Только кукушка еще больше важничает, над птицами смеется, песнями по тайге разливается.
Собрались птицы, говорят:
— Как певунья наша жить будет? Как род свой на земле сохранит?..
Услыхала кукушка те птичьи речи, пуще смеется:
— Эко, глупые!.. Не думаете ли вы меня заставить гнездо вить, птенцов высиживать?..
Птицы сказали:
— Худая голова у этой птицы: ума в ней меньше, чем у мухи, — и разлетелись по своим гнездам.
А кукушка по-прежнему смеется, песнями по тайге разливается.
Пришла пора и ей яички откладывать, но гнезда-то у нее нет.
Полетела она к озеру, видит — между кочек, в камышах, утка на яйцах сидит, старается.
Кукушка ей говорит:
— Эко, милая, сидишь голодная, слетай покормись, я яички твои охранять стану.
Утка послушалась, полетела. Кукушка одно яичко из утиного гнезда выбросила, свое положила.
Вернулась утка, села на яички. Кукушка улетела, на другой день прилетела она в поле, видит — куропатка в траве на яичках сидит, старается. Кукушка ей говорит:
— Эко, милая, сидишь голодная, слетай покормись, я твои яички охранять стану…
Послушалась куропатка, полетела. Кукушка одно яичко из куропаткиного гнезда выбросила, свое положила.
Куропатка прилетела, села на яички. Кукушка улетела. На третий день прилетела она к сухой осине, на ней большое гнездо, в нем ворона на яичках сидит, старается. Кукушка говорит:
— Эко, милая, сидишь голодная, слетай покормись, я твои яички охранять стану.
Ворона послушалась, полетела. Кукушка одно яичко из вороньего гнезда выбросила, свое положила.
Ворона прилетела, села на яички.
Кукушка улетела.
Вывели все птицы птенцов, птенцы подросли. Каждая птица радуется, своими детьми хвалится.
Утка крякает:
— Кря-кря! Эх вы, мои желтоносые… идемте к озеру, плавать, нырять будем!
Птенцы за ней бегут, крякают. Пришли к озеру, утка нырнула, поплыла, птенцы нырнули, поплыли.
Один птенец по берегу бегает, крылышками хлопает, воды боится.
Утка кричит, сердится:
— Ты чужой! Я тебя утоплю!
Плывет утка к берегу, птенца того утопить хочет. Подлетает кукушка, птенца с собой берет.
Куропатка детей по траве ведет, пикает:
— Пи-пи! Эх вы, мои быстроногие… Пойдемте по траве побегаем!..
Птенцы за ней бегут, пикают. Один птенец сидит, крылышками хлопает, на ветку взлететь хочет. Куропатка кричит, сердится:
— Ты чужой! Я тебя насмерть заклюю!
Бежит куропатка, чтоб птенца того заклевать. Подлетает кукушка, птенца с собой берет.
Ворона детьми хвалится, каркает:
— Кар-кар-кар! Эх вы, мои черненькие…
Смотрит, а один птенец пестренький. Ворона кричит, сердится:
— Ты чужой! Я тебя насмерть заклюю!
Ворона клюв разинула, птенца заклевать хотела. Прилетела кукушка, птенца с собой взяла.
Собрались кукушкины дети.
Кукушка хвалится:
— Эко, мои детки, все вы в меня, красавицу-певунью, родились… Пусть птицы завидуют!..
Прилетели птицы пенье кукушкиных детей слушать.
Кукушка своих детей учит:
— Спойте, мои детки, как я пою…
Птенец, которого утка вывела, крылышками захлопал, клюв открыл:
— Кря!.. Кря!..
Птицы засмеялись, кукушка опечалилась.
Птенец, которого куропатка вывела, крылышками захлопал, запищал:
— Пиф-пиф-пиф!..
Птицы опять засмеялись, кукушка еще больше опечалилась. Смотрит на последнего своего птенца, на него надеется.
Птенец, которого ворона вывела, крылышками захлопал, открыл клюв:
— Кар! Кар!
Птицы смеются, над кукушкой потешаются, а она от горя плачет, птенцам своим говорит:
— Эко, мои детки непонятливые. Слушайте, как я весело пою!
А сама плачет, слезы на траву капают.
Смотрит, дети от нее полетели: один к утке, второй к куропатке, третий к вороне. От такого несчастья у кукушки горло перехватило. Взлетела она на куст, клюв открыла, от горя слез заикается:
— Ку-ку! Ку-ку!
И стала кукушка вечной заикой, печально кукующей… Это она о детях печалится, о них стонет, жалобно кукует.
Литературная обработка Г. Кунгурова.
![Эвенкийские сказки _32.jpg](https://litlife.club/books/197967/read/images/_32.jpg)
Сказка-игрушка
Стали на охоту собираться. Луки взяли, стрелы начистили. Мяса много сварили, костный мозг ребятам дали; сами сырые почки поели. Кости хотели щенку дать.
— Где щенок?
— В лес убежал, на дерево тявкает.
— Лес-то где?
— Весь выгорел.
— Огонь куда ушел?
— Снегом покрылся.
— Снег-то где?
— На солнце растаял.
— Солнце-то где?
— У сестры гостит, тучей покрылось.
— Туча где?
— Ветер унес.
— Ветер-то где?
— Караван оленей шел, на большом гылгене-быке Батканай ехал, ветер в брюхо тому гылгену-быку залетел.
— Где тот гылген-бык?
— Добеги-ка до края земли без унтов. Там его догонишь.
Кончилась.
Запись М. Г. Воскобойникова.
Спор
Сошлись два охотника: старый и молодой. А день хороший был. Тихо. В такую погоду сохатый скрип снега слышит и запах чует. Только опытный охотник его добыть может.
Завели они разговор. Дело до спора дошло — кто из них хороший охотник? Третий к ним подошел. Говорит:
— Я сохатого заметил. В снегу лежит. Лучшим охотником тот окажется, кто к нему на выстрел подползет, рукавицу оставит и обратно вернется. А второй пусть ту рукавицу назад принесет.
Спорщики согласились. Старый охотник первым отправился. Вот уже сохатый виден стал. Лежит. Глаза закрыты. Жвачку жует. Не слышит. Охотник оставил рукавичку и обратно двинулся.
Пополз молодой. Рукавицу ту в зубы взял и назад. А сохатый все дремлет.
Оба охотника хорошими оказались.
Запись И. И. Суворова.
![Эвенкийские сказки _33.jpg](https://litlife.club/books/197967/read/images/_33.jpg)
![Эвенкийские сказки _34.jpg](https://litlife.club/books/197967/read/images/_34.jpg)
Заяц-врун
Жил у Зеленого ручья заяц. Звали его заяц-врун. Почему так звали — никто не знал. Однако иные догадывались, но молчали.
Однажды выбежал заяц-врун на полянку и замер. Сидят рядом медведь, волк, лиса и рысь.
От страха у зайца-вруна сердце словно оторвалось. Дрожит он. Не чует: бьется сердце или совсем остановилось. Ноги отнялись у зайца-вруна. Нет сил бежать. Стоит, как пень, смотрит на зверей. А звери разговаривают. Не замечают его.
Вот слышит заяц-врун: спорят между собой звери. Медведь говорит:
— Всех трусливее у нас в тайге рысь…
Рысь фыркнула. Глаза у нее зелеными огоньками загорелись. У зайца-вруна ноги подкосились. А медведь спокойно говорит рыси:
— Зачем сердишься, рысь. Я ведь только пошутил…
Тогда вмешался волк:
— Хоть и хитра сестрица-лиса, а труслива!.. Ой, как труслива!
Лиса вскочила, как ужаленная:
— Я?! Да ты сам старый трус! Не ты ли едва-едва убежал от черного кабана?
Волк притих. Лиса разошлась:
— Среди нас, зверей, я почитаю только хозяина тайги — дедушку медведя.
Медведь важно огляделся. Но лиса — вот тут-то она и проболталась — сказала:
— Да и хозяин тайги, как увидит двуногого с палкой за плечами, бежит без оглядки…
Звери переглянулись. Медведь рассвирепел.
Заяц-врун забился в траву. Лежит, как мертвый.
Худое могло случиться. Спасла ворона. Сидела на сучке, крикнула:
— Вы ищете труса? Вот он!
И показала черным крылом на зайца-вруна.
Звери заухали, заревели.
Заяц-врун шарахнулся в кусты. Припустил без оглядки. Лиса вскочила на пенек, говорит:
— Нет трусливее зайца… Всех-то он боится. От всех-то шарахается. Наклонит ветер ветку, заяц бежит: перед глазами у него пасть волка. Упадет с осины лист, заяц в сторону: перед глазами у него пасть медведя.
Звери в один голос сказали:
— Нашли труса!.. Коль будем жить в согласии — не переесть нам зайчатины…
Прибежал заяц-врун к своим родичам. Отдышался, хвалится: