо было плотно обложено, но сейчас мокрое мартовское солнышко вроде бы пробивается сквозь облака.
В нескольких милях к западу в воздухе виден самолет, весь в ледяных обрывках туч. Я провожаю взглядом белый след, повисший высоко-высоко над городом.
Сколько себя помню, я всегда любила самолеты. На мой седьмой день рождения папа свозил меня в аэропорт Хитроу полюбоваться, как взлетает «Конкорд» или, на худой конец, «Боинг-747». Мы провели на смотровой площадке целый день, стараясь угадать маршрут того или иного самолета и беседуя о принципах аэродинамики и сверхзвукового полета. «Восходящие и нисходящие потоки», «подъемная сила», «толкающий и тянущий момент» не сходили у нас с языка. После обеда из гамбургеров и ванильного коктейля папа продемонстрировал мне аэродинамический принцип Бернулли с помощью обертки от «Биг-мака». Он расправил засаленную бумажку, поднес к губам (параллельно земной поверхности) и изо всех сил дунул поверх нее, словно пытаясь задуть именинную свечу. Атмосферное давление на верхней поверхности плоскости упало, и кусок бумаги взмыл в воздух. Мне оставалось только кивнуть и с умным видом посмотреть лишний раз в бинокль.
«Конкорд» появился на горизонте, далеко-далеко. Его формы невозможно было спутать ни с каким другим самолетом. Я, улыбаясь, смотрела, как «Конкорд» снижается. Немного сгорбившись, залихватски пожимая плечами, он бритвой резал воздух. Ниже, еще ниже… И вот «Конкорд» приземлился. Я сама видела.
Как только вой двигателей сверхзвуковой машины перестал терзать наши барабанные перепонки, мы отправились домой. На обратном пути я быстро и сладко заснула, зажав в руке обертку от гамбургера. Во сне я летела с четырехкратной скоростью звука, очень довольная, что так много знаю про этот мир.
Еще через милю самолет закладывает резкий вираж, сверкает крыльями и направляется на восток, в сторону реки. Некоторое время его силуэт отчетливо виден, и я пытаюсь угадать по расположению двигателей, какая это модель. Когда он пролетает надо мной, я задираю голову, и в поле моего зрения попадает панельная башня. Я гляжу на окно Большого Луи. Оно приоткрыто — самую чуточку, — чтобы тоненькая струйка свежего воздуха хоть немного развеяла духоту. Интересно, виден ли самолет из квартиры Луи? Если только Луи стоит у окна и смотрит в небо, как я.
22
Когда я возвращаюсь домой, Джо ковыряется со своими растениями и укрепляет беседку. Джо всегда все делает, как надо.
Солнце все-таки победило тучи. Стало немного потеплее, и я чувствую — да простит меня Большой Луи, — что неплохо бы провести денек на воздухе. Меня прямо тянет вон из помещения. Тем более что такая возможность есть — сегодня мы даем Лорне урок бега.
— Куда отправляемся?
— В гости к Лорне. — Я вручаю Джо чистую рубашку и пару кроссовок.
— Это еще зачем?
— Я же тебе говорила. Мы будем учить Лорну бегать.
— Как это получилось, что она до сих пор не умеет?
— Бегать она может. Только со стороны ее бег смахивает на ослиную трусцу. Да и я бегаю не лучше.
— Не понимаю, — скалит зубы Джо, — ты хочешь сказать, что Лорна бегает, как девчонка?
— М-м… ну да.
— Мне кажется, что Лорна и есть девчонка. Впрочем, это и так всем видно. Так в чем проблема?
Я с трудом удерживаюсь, чтобы не напихать в кроссовки Джо земли вместе с червяками.
— У Мэг скоро день спорта. — Я корчу Джо рожу. — Все родители должны будут бежать стометровку. Лорна хочет всем показать, что хоть она и мать-одиночка, но забег выиграть способна. И сохранить при этом достойный вид.
— Все ясно. А когда именно состоится этот самый день спорта?
— В июле.
— Впереди еще почти четыре месяца.
— Марш, марш, — я толкаю Джо к двери, — тренировки могут занять больше времени, чем ты думаешь.
— Тогда звони Питу. Он не захочет пропустить такое зрелище.
— Не собираюсь, не буду.
— Пошевеливайся. Ноги в руки — и вперед.
Сама говорила, что тебе нужна моя помощь.
— Это точно. Твоя помощь. А эти двое тут при чем?
Джо и Пит неловко переминаются с ноги на ногу. Звучит робкое предложение, чтобы они посидели в пивной, пока мы не закончим.
— Нет, — твердо говорю я. — Что толку с нас двоих? Я бегаю не лучше тебя. Нам нужен Джо. Он очень хороший спринтер. Выступал за школьную команду.
— Правда? — Лорна выжидательно смотрит на Джо.
Джо делает вид, что стесняется (это Джото!), и выпячивает несуществующий пивной животик. Дескать, сейчас в это трудно поверить, но вот когда-то…
— Ладно. — Лорна вытаскивает из-под дивана старенький тренировочный костюм. — У нас в запасе два часа, пока Мэг не вернулась. Не будем терять время.
Начало урока бега не задалось. Лорна принимает позу, которая на языке спортсменов называется «низкий старт», и на счет «три» срывается с места. Спортивная форма висит на ней мешком. У финиша стоит Джо и помирает со смеху. Трясясь и колыхаясь, Лорна ест Джо глазами, чем только подливает масла в огонь. Согнувшись пополам, Джо кричит, чтобы она не обращала на него внимания.
Правда, когда приступ смеха проходит, Джо показывает себя терпеливым учителем. Он долго объясняет, что нельзя так сутулиться и что руки надо держать совсем иначе. Минут сорок пять напряженной тренерской работы — и тело Лорны обретает под руководством Джо какую-никакую симметрию. Следующие полчаса я издаю одобрительные выкрики и даже немного бегаю сама, чтобы согреться. Тем временем Пит становится у финишной черты с секундомером в руках и пялится то на меня, то на Лорну.