Замысел Ахмад Шаха стал известен нашей разведке. Начальник Главного разведывательного управления доложил об этом Н. В. Огаркову, тот вызвал меня, и мы втроем начали обсуждать, как лучше поступить: начать операцию раньше отвода отрядов Ахмад Шаха или вообще отказаться от военных действий в Панджшере. Не затрагивая самолюбие С. Л. Соколова, решили, что все это должны будут ему докладывать наши разведчики, но в настоятельной форме. Через пару дней поступило сообщение, что Сергей Леонидович объявил: «Операция будет проводиться в установленные сроки. Никуда Ахмад Шах не уйдет — это сам Ахмад Шах распространяет такие слухи».
Мы забеспокоились: если Ахмад Шах уйдет, то удар придется по пустому месту. Петр Иванович Ивашутин получил от начальника Генштаба распоряжение, чтобы начальник разведки 40-й армии и генерал-разведчик в Оперативной группе доложили официально, что противник уходит из Панджшера. Так что если будет проводиться операция, то она может быть обречена. К сожалению, Сергей Леонидович не прислушался к тому, что ему докладывалось. Не прислушался к этому и главный координатор боевых действий генерал В. А. Меремский. В итоге проведенная двухчасовая авиационная подготовка, затем почти полуторачасовой артиллерийский огонь, вслед за этим еще один удар авиации и, наконец, атака оказались бессмысленными. Наступающие части, пронизав все ущелье, не встретили никакого сопротивления. Не было и трупов, не было и пленных, не было и населения. Тогда решили преследовать противника в направлении ледников. Но и здесь мятежников не оказалось.
А хитрый и умный Ахмад Шах Масуд вывел свои отряды и население не назад, на север, а наоборот — вперед, на юг, в районы Ниджраб, Чарикар, Хост-о-Ференг. В зеленую, хорошо обжитую зону. И выводил он их ночами по соседним ущельям и только им известным тропам.
Этот случай, конечно, не украшал ни Оперативную группу Минобороны, ни командование 40-й армии того времени. Кое-кто посмеивался над способностями наших военных руководителей. Но ради справедливости надо отметить, что Ахмад Шах долгое время водил за нос разведчиков КГБ и в итоге обвел вокруг пальца — пообещал с ними заключить договор, но в последний момент отказался. Да и то, что Ахмад Шах постоянно пасся в афганском Генштабе (как и другие шпионы), наше КГБ тоже не украшало — контрразведчики должны были пресечь все это. В этой «знаменитой» Панджшерской операции «заслуги» Министерства обороны и КГБ СССР были приблизительно равные.
Несомненно, у нас проводилось немало успешных боевых действий, и командиры, которые их организовывали, оказывались на высоте. Но общая обстановка в стране к лучшему все-таки не менялась.
Один из таких положительных примеров эффективного ведения операции описывается в докладе начальника Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск (А.Ляховский. «Трагедия и доблесть Афгана», с. 286):
«…Отмечается некоторое улучшение в организации и ведении боевых действий, в применении авиации и артиллерии. Примером хорошо продуманных и спланированных боевых действий является операция, проведенная в районе Искаполь в июне с. г. В ходе нее была разгромлена крупная группировка мятежников (убито 70 моджахедов, захвачено три миномета, три ЗГУ, 4 ДШК, свыше 50 мин и большое количество боеприпасов к стрелковому оружию). Наши подразделения потерь не понесли. Большая заслуга в этом командира полка подполковника Л. Я. Рохлина».
В связи с тем, что в донесении упоминается Рохлин, хочу подробнее рассказать об этом человеке, используя высказывания других людей и опираясь на свои собственные наблюдения.
Лев Яковлевич Рохлин — кавалер четырех боевых орденов, человек необычной судьбы, один из рыцарей афганской войны. Он, пожалуй, единственный командир полка, которого после снятия с должности в Афганистане спустя несколько месяцев назначили командовать вновь полком. Представляли к званию Героя Советского Союза, но не присвоили — получил орден Красного Знамени.
Л. Рохлин попал на афганскую войну в конце 1982 года. Командовал 860-м мотострелковым полком, располагавшимся в излучине реки Кокча, в пяти километрах восточнее Файзабада (провинция Бадахшан). Участвовал во многих боевых операциях против отрядов вооруженной оппозиции. Отличался решительностью, смелостью и находчивостью. Однако в апреле 1983 года был снят с должности командира полка и направлен с понижением в другой полк. А случилось это так.
Поступила развединформация о скоплении мятежников в крепости, расположенной недалеко от Коран-о-Муджана. Командование 40-й армии решило нанести по ним авиационный удар, а для проверки его результатов послать 2-й мотострелковый батальон 860-го мотострелкового полка и афганский батальон Царандоя. Л. Рохлин попытался убедить руководство не посылать этот батальон, так как он находился в Бахараке, в отрыве от главных сил, снабжение его осуществлялось с большими трудностями, и в тот момент не было создано необходимых запасов горючего. Ситуация осложнялась еще и тем, что почти половина батальона была задействована для выполнения другой задачи. Но приказ был продублирован в довольно жесткой форме. Тогда командир полка решил сам возглавить боевые действия батальона по проверке результатов авиационного удара.
Преодолев сопротивление мятежников и выдвинувшись по Джармской долине к Коран-о-Муджану, наши воины обнаружили, что в крепости нет ни убитых, ни раненых, ни живых. Вообще никого. Авиабомбы в цель не попали. На обратном пути наши подразделения сами попали под сильный перекрестный огонь моджахедов. Дело в том, что занимавший господствующие высоты и прикрывавший наши подразделения батальон Царандоя вдруг неожиданно снялся с занимаемых позиций и поставил тем самым 2-й мотострелковый батальон полка в крайне тяжелое положение. Часть машин отстала. И тогда командир полка, чтобы спасти людей, решил в невыгодных для себя условиях не продолжать бой. Он приказал взорвать отставшие машины, а остальным отходить в направлении Бахарака. В результате батальон понес незначительные потери, а Л. Рохлин, по решению маршала С. Л. Соколова, был понижен в должности и оказался на должности заместителя командира 191-го отдельного мотострелкового полка в Газни.
В этом полку он воевал достойно. В январе 1984 года командира 191-го отдельного мотострелкового полка В.Голунова отдали под суд за трусость. Л. Рохлина вновь назначили командиром полка. При нем полк действовал, как правило, результативно. Однако наиболее удачными были его боевые действия по захвату базы мятежников в районе уездного центра Ургун (провинция Пактия) в октябре 1984 года. Эта операция стоит того, чтобы о ней рассказать немного подробнее.
От советских войск в операции принимали участие 191-й омсп, 345-й опдп и 56-й одшбр. Руководил боевыми действиями заместитель командующего 40-й армией генерал В. П. Дубынин. Главная цель операции заключалась в уничтожении баз и складов моджахедов. Информацию о них выдавал лично министр государственной безопасности ДРА Наджиб (как потом оказалось, вся информация была недостоверной — ни одной базы на ее основе обнаружить не удалось). В связи с тем, что район боевых действий был буквально нашпигован минами, подразделения выдвигались вне дорог. В качестве проводников выступали боевые вертолеты, которые одновременно осуществляли огневую поддержку и вели разведку.
Операция, возможно, так бы и закончилась безрезультатно, если бы Л. Я. Рохлин не обратил внимание на то, что из района, расположенного несколько в стороне от направления действий наших войск, по вертолетам неоднократно велся огонь из крупнокалиберных пулеметов. Командир полка отдал приказ выдвигаться в этот район. Перевалив через горы, советские солдаты обнаружили крупную базу моджахедов, информация о которой ранее отсутствовала. Л. Рохлин решил не атаковать базу, а блокировать ее, выдвинуть артиллерию и уничтожить. Когда на складах начали рваться снаряды, мятежники решили разбегаться, попадая под огонь стрелкового оружия. Внезапность и стремительность действий 191-го омсп полностью деморализовали моджахедов, и они не оказали существенного сопротивления. В считанные часы база мятежников была полностью уничтожена, все ее сооружения взорваны. Задача была выполнена без потерь. Полк захватил большое количество оружия и боеприпасов. Одних только реактивных снарядов — более 150 тыс. штук. Для Л.Я.Рохлина это была последняя операция, так как потерпел катастрофу вертолет, на котором он облетал район боевых действий. Командир полка остался жив, но у него оказались переломаны ноги, позвоночник и т. д. Долгое время он лечился в кабульском и ташкентском госпиталях. Заключение врачей было однозначным: уволить из рядов Вооруженных Сил. Но Л. Рохлин не мыслил себя без армии. Ему удалось добиться изменения формулировки заключения.