Много говорится об утрате Слова Мастера и о том, как люди выходят на его поиски, но приносят с собою лишь его заменители. Настоящий мастер знает: тем, кто ищет снаружи, никогда не найти тайной истины. Лишь тот может обрести ее, кто уходит внутрь. Настоящий мастер-каменщик никогда не терял Слова, но бережно хранил его в духовном медальоне своего существа. Ничто не скрыто от тех, кто имеет глаза, чтобы видеть; для тех, кто имеет право знать, всякая вещь подобна открытой книге. Настоящее Слово трех Великих Мастеров никогда не было скрыто от тех, кто имеет право знать его, но никогда не раскрывалось тем, кто не подготовил для его хранения достойного святилища. Мастер знает, ибо он — Строитель Храма. В оправе его собственных тел находится философский камень, ибо на самом деле это сердце Феникса — той удивительной птицы, что, вернув себе юность, восстает из пепла своего сожженного тела. Когда сердце мастера станет столь же чистым и белым, как бриллиант, который он носит, тогда он превратится в живой камень — главную драгоценность в диадеме[82] своего Ремесла.
Слово отыщется тогда, когда сам мастер посвящается живой рукой Бога, очищается живой водой, проходит крещение живым огнем и становится Царственным Священником по обряду ордена Мельхиседека[83], который выше всякого закона.
Великий труд мастера-каменщика можно назвать искусством равновесия. Ему надлежит удерживать в равновесии треугольник, чтобы он и дальше мог светиться славой Божественной Степени. Тройная энергия мысли, желания и действия должна быть объединена в гармоничном сочетании. Мастер-каменщик держит в руках тройной ключ и носит тройную корону древних магов, ибо он — поистине царь неба, земли и преисподней. Стихии его труда — соль, сера и ртуть, и с помощью философской ртути он стремится смешать все силы друг с другом ради прославления одной цели.
За степенью мастера-каменщика есть другая, неизвестная на земле. Высоко над ним протянулись другие ступени, скрытые под голубым покрывалом, которое отделяет видимое от невидимого. Истинный брат знает это и потому трудится ради цели гораздо более возвышенной, чем все представления смертного ума. Он стремится стать достойным того, чтобы войти за это покрывало и присоединиться к тем немногим, кто, не будучи прославленным и воспетым, несет на себе ответственность за развитие человечества. Его глаза вечно устремлены на семь звезд, сверкающих где-то в вышине, над верхней ступенью лестницы. С надеждой, верой и милосердием восходит он по ступеням и, прошептав Слово Мастера стражу ворот, проходит за покрывало. Именно тогда, и только тогда, рождается настоящий масон. Только за этим покрывалом изучающий тайное обретает самого себя. Вещи, которые мы видим вокруг, — всего лишь формы; это обещания неназванного, символы неведомой истины. Именно в духовном храме, воздвигнутом без голосов строителей и стука молотка, происходит истинное посвящение, и там, облаченный в простую овечью шкуру очищенного тела, совершенствующийся в масонстве становится мастером-каменщиком, который избран и взят из мира, чтобы быть усердным работником во имя Великого Архитектора. Лишь там, незримые для смертных глаз, даются высшие степени, и именно там душа, излучающая свет Духа, превращается в живую звезду на голубом куполе масонской ложи.
ТРАНСМУТАЦИЯ
Масонство есть вечная истина, персонифицированная, идеализированная и все же доступная для понимания. Лишь вечная истина способна на это. Добродетель — ее жрец, терпение — ее служитель, вдохновение — ее господин. Однако мир не может познать ее, кроме тех случаев, когда масоны своей повседневной жизнью доказывают ее существование. Истина масонства божественна и не должна оскверняться безрассудством ее хранителей. Ее храм — священное место, вступать в которое нужно с почтением. Материальные помыслы и материальные раздоры должны быть оставлены за его вратами; вход для них запрещен. Лишь чистые сердцем, возрожденные и преображенные могут пройти под его священное покрывало. В нем нет места интригану, святилище недоступно для материалиста, ибо масоны ступают по земле, освященной вековым поклонением. Пусть умолкнет язык, пусть успокоятся сердце и разум. В почтении и безмолвии заговорит тишина: голос тишины есть Глас Творца. Показывайте свой свет и свою силу людям, но что вы можете возложить на алтарь Бога, если в вас нет смирения? Ваши одежды, ваша мишура, ваши драгоценности ничего не значат для Него, пока ваши собственные тело и душа, сияющие светом совершенства, не станут живыми украшениями вашей ложи.
Масон верит в Великого Архитектора — живой краеугольный камень плана творения, Мастера всех лож, без чьего духа невозможен никакой труд. Пусть масон никогда не забывает, что Мастер рядом. Пусть день и ночь чувствует он присутствие Верховного Существа. Всевидящее Око наблюдает за ним. День и ночь это великое Око измеряет глубины его существа, заглядывает в самые потаенные уголки его души, судит его жизнь, читает его мысли, оценивает его устремления, вознаграждает его искренность. Перед этим Всевидящим Существом держит он ответ; никому другому он не должен подчиняться. Этот Дух выходит вместе с масоном за пределы ложи и оценивает дела, совершаемые им в мире. Этот Дух сопровождает его, когда он продает и покупает. Дух рядом с ним в его доме. При свете дня и во тьме ночи он судит его, слышит каждое его безрассудное слово. Он — безмолвный свидетель каждого дела, совершаемого в жизни, безмолвный товарищ каждого человека. Каждый судим по своим делам. Пусть каждый масон знает, что его обязательства не ограничиваются теми, что даны в малой ложе, окруженной стенами из камня и кирпича: к ним относятся и обязательства перед Великой Ложей, чей купол — сам небесный свод. Для того, кто неправедно поступает с любым существом, долина Иосафата — удел столь же неизбежный, как и для тех, кто нарушил космическую клятву.
Всякий истинный масон пришел к осознанию того, что существует лишь одна Ложа — Вселенная — и лишь одно Братство, объединяющее все, что движется или существует в каждом из планов Природы. Он понимает, что Храм Соломона — это в действительности Храм Солнечного Человека — Сол-Ом-Она, Царя Вселенной, проявляющего себя через трех своих изначальных строителей. Он осознает, что данный им обет братства универсален и что минералы, растения, животные и человек равно включены в сферу истинного масонского Ремесла. Подлинному масону ясен его долг старшего брата по отношению ко всем низшим царствам Природы, и он готов скорее погибнуть, чем нарушить это великое обязательство. Возложив жизнь на алтарь своего Бога, он радостно и охотно служит своим меньшим братьям с помощью сил и власти, полученной от высших сил. Масон-мистик, развивая в себе дар проникать взором сквозь внешнюю оболочку ритуала, распознает единство жизни, являющее себя в разнообразии форм.
Истинный последователь древнего масонства навсегда отказался от преклонения перед отдельными личностями. Глубже проникая в суть вещей, он осознает, что все формы и их положение в материальных делах не имеют для него никакого значения по сравнению с жизнью, развивающейся внутри них. Те, кто позволяет видимостям или земным проявлениям стать преградой на избранном ими пути, терпит неудачу в масонстве, ибо масонство есть абстрактная наука духовного совершенствования. Материальное процветание не является мерой совершенства души. Истинный масон сознает, что во всех этих разнообразных формах скрывается лишь один Жизненный Принцип — искра Божья во всех живых существах. Эту Жизнь и принимает он во внимание, определяя ценность своего собрата. К этой Жизни он и взывает, чтобы распознать духовное Единство. Он осознает, что именно благодаря открытию в себе этой искры Единства он становится сознательным членом космической Ложи. Прежде всего он должен понять, что эта божественная искра так же ярко светится в теле врага, как и в теле лучшего друга. Истинный масон научился быть божественно безличным в мыслях, делах и желаниях.
82
Диадема (гр. dibdema) — головная повязка, венец. 1) Головная повязка древнегреческих жрецов. 2) Головной убор (лобная повязка из ткани или металлический обруч с украшениями) — символ царской власти.
83
Мельхиседек (евр. «царь справедливости») — во времена патриарха Авраама царь и первосвященник Салемский, называл себя «священником Бога Всевышнего».