Бабка Груня угадала мысли внука. Подошла к нему и тихо, ласково сказала:
— Проша, а ты до обеда сбегай к ягодинке Марьюшке. С Таней повидайся. Она тут без тебя часто к нам наведывалась. Девонька-то какая желанная, умная. Зови в гости и Танюшку, и Наталью Александровну, и… Марьюшку.
Прохор даже охнул от удивления. А бабка Груня кокетливо толкнула его плечом, засмеялась и поплыла накрывать стол в горнице.
— Ты куда, Прохор? — в сенях спросил его дед, пряча за спину бутылку.
— Сейчас я!
Он решил бежать огородами, чтобы никого не встретить. И побежал, да вдруг остановился на круче над Видалицей. Сине-алые зазывные дали остановили Берестягу.
…Внизу под кручей куда-то торопилась Видалица. Она еще не вошла в берега… А за речкой, сколько глаз хватало, все леса, леса виделись. Хвойные, частые. За лесами — дали. Сейчас они были подернуты весенней сине-алой дымкой. И лес там, возле дымки, становился легким, зыбким, невесомым.
А там, за дымкой сине-алой, города большие, моря, реки широкие, там, за этими далями, где-то очень-очень далеко, шла война…
![Берестяга i_011.png](https://litlife.club/books/198708/read/images/i_011.png)