29 апреля в Аргуне при проведении оперативно-розыскных мероприятий в общежитии СПТУ № 30 обнаружены трупы двух девушек-студенток. Они были изнасилованы, а затем зверски убиты.
1 мая в районе селения Автуры обнаружены тела главы администрации села Новая Жизнь Сайхана Чукаева и его заместителя Умара Усманова со следами огнестрельных ранений, а в Киров-Юрте группой боевиков совершено убийство семерых его жителей. Все они являлись родственниками чеченцев, оказывающих содействие представителям федеральных сил в наведении конституционного порядка в республике.
4 мая убит в с. Новые Атаги кадий Матушев;
В ночь на 11 мая в Ведено бандиты учинили погром в средней школе № 2. На месте преступления оставлена записка с угрозами физической расправы в адрес учителей и учеников.
14 мая произошел подрыв взрывного устройства вблизи дома главы администрации селения Катыр-Юрт Расымбека Бокова, и там же ночью террористы расстреляли из автоматического оружия семью местных жителей Харсуевых.
17 мая на автотрассе Ростов-Баку, в районе Лермонтов-Юрт бандиты обстреляли автомобиль, в котором находилась глава администрации этого населенного пункта Нюра Адуева.
Стремясь придать «законность» совершаемым убийствам, боевики и их пособники распространяют на территории Ножай-Юртовского района текст решения «верховной коллегии военно-шариатского суда» с приговором к смертной казни ряда местных жителей.
За минувший месяц, кроме вышеупомянутых злодеяний, бандитами был совершен и ряд других жестоких преступлений. Убиты главы администраций населенных пунктов Гехи-Чу и Валерик, бывший глава администрации села Гехи, заместитель главы администрации села Белоречье. По подозрению в сотрудничестве с представителями местной власти бандиты расстреляли пять жителей в Элистанжи, трех жителей в Рошни-Чу…
10 июня в с. Старые Атаги террористы произвели подрыв двух взрывных устройств, в результате чего погибли мирные жители этого села, а двумя днями позже в Гудермесе подорвались два автомобиля, начиненных взрывчатыми веществами (один — вблизи здания РОВД Гудермесского района, другой — около здания суда). Результат этих взрывов известен — погибли трое и ранены более 50 человек.
В период с 1 3 по 16 июня главам администраций и жителям Элистанжи и Киров-Юрт Веденского района, Улус-Керт, Борзой и Большие Варанды Шатойского района были подброшены десятки записок с угрозами физической расправы.
Работа с населением стала занимать особое место в деятельности экстремистов. Руководство бандформирований обращается к местному населению с требованиями организации ими митингов и маршей протеста против федеральных сил.
Подобные мероприятия боевики пытались организовать 10 и 11 апреля в населенном пункте Беной, однако их усилия ни к чему не привели. Жители ответили отказом.
12 апреля в Шали был убит лидер общественно-политического движения «Адамалла» («Человечность») Шавал Дениев.
14 апреля в Грозном убит первый заместитель прокурора города Владимир Мороз и ранен старший помощник прокурора Касум Дженоралиев.
16 апреля на участке дороги Аллерой-Довлетби-Хутор произошло покушение на сотрудников администрации населенного пункта Аллерой, в результате пять человек получили ранения различной тяжести.
8 апреля в селении Кулары Грозненского (сельского) района группой боевиков был открыт огонь по местным жителям. Шесть человек погибло и пятеро ранены. Среди погибших — сотрудница местной администрации и участковый милиционер.
Я слышал об этом генерале еще в первую чеченскую кампанию и даже мельком видел, но до знакомства тогда дело не дошло.
Познакомились мы с ним в 1997 году, когда я был назначен заместителем командующего войсками СКВО и переехал из Владикавказа в Ростов-на-Дону. А Михаил Иванович уже тогда возглавлял Северо-Кавказский округ внутренних войск.
Впрочем, и после 1997 года мы почти не общались — так, встречались на каких-либо мероприятиях в официальной обстановке. А разве в подобных ситуациях можно узнать человека? Ведь на всех, как правило, в таких случаях как бы надета эдакая маска, за которой настоящего лица не разглядеть.
И вот наступил жаркий август 1999 года, когда незаконные вооруженные формирования под руководством Хаттаба и Басаева вторглись в Дагестан. А затем пришел и «горячий» сентябрь, когда началась операция по ликвидации бандитского анклава в Кадарской зоне, где в нескольких населенных пунктах возникла неподконтрольная федеральным и республиканским властям зона — самопровозглашенное ваххабитское «государство» со своей «армией».
Меня, по воле сложившихся тогда обстоятельств (об этом я очень подробно написал в главе «Кадарская зона» в книге «Моя война»), назначили руководителем этой операции, а моим заместителем по внутренним войскам стал Михаил Иванович Лабунец.
Не скрою, я тогда немного запереживал: как сложатся наши с ним отношения? Ведь не секрет, что между начальниками из разных ведомств, чьи силы и средства действуют совместно в одном деле, часто возникают трения. Тем более в таких обстоятельствах, как тогда — в сентябре 1999 года.
Напомню, что я в тот момент был генерал-лейте-нантом, заместителем командующего войсками СКВО, а Михаил Иванович — генерал-полковником, командующим Северо-Кавказским округом внутренних войск. Кроме того, по замыслу операции почти всю «черную работу» (то есть взятие штурмом сел Карамахи и Чабанмахи с их мощными укреплениями и солидным гарнизоном) предстояло выполнить именно подразделениям и частям внутренних войск. Конечно, армейцы в лице артиллеристов, авиаторов, танкистов, десантников тоже были задействованы в операции, однако «внутренникам» досталось самое ответственное и опасное дело.
В итоге что получалось: я, двухзвездный генерал (по штатной должности — второе лицо в своем округе), должен был командовать трехзвездным генералом, который к тому же «по штату» (пусть даже в другом ведомстве) возглавлял округ. Уже в самом этом штатно-должностном раскладе вроде бы должна была скрываться «мина» будущих разногласий. Она могла взорваться, то есть привести рано или поздно к конфликтной ситуации. И я даже заранее настроился на это, внутренне собрался, чтобы быть морально готовым ко всяким межличностным трениям.
Однако худшие мои опасения не подтвердились. Мало того, еще в первые дни операции (уже на стадии разработки и утверждения планов) я понял, что Лабунец страшно далек от чиновничье-генеральского чванства. Ему и в голову не приходило не только оспаривать первенство при принятии решений, но даже сама мысль о «несправедливом распределении ролей» не возникала. Мы с первых минут нашли общий язык, и взаимопонимание, в самом широком и глубоком смысле, не оставляло нас на протяжении всех дней боев в Кадарской зоне. Впрочем, и во все последующие месяцы и годы совместной работы.
Естественно, что мы сблизились духовно в том «горячем» сентябре 1999-го, даже сдружились. Помню, были минуты, когда я незаметно для Лабунца наблюдал за ним. Выглядел он живописно: в перепачканном землей камуфляже стоял в окопе и, уперевшись локтями в бруствер, пристально вглядывался через бинокль в склоны гор, по которым наступали «его люди»; на щеках и подбородке — седая трехдневная щетина (даже побриться было некогда из-за горячки боя), глаза — красные от недосыпания и усталости, голос — охрипший от непрерывных докладов и команд; радиостанция в его мощной руке, казалось, раскалилась от длительной работы… Тот, кто видел Лабунца в такие минуты, не мог не залюбоваться им — настоящим боевым генералом, далеким от паркетной суеты высоких штабов.
К тому же Михаил Иванович сам по себе очень «фактурный мужик» — высокий, поджарый, без единого намека на живот (который, увы, для многих людей нашего возраста — непременный атрибут фигуры), лицо аскетическое, огрубевшее от солнца и ветра, волосы — «перец с солью» (а теперь, по прошествии нескольких лет, уже и вовсе седые)… Будь моя воля и распорядись судьба иначе, я бы как кинорежиссер снимал бы его в ролях великих полководцев истории. Лучшего типажа не найти. Как трудно себе представить в роли Георгия Жукова кого-либо другого, кроме Михаила Ульянова, так для меня Дмитрий Донской или великие князья Киевской Руси Олег и Святослав и иже с ними должны были бы внешне (да и внутренне) выглядеть, как Михаил Иванович. Видимо, сама судьба, профессия (а значит, высокая ответственность и тяжелейшие испытания) формируют не только внутренний мир человека, но и в значительной мере отражаются и на его внешности. Не зря ведь в обиходе закрепились устойчивые словосочетания, образы — «волевой подбородок», «орлиный взор», «жесткая линия рта» и т. п.