Несмотря на свою славу, Шэрон никогда не эксплуатировала собственные семейные удачи или неудачи и просила всех своих старых друзей и соседей в Мидвилле воздерживаться от рассказов в прессе о ее семье и о ней самой. Конечно, многие из них очень гордились своей подругой, ставшей такой известной во всем мире, и некоторые все-таки проболтались. Но ни один человек не рассказал о ней никакой некрасивой истории.
В 1994 году Рон Райер, бывший в то время директором средней школы, где в свое время училась Шэрон Стоун, заявил, что он вынужден держать единственный оставшийся экземпляр журнала за 1975 год под замком. В этом журнале были две ранние фотографии Шэрон Стоун, которые теперь продавались по 100 долларов каждая. Он сказал: «Я держу свои копии в сейфе. Мы не отваживаемся хранить их в школьной библиотеке. Это самая важная ученица на свете. Она так много сделала для нас, рассказывая о необходимости серьезного образования — о том, что нужно прилагать максимум усилий. Она была исключительной ученицей, а теперь она делает карьеру в Голливуде. Именно благодаря своему уму она смогла добиться осуществления всех своих планов. Посмотрите, она прекрасно выглядит и очень талантлива, но в конечном счете именно интеллект помог ей стать победительницей».
Самой Шэрон удавалось в течение долгого времени сохранять в тайне свою работу добровольцем в приюте для девочек, которые испытали насилие и плохое обращение. Она пошла на эту работу после съемок в «Основном инстинкте». Об этом не знала даже ее сестра Келли, которая делала свою карьеру, пока Шэрон шла к успеху. Келли давно оставила работу медсестры и теперь управляла маркетинговой компанией. Она вспоминает: «Я зарабатывала кучу денег. Я разъезжала на «ягуаре». Каждый день мне назначали несколько свиданий. Я была в отличной форме». Келли снимала роскошные апартаменты в кондоминиуме и действительно крепко стояла на ногах — как когда-то учил ее отец.
Все переменилось, когда она упала с лестницы в торговом центре, разбила коленную чашечку и порвала связки на ноге. После операции начались осложнения, и она оказалась в инвалидном кресле, страдая от постоянных болей. Лишенная возможности работать, Келли теперь жила на сбережения. Она «часто думала: «Зачем жить дальше? Я всю жизнь буду для всех помехой». Она была в отчаянии. Единственной отдушиной для нее был теннисный корт по соседству с ее квартирой. Хотя Келли не могла видеть саму игру, ей было хорошо слышно игроков, и это помогало ей отвлечься от постоянной боли и мрачных мыслей. Она вспоминает, что в самые тяжелые моменты, когда она лежала в спальне, терзаемая болью, это были единственные звуки — голоса людей, играющих в теннис на корте под окнами, — которые помогали ей жить. Прислушиваясь к голосам и таким образом следя за игрой, она отвлекалась. И это удерживало ее в жизни.
Шэрон часто навещала сестру. Она садилась на кровать, брала Келли за руку, и они вместе слушали, как играют теннисисты. Накануне Рождества врач сказал Келли, что ей нужна немедленная операция по ликвидации осложнений, возникших после первой операции. Ей следовало лечь в клинику сразу после рождественских праздников. В тот вечер Келли терзала сильная боль, она пребывала в глубокой депрессии. Позвонила Шэрон и велела ей одеться и ждать ее. Келли заявила, что она никуда не хочет, но Шэрон настаивала. Наконец Келли уступила. Когда Шэрон за ней заехала, то она подумала, что они поедут на какую-нибудь премьеру или пообедать в ресторан. К ее удивлению, они поехали в приют, где тайно работала Шэрон. Келли вспоминает: «Это был поворотный момент в моей жизни. Шэрон поступила так жестоко, чтобы помочь мне. Я была переполнена жалостью к себе. Когда Шэрон привезла меня туда, я не смогла проявить сострадание. Но позднее я многое переосмыслила». Сестры милосердия рассказали Келли о работе летнего лагеря, который они организовали для пострадавших детей, и предложили ей поработать там следующим летом. Шэрон тут же сказала, что Келли согласна, что привело саму Келли в ярость. На обратном пути Шэрон убеждала Келли, что она действительно будет полезна этим детям, и напомнила ей, как она мечтала в детстве стать медицинской сестрой. Больше того, у нее появилась идея: Келли могла бы открыть собственное благотворительное предприятие. Келли удивилась: «Как же я смогу все это устроить?» Шэрон ответила: «Ты сделаешь все расчеты».
На следующий день, в Рождество, вся семья Стоунов собралась в доме у Шэрон. Это было семейной традицией. Отец привез Келли. Потом она вспоминала: «Все очень старались вести себя так, будто ничего не случилось». Она даже смогла сама дойти до кухни, при виде чего Шэрон с матерью расплакались.
После праздника Келли легла в клинику на операцию, и вскоре Шэрон позвонила ей прямо со съемок «Щепки»: «Одна из женщин нашей съемочной группы продает совладение. Ты ни за что не угадаешь, где оно находится!» Келли не смогла угадать, и Шэрон радостно объявила: «Это на первом этаже твоего здания. Окна выходят прямо на теннисный корт. Апартаменты будут готовы к твоей выписке из клиники».
Это был рождественский подарок Шэрон сестре. Келли: «В конце концов Шэрон оказалась моей главной опорой. Никто никогда не сможет заставить меня сказать о ней ни одного плохого слова». Она сдержала свое слово, отказываясь комментировать поступки Шэрон, когда в средствах массовой информации началась волна нападок на нее как на «разрушительницу семей» и «пожирательницу мужей».
Съемки «Щепки» завершились в феврале 1993 года. В многочисленных интервью Шэрон Стоун говорила, что она не актриса типа Мерил Стрип, талантливо проявившей себя в ролях большого эмоционального накала, и не классическая красавица типа Изабеллы Росселини, и не капризный сексапильный котенок, как Бардо, и не аристократическое чудо, как Одри Хепберн. Она — Шэрон Стоун, и это уже поступок. Она стала символом, олицетворяющим различие между чувственностью и эксгибиционизмом. Одно может взбодрить, тогда как другое — привести к истощению. Шэрон Стоун сумела удивить весь мир. Сбросив одежду и отбросив условности, она вознеслась на вершину славы, став новым символом своего времени.
Она всегда считала, что успех к ней придет со временем, но все же «не поздно». Став популярной, она сказала подруге: «Я успела!» Мими Крейвен: «Шэрон всегда была уверена, что добьется своего. Это было лишь делом времени. Не думаю, что в этом была самонадеянность. Только когда вы упорно трудитесь, вы вправе рассчитывать на результаты своего труда. Шэрон всегда была умницей, но когда дело касалось бизнеса, тут она становилась суперумной».
Сама Шэрон говорила, что даже в тяжелые моменты жизни, когда ей приходилось многое преодолевать и долго ждать, она не опускала руки, а старалась переосмыслить свои цели. Она чувствовала, что удача не отвернется от нее, что она «успеет», что успех придет «вовремя». И она не ошиблась.
![Шэрон Стоун i_014.png](https://litlife.club/books/201875/read/images/i_014.png)
Голливудская
карусель
Став популярной, Шэрон Стоун ощутила повышенное внимание мужчин. На нее всегда обращали внимание, но теперь некоторые плейбои буквально не давали ей проходу. Ей пришлось вспомнить свой опыт обращения с особо надоедливыми ухажерами в то время, когда она была топ-моделью.
Актер Ричард Грико был так поражен ее игрой в «Основном инстинкте», что на вечеринке в честь премьеры подошел к ней и сказал: «Я понял, что мы должны быть вместе». Он протянул ей визитку со своим номером телефона. Стоун смерила его взглядом и заявила: «Мне с тобой не по пути, ковбой!» С этими словами она порвала его карточку и подбросила клочки вверх. Грико, один из самых известных голливудских ловеласов, захандрил и на протяжении всего вечера не обращал никакого внимания на других женщин. Между тем некоторые из них попытались собрать клочки визитки и сложить их вместе, чтобы узнать его телефон.
Что же касается Шэрон Стоун, то ее больше заинтересовал Крис Питерс. Расставшись с Иоакимом Дуайтом, она была свободна. Крис увлекался музыкой, его не заботила внешность в отличие от многих молодых людей, холивших свою красоту. У Питерса были отличные связи в Голливуде. Его отцом был Джон Питерс, а матерью — Лесли Энн Уоррен, прославившаяся ролью в фильме Блейка Эдвардса «Виктор, Виктория», номинировавшемся на «Оскар» в 1982 году. Когда у Шэрон и Криса завязался роман, парню было всего 24 года. Позднее, если Шэрон спрашивали об их отношениях, она отвечала: «Мне нравятся мужчины, которые относятся ко мне по-джентльменски. Я очень старомодна. Я все-таки ношу нижнее белье… Иногда!»