- Почтенные, - тихонько сказала она, - настойку, что я у лавки оставила, три раза в день давайте. А ежели опять жар подниматься станет, лишний раз налейте. Рану дважды бинтовать, обильно мазью смазывая.

Девушка потянулась к тулупу, лежащему не далеко от Бургута. Тот только хмыкнул, бегло изучив её из под спутанной челки. И одним рывком усадил к себе на колени.

- Вы обещали отпустить,- пролепетала Милада, прижимая к себе платок.

- Обещать не значит жениться, - с гаденькой ухмылочкой сказал главарь, грубо ухватив девушку за подбородок и дыхнув ей в лицо винным духом.

- Ведь так, мужики?

- Ладно, Бургут, отпусти её, мало ли кого еще из нас ранят. Девка-то толковая,- подал слабый голос раненый.

- Да ладно, с неё что, убудет что ли? – возмутился обладатель шрама.

- Хорошо, я решил, - нехотя отпуская девушку, пробурчал главарь. - Дуй отсюда, пока не передумал.

Милада подхватила тулуп и, даже не заикнувшись об оплате, бросилась прочь из ужасного дома.

Второй раз за сегодняшний день она бежала, не разбирая дороги. На землю успела спуститься непроглядная зимняя ночь, но это не беспокоило девушку. Знакомой тропинкой, петляющей меж деревьев, она добралась до перекошенной хибары и влетела в дом, заложив бревном дверь. Глотая запоздавшие слезы, Милада упала на лавку за печью и почти сразу уснула, не заметив, что в топке уютно трещит огонь.

Незваный гость - как в горле кость

Печь потихоньку остывала, переставая дарить такое умиротворяющее тепло. На улице занимался рассвет. Робкие солнечные лучики заглядывали в комнату сквозь щели в ставнях. Пылинки, как игривые дети, танцевали в утренних лучах, придававших бедно обставленной лачуге какой-то сказочный, волшебный вид.

Свесив худенькую ручку с печи, в комнате спала девушка. Наверно, не особо, по деревенским меркам, красивая. Слишком миниатюрная и бледная. Положение немного исправляли густые золотистые, словно зрелая пшеница, волосы и забавные, трогательные ямочки на впалых щеках. Девушка перевернулась во сне и повыше натянула драное одеяло.

«Надо было съесть», - в приступе раздражения подумал волк и, поправив носом сползший с печи край одеяла, поспешил на улицу. Попутать следы и, наконец, уже убраться из этих окрестностей. А то неизвестно, сколько еще зачарованных капканов, гостеприимно раззявив пасть, ждут его в лесу.

***

Милада проснулась ближе к обеду. Живот сводило голодной судорогой. Девушка с удивлением отметила, что за ночь почти не замерзла. «Наверно, на улице потеплело», - отстраненно подумала она без особой надежды, скорее по привычке, заглядывая в ларь. К её несказанному удивлению там обнаружилась нитка сухих яблок и краюха хлеба. «Чур меня!», - воскликнула травница, потирая глаза. Ни хлеб, ни яблоки и не подумали исчезнуть. Наверное, Маргулина, что б ей не ладно, вчера положила, решила девушка, вгрызаясь в хлеб. Дом-то снаружи не запирается.

Поудобнее устроившись на скамье, Милада начала медленно и вдумчиво есть. Очень хотелось сжевать все разом, но травница знала, что, скорее всего, не наестся. Отщипывая крошечные кусочки мягкого хлеба, девушка отправляла их в рот, блаженно прикрыв глаза. Несмотря на внешнее умиротворение, в душе у неё бушевала настоящая буря. Вчерашнее происшествие не давало покоя. Она понимала, что хорошо бы сходить к Старосте и пожаловаться. Он был добрым и честным человеком. Милада сильно сомневалась, что вчерашнее произошло с его одобрения. Понимать-то понимала, но идти в деревню очень боялась. Наемники, увидевшие поутру опустевший капкан, наверняка сейчас в бешенстве. Свою злобу они вполне могут сорвать на ней. Да и на тулупе остались следы волчьей крови. Если они вчера заметили, что её одежка окровавлена, то сегодня ей точно не сдобровать. Девушка обхватила голову руками, запустив тонкие пальцы в волосы, встрепанные после сна. Вчерашний день был, наверное, самым ужасным в её жизни. Все эти разбойники с их похабными шутками и сальными взглядами. Огромный как скала Бугрут, сжимающий её своими каменными лапищами. Если бы не раненый, её бы точно просто так не отпустили. По сравнению с этим, утренняя встреча с волком казалась чем-то малозначимым. Правда, сегодня ночью ей снились зеленые, такие человеческие глаза, застланные злобой, ощущение мягкого меха под ладонями и тихое звериное ворчание, продирающее до костей. Будто бы травница вновь лежала на холодном снегу, прижатая мощным звериным телом, в котором так гулко стучит сердце.

Громкий и настойчивый стук в дверь заставил Миладу подпрыгнуть на лавке. Девушка бестолково заметалась по дому, в панике ища короткий охотничий кинжал. Когда её ладонь сомкнулась на рукоятке, травница остановилась и прислушалась в тайной надежде, что стучавший ушел. Казалось, что звук её сердца, как барабанная дробь, слышен даже в деревне. Пару секунд ничего не происходило, но потом настойчивый стук повторился. Тяжело вздохнув и сунув кинжальчик в карман, Милада вышла в сени и, сняв брус, открыла дверь.

На крыльце чуть ссутулившись, стоял незнакомый мужчина со злыми серо-стальными глазами. Он был одет в добротную кожаную куртку на овечьем меху, потертые штаны и сапоги с ботфортами. На поясе незнакомца висел красивой работы арбалет, а из-за спины торчала рукоятка меча.

- Позволите войти? – И не дожидаясь ответа, отстранил девушку в сторону, заходя в дом.

Травнице, собиравшейся захлопнуть перед незнакомцем дверь, не осталось ничего другого, как пройти следом за наглецом.

Мужчина без спросу устроился на скамье и теперь с интересом изучал обстановку. Изба его, похоже, искренне разочаровала. Скривив в усмешке тонкие губы, прочерченные белым шрамом, он бегло оглядел нехитрую мебель, задержав взгляд только на потолочных балках, завешанных связками душистых трав. Милада стояла недалеко от гостя, совершенно не представляя, что сказать.

- Ты травница, - скорее утвердил, чем спросил незнакомец.

- Да, - нервно стиснув в кармане рукоять кинжала, ответила она. Девушка знала, что не позволит на этот раз даже пальцем себя тронуть.

- Не бойся, - хохотнул незнакомец, - я не кусаюсь. Я пришел задать пару вопросов, садись.

Про себя еще раз удивившись наглости незнакомца, хотя чего удивительного, он сильный, а она слабая, Милада села на единственный стул подальше от гостя.

- Тут у вас зверь завелся, - дождавшись пока хозяйка усядется, продолжил гость. – Его давно уже от гор до столицы ищут, но верткий зараза и хитрый. Выжрет деревеньку и так его и видали. – Мужчина довольно хмыкнул, словно сказал что-то забавное. – Мне в деревне вашей сказали, что ты все время в лесу живешь. Может, видела чего?

- Нет, ничего не видела, - притворно вздохнув, ответила Милада. – Да и если бы я с ним встретилась, то вряд ли с вами бы сейчас беседы вела.

- Ну, что правда, то правда,- сказал мужчина и, легко поднявшись, направился к двери. – Ты, кстати, дрова у крыльца забыла, - бросил он через плечо. –Собери, отсыреют еще.

Дождавшись, когда скрип снега окончательно стихнет, девушка стрелой вылетела на крыльцо. Недалеко от тропинки, действительно, валялась неопрятная горка свежих дров.

Не веря своему счастью, Милада подняла из снега тяжелую чурку. Кто же это так её побаловать решил? Может, староста о случившемся прознал и захотел что-то приятное ей сделать? Счастливо улыбнувшись, травница стала перетаскивать дрова в сени. Когда девушка собирала последние поленья с примятого снега, ей в глаза бросился одинокий след на краю тропы. Огромный, с растопыренную человеческую пятерню.

Не буди лихо – пока оно тихо

Это, наверное, даже смешно - все время бежать без права на передышку. Могучее упругое тело было привычно и послушно. Волк мог часами загонять дичь и не чувствовать усталости. Или догнать жертву одним коротким рывком, ломая позвонки и лишая жизни. Но это была другая погоня. Погоня, в которой не он являлся загонщиком. Долгие годы бесполезная игра в салочки. Разорванные тела наймитов, зачарованные капканы, колдовские амулеты, серебряные цепи, освященные болты. Целые деревни, вырезанные под корень, чтобы привлечь его внимание. Зверь устал путать следы и убегать. Слишком долго это продолжалось. Но что-то внутри него не позволяло сдаться, сломавшись. Он не будет сидеть на цепи. Ни один из верховных магов не растянет его шкуру над камином. Давно пора покинуть это королевство. Волк держит путь на север. Говорят, там живут такие как он.