Грунтовая дорога до «Джей Эйч» занимала от десяти до двадцати минут в зависимости от того, как часто поверхность выравнивали и от типа транспортного средства. Сэйди в любой момент ожидала услышать сумасшедший лай и увидеть внезапное появление полудюжины или около того собак. Дом и служебные постройки стояли на расстоянии пяти миль от большой дороги на территории ранчо в десять тысяч акров. «Джей Эйч» было самым большим ранчо в Техасе, одним из старейших и продавало несколько тысяч голов скота в год. Ранчо находилось на земле, купленной у «Канейдиан Ривер» в начале двадцатого века прапрадедушкой Сэйди – майором Джоном Холлоуэлом. В хорошие и плохие времена Холлоуэлы попеременно то едва выживали, то благоденствовали, выращивая чистокровных герефордских коров и чистопородных лошадей. И все же, когда приходило время обеспечить будущее фамилии мужским наследником, Холлоуэлы долго не колебались. За исключением нескольких дальних родственниц, с которыми Сэйди почти не встречалась, она была последней в роду Холлоуэлов. Что являлось источником разочарования для ее отца.
Пастбищный сезон еще не начался, и коровы были согнаны ближе к домам и хозяйственным постройкам. Пока Сэйди ехала вдоль забора, на полях мелькали знакомые силуэты. Скоро подойдет время клеймения и кастрации, а с момента своего переезда Сэйди не скучала по звукам и запахам этого ужасного, но необходимого мероприятия.
Она остановилась перед домом площадью четыре тысячи квадратных футов, который ее дед построил в тысяча девятьсот сороковом году. Тогда ферма была в пяти милях к западу, в бухте Литтл Тэйл, и ту старую постройку сейчас занимал управляющий Снукс Перри с семьей. Перри работали на «Джей Эйч» еще до рождения Сэйди.
Взяв сумочку от Гуччи с заднего сиденья, Сэйди закрыла за собой дверь. Холодный ветер, касавшийся щек и забиравшийся за воротник серой толстовки, приносил крики козодоя.
Заходившее солнце окрашивало белый камень и обшивочные доски на стенах дома в золотистый цвет. Сэйди подошла к большим двойным дубовым дверям с виньеткой «Джей Эйч» в центре каждой половины. Возвращение домой всегда тревожило ее, клубок из эмоций заставлял сжиматься желудок и сердце. Теплые воспоминания смешивались со знакомым чувством вины и мрачными предчувствиями, которые всегда непосильным грузом ложились ей на плечи, когда она приезжала в Техас.
Открыв незапертую дверь, Сэйди зашла в пустой холл. Ее приветствовали знакомые запахи. Она вдохнула аромат лимона, дерева и полироли, запах еды, что готовили десятилетиями, и дыма от огромного каменного очага, что накапливался в зале годами.
Сэйди никто не встретил, и она прошла по сучковатым сосновым полам и коврам навахо к кухне в глубине дома. Целому штату персонала приходилось обеспечивать бесперебойное функционирование «Джей Эйч» с утра до ночи. Экономка Клара Энн Партон держала в чистоте и порядке главный дом, а также дом для наемных работников, а ее сестра-близнец Каролина готовила завтрак, обед и ужин каждый день, кроме воскресенья. Обе леди были не замужем и жили вместе в Ловетте.
Сэйди шла на звук равномерного бум-бум-бум: что-то тяжелое тряслось в сушилке. Она прошла через пустую кухню, мимо кладовой в прачечную внизу. Остановилась в дверях и улыбнулась. Впечатляющих размеров задница Клары Энн приветствовала Сэйди, пока экономка, склонившись, подбирала с пола полотенца. Обе сестры обладали заметными изгибами и тонкими талиями, которые любили подчеркивать, затягивая брюки и нося пряжки размером с блюдце.
- Поздновато работаешь.
Подпрыгнув, Клара Энн развернулась и схватилась за сердце: высокий начес из черных волос чуть покачнулся.
- Сэйди Джо! Ты меня до смерти напугала, девочка!
Сэйди зашла в комнату, улыбаясь, и почувствовала, как на сердце потеплело.
- Прости. – Близнецы помогали ее воспитывать. Она протянула руки: – Я так рада тебя видеть.
Экономка крепко прижала ее к обширной груди и поцеловала в щеку. Тепло из сердца Сэйди растеклось по всей груди.
- Тебя не было хренову кучу времени.
Сэйди рассмеялась. Когда дело касалось высоких начесов и устоявшихся выражений, близнецы держались стойко. И если бы кто-то намекнул Кларе Энн, что некоторые люди могли бы расценить это выражение как немного неприличное, она была бы шокирована, потому что в ее теле не было ни единой клеточки, желавшей сказать что-то неприличное. Однажды ребенком Сэйди, пререкаясь с Кларой Энн, спросила, какова конкретно величина хрена. Экономка посмотрела ей прямо в глаза и серьезно ответила: «От пятидесяти сантиметров до одного метра. Вот каким вырастает хрен в открытом грунте».
Кто же знал, что у нее найдется ответ.
- Вообще-то, не совсем хренову кучу.
- Почти. – Клара Энн отстранилась и посмотрела Сэйди в лицо. – Боже, ты выглядишь совсем как твоя мамочка.
Если не считать отсутствия умения подать себя и шарма, и всего того, что заставляло людей любить Джоанну Мэй.
- У меня глаза отца.
- Ага. Голубые как колокольчики в Техасе. – Экономка провела загрубевшими ладонями вверх по рукам Сэйди. – Мы здесь по тебе скучали.
- Я тоже скучала по вам. – И это было правдой. Она скучала по Кларе Энн и Каролине. Скучала по их теплым объятиям и прикосновениям их губ к своей щеке. Но, очевидно, скучала по всему этому не настолько сильно, чтобы вернуться. Сэйди опустила руки: - Где отец?
- В летней кухне ест с мальчиками. Ты голодна?
- Ужасно. – Конечно, отец ест со своими работниками. Он всегда там ел, потому что это имело смысл. – Он помнит, что я должна приехать?
- Конечно, помнит. – Экономка взяла стопку полотенец. – Он не смог бы забыть о таком.
Сэйди не была так уверена. Отец забыл о ее выпускном. Или, скорее, был занят, делая прививки коровам. Забота о животных всегда стояла выше заботы о людях. Сначала - дело, и Сэйди приняла это давным-давно.
- Как у него настроение?
Клара Энн посмотрела на нее поверх полотенец. Они обе знали, почему Сэйди спрашивает.
- Хорошее. А теперь иди найди своего отца, а мы поговорим завтра. Я хочу услышать все о том, что ты с собой сделала.
- После ланча. Может быть, Каролина приготовит нам салат из цыпленка на круассанах?
Такое блюда повариха не готовила для работников. На ланч те предпочитали более сытные сэндвичи: толстые куски мяса на толстых кусках хлеба. Но Каролина часто готовила салат из цыпленка специально для Джоанны Мэй, а позже и для Сэйди.
- Я скажу Каролине, что ты просила. Хотя, думаю, она и так уже собирается приготовить его.
- Ням.
Сэйди бросила последний взгляд на Клару Энн, вышла обратно через кухню на улицу и пошла по забетонированной дорожке, по которой ходила тысячу раз. Чаще всего все кушали в летней кухне, и чем ближе Сэйди подходила к длинному оштукатуренному зданию, тем сильнее чувствовался запах жареного мяса и печеного хлеба. Желудок заурчал, когда она ступила на деревянное крыльцо. Скрип петель входной двери объявил о ее приходе, и несколько работников подняло головы от своих тарелок. Примерно восемь ковбойских шляп висели на крючках у входной двери. Комната выглядела точно так же, как в последний раз, когда Сэйди была здесь. Сосновый пол, белые стены, красно-белые полосатые занавески и те же два холодильника. Единственное, что было нового, – это сияющая плита и духовка.
Сэйди узнала нескольких мужчин, вставших при ее появлении, и сделала им знак, чтобы продолжали есть. А затем увидела склонившегося над тарелкой отца, одетого в классическую ковбойскую рабочую рубашку, которые он носил всегда. Сегодня рубашка была бежевой с перламутровыми пуговицами. Желудок Сэйди сжался, а дыханье прервалось на секунду. Она не знала, чего ожидать. Ей было тридцать три года, а она все еще чувствовала себя неуверенно рядом с отцом. Будет он радушным или равнодушным?
- Привет, пап.
Он поднял глаза и устало улыбнулся ей улыбкой, которая не достигла морщинок в уголках его голубых глаз.
- А вот и ты, Сэйди Джо. - Отец встал, опершись о стол, и, казалось, это заняло у него больше времени, чем обычно. Сердце Сэйди упало куда-то к сжавшемуся желудку, когда она сделала шаг к отцу. Он всегда был худощавым. Высоким. С длинными руками и ногами и высокой талией, но тощим не был никогда. Сейчас щеки у него ввалились, и он казался постаревшим на десяток лет с тех пор, как Сэйди видела его в Денвере три года назад. – Я ждал тебя примерно час назад.