— Надо, вот и ношу!
— Не гонорись, парень, не люблю! — одернул Бизин. — Чем ноне промышляешь? Так соображаю, что за спиртом за кордон больше не ходок?
— Ишь ты!.. Все-то тебе, дядя, расскажи…
— Все не надо. Чужие тайны — гири на ногах… А для общего нашего интересу и обоюдной пользы спросить вот что хотел: в одиночку по делам ночным шастаешь или человечки есть на подмоге?
— Ну, имеется подмога… — с многозначительным самодовольством процедил Ленков.
— Хорошо… Есть у меня одно дело…
— Для дела, говоришь, народец требуется? Одно дельце? Не густо. Ну, может, и найдется людишек парочка, гусь да гагарочка…
— Не ты ли с этими гагарочками, Константин, дай бог памяти, где-то в двадцатых числах августа магазинчик еврея Кауцмана бомбанул? На Александровской улице, где раньше банк Труфановского был?.. Впрочем, что тебе этот Труфановский… И ведать не ведаешь, про таковского… Власти сей особнячок опосля людишкам разным под квартиры пораздали…
— О чем ты, дядя? Какой магазинчик, что за еврейчик?
— Оно — конечно… Да только, когда из магазина лихие хлопчики в пролетку заскочили и дернули к Кузнечным рядам, то, сдается мне, фигура там твоя мелькнула, а, парень? Мне как раз тогда случилось поблизости пребывать…
— А не больно ли ты, дядя, глазастый? — угрожающе глянул Костя на Бизина. — Иль еще чево видал? А я и не таюсь! — Горделиво заявил, с откровенной и наглой усмешкой. — Куркуля с мошной тряс и буду трясти. А тот еврейчик, он тебе кто, никак родня, али друг любезный, таракан облезлый? А, дядя?
— Во-первых, Константин, манеру эту, дядей меня кликать, брось. Я ж тебя — по имени. Вот и меня Алексеем Андреевичем называют. А второе вот что скажу: ты меня не пугай и ручонку с револьвера сыми. Я, Костя, свое уже пожил, умереть не боюсь. И пожил, кстати, дай Бог каждому! А ты, вижу, пока еще настоящей жизни и не нюхал, коли у Цупко на подпитке да по чердакам чужим ночуешь…
— Ты чо, нарошно, старый хрыч, меня заводишь? «Настоящей жизни!..» А кто мне ее преподнес гостинчиком? Ты?
Ленков вскочил, выплевывая измочаленную травинку. Бизин успокаивающе поднял руку.
— Охолони! Ну и горячая же, Константин, у тебя кровушка… Прям — жеребцом брыкаешься. Охолони… Послушай старого человека. Ежели тебе в самом деле такой жизни надобно…
— И где ж ты такой рай прячешь, а?
— Чтобы жить в раю, Костя, — назидательно ответил Бизин, — надобно его самому и соорудить. А для этого одним днем жить нельзя. Запас надо организовывать, понял? За-пас! Но чтобы, Костя, этого запасу набрать, надобно в деле быть первым и главным. Согласен? То-то. Иначе, Костя, тебе завсегда самые сливки только взглядом и провожать! Сейчас небось тоже под атаманом?
По угрюмому молчанию Кости Бизин понял, что угадал.
— И, так понимаю, что нескладушки у тебя образовались. А как эти нескладушки переделать в колотушки? Хе-хе-хе! Не тумкал об этом? С твоей-то силушкой да отвагой, с твоей-то сноровкой! Самому пора верховодить!.. Ты присядь, присядь…
Для Бизина разговор важен. Норов Ленкова сразу уловил. Отчаянный уркаган, тертый в деле. И сам на пулю пойдет, не заробеет, и под свою пулю любого подведет. Цупко, видимо, не придумал, записав этого Коську в кровопийцы. У злыдня завсегда на такого же злыдня нюх имеется… Но парень-то Фили гораздо умнее… Есть хватка верховодить и хочет верховодить…
Бизин подумал, что и Цупко не так прост, не так примитивен, как со стороны кажется. Интересного хлопчика подыскал! Такой ему, Бизину, и нужен. Не грамотей, но и не пентюх, со смекалкой в голове, самолюбивый и отчаянный. Отчаянный на все пойдет без страха, а самолюбие — это такой инструмент, что, умело играя на струночках оных, человеком, как японской куклой-марионеткой, можно управлять. Струны-ниточки — дерг-дерг! Шаг сюда, шаг туда, принеси то — не скажу, но знаю, что!..
Да уж, Алексей Андреевич знал, что ему нужно.
Идея Бизина была изумительно нагла и одновременно проста, как коровье мычание. С помощью Кости и Фили Цупко сколотить мощную шайку из «рыцарей ночи» — безжалостных и готовых на все бандитов, которые в кратчайшее время помогут Бизину обзавестись «золотым запасом». После чего он сможет дунуть за кордон.
В благородство и робингудство старый проходимец давно не верил и был убежден, что предполагаемые подручные тем паче не страдают романтической золотухой. Оставалось изобрести способ, как заставить Ленкова и его гавриков работать на себя. Желательно, с полной отдачей и гарантией стопроцентной безопасности со стороны оного сброда.
Бизин видел такую схему реализации своего замысла.
Он — учитель и мозг, осторожно играет на Костином самолюбии, внушая ему ходы в пользу задуманного. Где — напрямую, где — через Цупко. Причем внушает так, чтобы Костя был убежден: эти советы ему необходимы, от них польза явная! Тогда будет делиться. Главное — не уверить, что он и сам с усам! Но и самолюбие не уколоть — не то вся конструкция насмарку!
Кое во что Костю, конечно, надо посвятить. Пообещать совместный уход за кордон. Это резонно: за границей Бизин для Ленкова необходим даже более, чем здесь. Что ведает Коська о заграницах! Его дело — грабить, дабы тек золотой ручеек, но пусть и помечтает. У Аргуни Костина дорога закончится, но зачем ему знать об этом раньше времени?
А вот потихоньку искать человечка, который в нужный момент и в нужном месте Костю «успокоит», — надо! Молодого, полного сил, преданного. «Успокоит» Костю да верой-правдою будет ему, Бизину, служить, оберегать-хранить его старость безбедную.
В уголовной среде такого не сыскать. Тут вьюноша нужен. С «горящим взором». Самое идеальное — офицеришка молодой али юнкеришка, на царя-батюшку, как на икону молившийся, но окопной вошью не искусанный. Питали вьюношу надежды на блистательную карьеришку, а чернь-то все и порушила! От того и столь ослепительна белая идея… От того и полна задница еще нерастрясенной романтики — за Бога, Царя и Отечество!.. Мда-с, такой молодой человек, при определенном духовном подогреве — а уж это-то Алексей Андреевич молодому компаньону полны ушки бы натолкал! — мда-с… был бы кстати…
Пока же главное — на сытую и сладкую старость капиталу набрать. Коськиными руками. А положить на все про все может он, Бизин, годок от силы. Пока в этой Дэвээрии еще в демократию играют. Только недолгая эта песня! Почитай, краснопузые уже везде насовали Деникиным и Семеновым в хвост и в гриву. Скоро голодранское войско и до Владивостока докатится, а это — «конец надеждам бедных дам!» Потом, естественно, новая власть свои штыки со внешних фронтов повернет на внутренний. И такие фартовые, как Коська, вмиг лазаря запоют!..
— А как ты, Константин, удачу свою оцениваешь? Надолго эта птица в небо взлетела?
Озадачил Костю неожиданный вопрос хитрого старика. Но ненадолго. Махнул рукой беззаботно:
— А шут его знает! Пока не припекает, а ежели припечет, то там и поглядим.
— И что? Думаешь, при таком нынешнем своем подходе долго погарцуешь? Удаль, Костя, тоже должна быть с умом!
— По тому, как ты мне тут нравоучения читать взялся, никак в компаньоны набиваешься? Уму-разуму учить! И на хера это мне?
— А если бы, Костя, я и подсказал, как ловчее дело провернуть, так разве плохо?
— Ага, понятно… — Ленков насмешливо принялся рассматривать плешивого деда. — Это ты мне, значит, советы свои, а я тебе — в клюве неси! Так, а?
— Не так, — невозмутимо ответствовал Бизин. — Задрипанное пальто, которое ты с ночного прохожего снимешь, мне ни к чему. Я, Костя, сегодня ночью, после твоего прихода, и заснуть-то толком не мог, эх-ма!
Бизин даже что-то наподобие слезы с глаза подтер.
— Я, парень, в тебе, молодом, сильном, красивом… сына своего нерожденного… увидал!..
Последнее заявление хитроумного старика вовсе Костю озадачило, даже немного смутило.
А Бизин продолжал:
— Мечтал о таком наследнике, да не вышло в жизни… А на тебя смотрю и представляю, как бы сыну советовал. Вот почему, Костя, немного глаза открыть тебе хочу на существо нашей жизни… Ну-ка, скажи, сколь раз ты шел уже на пули и смерть за свои молодые годы?