Но 12 февраля бои в Приднестровье не завершились. Белогвардейцам терять было нечего, и они не собирались сдаваться.
Части 45-й и латышской дивизий 13–16 февраля вели ожесточенные бои за Дубоссары и Григориополь. При поддержке партизан части 45-й дивизии заняли села Попенки, Гидирим, Ташлык, Чобручи, Глиное и Воронково.
В районе от р. Припять до Днестра красным бойцам противостояла польская армия. Бои в эти дни шли с переменным успехом. Обороняющиеся войска белой армии прорывались в Приднестровье на соединение с поляками. В южной части Тираспольского уезда к 15 февраля произошла концентрация значительных сил Добровольческой армии — около шести тысяч человек и 300 кавалеристов. Они сосредоточились в немецких колониях Кандель и Зальц, готовя удар в направлении Глиное — Слободзея — Тирасполь. Против них была брошена кавбригада Г. И. Котовского.
15 февраля в одном из таких боев погиб комиссар 2-го полка бригады В. Ф. Христофоров, близкий друг комбрига, захороненный ныне в Тирасполе на Мемориале Славы. Один из переулков нашего города носит его имя.
13–16 февраля войска красных заняли Дубоссары, Григориополь. 18-го — Рыбницу.
Стремительное продвижение бригады Котовского вдоль Днестра помешало деникинцам переправить на правый берег ценные грузы, которые Григорий Иванович передал в распоряжение Тираспольского ревкома.
Штаб кавбригады находился в Тирасполе, в здании гостиницы «Париж», где в настоящее время открыт музей штаба кавбригады Г. И. Котовского. Находясь в Тирасполе, бригада пополнялась новыми бойцами из числа военнопленных и местных жителей, поэтому при штабе было создано вербовочное бюро. Многие отмечали такие качества Котовского, как объективность, непримиримость к мародерам, грабителям. Подтверждением этому могут служить воспоминания монархиста, бывшего члена Государственной Думы, попавшего в плен к котовцам, В. В. Шульгина: «Он (Котовский) не только категорически приказал не обижать пленных, но и заставил себя слушаться. Не только в Тирасполе, но и по всей округе рассказывали, что он собственноручно расстрелял двух красноармейцев, которые грабили наших больных офицеров…»
За период боёв в Приднестровье бригада Котовского, насчитывавшая около 700 бойцов, взяла в плен 6 генералов, 1100 офицеров, около 10 000 солдат, захватила 342 пушки, 500 пулемётов, 23 бронепоезда и боеприпасы.
Этими событиями заканчивается Гражданская война в нашем крае. 26 февраля, согласно приказу штаба 14-й армии, кавбригада была направлена в г. Ананьев на доформирование.
За блестящее проведение Одесской операции высшей военной наградой Советской Республики, орденом Красного Знамени, были награждены Г. И. Котовский, Н. Н. Криворучко, И. С. Нягу, В. П. Девятый, Н. Ф. Скутельник и другие бойцы и командиры кавбригады».
Вспоминая минувшее, Якир называл Григория Ивановича «наиболее выдающимся» из всех командиров своей 45-й дивизии: «Я… не буду разрешать спор между командиром 41-й дивизии Осадчим и покойным Григорием Ивановичем Котовским. Уверен только, что без героических действий Котовского не занята была бы Одесса. А из Одессы нашу западную разграничительную линию завернули на Тирасполь, и быстрыми аллюрами Григорий Иванович ушел по ней.
В то же время компактная группа белых тысяч в десять, ушедшая из Одессы на Овидиополь — Маяки, двинулась на немецкие колонии Баден — Страсбург и вышла к нам тыл. Быстрыми действиями пехотных и кавалерийских частей нам удалось здесь, у Лимана, задержать движение этой группы наиболее отчаянных белогвардейцев. Они пытались перебраться на румынский берег. Румыны, боясь, что вслед за ними рвемся и мы, встретили их пулеметным огнем, убивали женщин, детей… Они вернулись и после короткого боя вынуждены были сдаться. Это были последние остатки армии Деникина на правобережье.
Кадры нашей дивизии состояли из бессарабцев; только огромная выдержка могла заставить их остановиться, не двигаться дальше через прочный лед в свои родные края. Пощелкали зубами, поглядели на свой берег, кавалеристы Котовского помаячили в своих красных шароварах по буграм и… ушли от Днестра. Двинулись в новый поход…»
В 41-ю дивизию кавбригада Котовского была передана временно. Как подчеркивает Шмерлинг, «начдив 41 всячески сдерживал порыв Котовского. Он преувеличивал силы противника и недооценивал боеспособность кавбригады, предупреждая ее командира, что, по его сведениям, под Одессой сосредоточилось до пятидесяти тысяч белогвардейцев».
До Одессы оставалось всего 40 верст, когда бригада Котовского заняла телеграфную станцию Потоцкое, расположившись на отдых. Григорий Иванович потребовал у телеграфиста телеграфную ленту за прошедшие сутки, и вдруг раздался стук ключа… Оказалось, станция Раздельная, занятая белыми, вызывала Одессу. Комбриг приказал отключить Одессу, а на вызов ответить: «Я — Одесса».
И Григорий Иванович стал принимать сводку, адресованную начальнику Одесского гарнизона: «Принимайте точную оперативную сводку. Красная 41 дивизия южнее Березовки, 45 дивизия севернее Березовки и конная армия Котовского в самой Березовке. Прошу выставить сильную охрану со стороны станции Сортировочная, а также организовать оборону Пересыпи. Все. Генерал Шевченко. Кто принял сводку?»
Ответ был ошеломляющим: «Сводку принял Котовский!»
Недолгая пауза и на ленте появляется возмущение: «Что за безобразие в такое время заниматься шутками!»
В ответ снова: «Сводку принял Котовский!»
Опомнившись, генерал предлагает Григорию Ивановичу повести свою конницу против большевиков.
Но не тут-то было: «С малых лет я веду борьбу с эксплуататорами рабочих и крестьян и буду вести до тех пор, пока вы окончательно не будете уничтожены. Часа через три ждите меня в Одессе». Теперь разговор окончен…
О том, как кавбригада Котовского входила в город, свои ценные воспоминания оставил И. М. Жалоба: «В Одессу мы вошли с Пересыпи по Московской улице, через Черный мост… дошли до 1-й заставы и увидели… поезда деникинцев, которые двигались от станции Одесса-Главная на Раздельную. Г. И. Котовский дал нам приказ открыть огонь по поездам. Бой был горячий, наши артиллеристы так стреляли, что дула были горячими, и деникинцев загнали обратно в Одессу — на станцию Одесса-Главная. Наша бригада пошла дальше в село Дальник, где было полно деникинцев. Это было в 12 часов ночи, а мы с самого утра ничего не ели. В Дальнике мы открыли пулеметный огонь с 25 тачанок и орудий. Здесь мы захватили много пленных, орудий, пулеметов и боеприпасов. Утром часть кавалеристов поехала в город и освободила тюрьму, а остальные пошли в колонию Фрейденталь, где захватили много трофеев, а потом двинулись в село Маяки… загнали деникинцев в плавни. Тут уже стали сдаваться без боя. Последний бой был в немецкой колонии Зальц, где Г. И. Котовский построил кавбригаду и сам… повел кавалеристов на деникинскую пехоту… Здесь наша бригада захватила несколько тысяч пленных, несколько генералов и много трофеев…»
Донесения Котовского начальнику 41-й дивизии прекрасно передают обстановку тех дней и, конечно же, настроение самого комбрига:
«У вас, товарищ начдив, полнейший кавардак. Прошло пять часов с момента, когда вы обещали прислать смену на станцию Застава 1, а ее нет… Связь поставлена до невозможности плохо, даже на вокзале главном ни до кого не дозвонишься. С городом никакой телефонной связи, т. е. с штабдивом… Прижмите вашего начальника связи, чтобы он установил связь с вокзалами и заставами, не забудьте, что Застава первая есть рубеж… Оставляю взвод еще до девятнадцати часов. Если ему не прибудет смена, он уйдет на Маяки».
«8-го февраля, 12 часов 20 минут. Доношу, что доблестная, вверенная мне кавбригада и батарея, исполняя данную ей задачу, в своем направлении на маяки настигла неприятеля в селении Николаевское, оно же Фронталь. Противник состоял из следующих частей: Уланский полк, 75-й Севастопольский, 42-й Навагинский, запасной батальон, инженерные части и четырехорудийная батарея. Кавбригада повела наступление и после часового боя и отчаянного сопротивления противника разбила его наголову. Остатки неприятеля в панике бежали в направлении Маяки — Овидиополь. Захвачены четыре орудия, восемь пулеметов, громадный обоз и более двухсот пленных. Офицерство частью перебито в бою, частью застрелилось само. По последним сведениям, полученным от крестьян, противник в большом количестве движется по берегу Днестра от Тирасполя к Маяки, где он решил во что бы то ни стало удержать переправы».